Нью-Йорк. Карта любви
Последняя шпилька заставляет меня пожалеть о том дне, когда я отправил резюме на эту чертову вакансию. Думай о деньгах, Мэтт, думай о деньгах.
– Итак, начнем. – Она приосанивается, довольная тем, что отчасти выплеснула на меня старые обиды. – У тебя есть на чем писать или ты вполне полагаешься на свою изумительную память?
Вместо ответа достаю свой ноутбук и подключаю к ближайшей розетке. Митчелл молча пробегает тонкими пальчиками по клавиатуре, не удосуживаясь объяснить, что именно печатает. Минут через пять поднимает на меня взгляд и вздыхает:
– Нижний Манхэттен, Таймс-сквер, Нижний Ист-Сайд, СоХо, Трайбека… – читает она вслух с экрана, но я ее перебиваю:
– Районы Нью-Йорка я и сам знаю. По-моему, надо действовать иначе.
– Нисколько не сомневалась, профессор, – фыркает Грейс.
– Если ты своими подколками надеешься меня разозлить, знай, что мое терпение безгранично.
– Непохоже, судя по тому, как ты обращался со студентами.
– А мы не можем обсудить проблему, причинившую тебе столько страданий, или будем продолжать ходить вокруг да около?
– Мы будем двигаться вперед, так-то вот. Ну, говори, что надумал.
– Напоминаю, у нас должен получится не обычный туристический путеводитель, а романтический, на волне фильмов о любви.
Митчелл подается ко мне, словно собирается шепнуть что-то на ухо:
– Позволь сообщить тебе о двух ключевых моментах, которые позволят нашему сотрудничеству счастливо продолжиться. Во-первых, я не совсем тупая и прекрасно поняла, чего от нас хотят. Во-вторых, я ненавижу всю эту романтику и фильмы о любви.
– Почему-то я так и подумал, – отвечаю, не удержавшись от саркастического тона.
Грейс так темнеет лицом, что у меня мелькает мысль, не собирается ли она меня прикончить на месте.
– Давай составим список ромкомов, действие которых происходит в Нью-Йорке, – говорю ей, объясняя свою стратегию. – Потом поищем места, замеченные в фильмах, и определим съемочные площадки для каждого квартала. Будем продвигаться от района к району, выбирая не классические достопримечательности, а самые романтичные.
– Великолепно, – хлопает в ладоши она, и на миг мне кажется, что я ее убедил. – Как всегда, профессор Говард держит все под контролем. Короче, ты можешь действовать по-своему, а я – по-своему. Удачи.
Она вскакивает и собирается захлопнуть крышку «мака», но я успеваю схватить ее за руку.
Ненавижу эту ее манеру отвечать в подобном тоне. Ненавижу ее ослиное упрямство. Ненавижу себя за то, что пришлось к ней прикоснуться. Это случилось впервые, если не считать рукопожатия в кабинете Шарлотты Эванс. Прикосновение представляется ужасно неуместным, учитывая то, что она посещала мой курс целый семестр и мы встречались лишь на парах, разделенные преподавательским столом и нашими социальными ролями.
– Сядь, пожалуйста, – сухо прошу я. – Мне совершенно не улыбается гоняться за тобой и откладывать подготовку. Раньше начнем, раньше закончим – надеюсь, к обоюдному облегчению.
Она высвобождает руку и садится, поджав губы.
– Занимайся фильмами, а я пока составлю таблицу районов. Пойдет, профессор?
Киваю, и мы принимаемся за работу. Я вынужден буду работать рядом с этой девицей целых три месяца. Потребуется все мое терпение, особенно если она не прекратит бросать на меня ненавидящие взгляды. Деньги мне нужны, с этим не поспоришь, однако я снова и снова спрашиваю себя, в какую бездну неприятностей я попал. Отогнав ненужные мысли, запускаю поисковик. Прежде мне в голову прийти не могло, что когда-нибудь я сделаю запрос «романтические комедии нулевых» и начну перебирать их названия и сюжеты.
* * *Два часа спустя Митчелл продолжает свои исследования, бодро стуча по клавиатуре. Я же тону в разливанном море киноинформации. Меня засасывают биографии актеров и актрис, локации, номера домов и так далее и тому подобное. А ведь я, на минуточку, ученый (по крайней мере, был), то есть привык проводить исследования, составлять списки, структурировать речи и выступать по самым разнообразным темам современной литературы. Однако погружение в новое, чересчур обширное поле становится для меня тяжким испытанием.
Да сколько же, мать их, романтических фильмов сняли в этом городе?! Каждый нужно проглядеть и отобрать сцены, прославившиеся культовой историей любви, отсеяв лишнее. Потом отыскать места, появляющиеся в кадре, разбить их по кварталам, потом распределить сами кварталы и найти место каждому в путеводителе. Грязная работенка. А ведь я, в конце концов, подрядился всего лишь сделать фотографии, так какого черта я упираюсь, доказывая Митчелл, что мой метод лучше? Ответ прост: я прав, а она ошибается. По-моему, это очевидно.
Отрываюсь от очередной открытой страницы и смотрю на Митчелл. Уверен, она тоже закопалась по уши.
– Вижу, ты поглощена работой, – подаю голос. – И как оно?
Поднимает бровь и продолжает печатать, не глядя на меня.
– У вас проблемы, профессор Говард?
– Вовсе нет, – нагло вру я. – Просто задумался, есть ли смысл продолжать заниматься методической и теоретической подготовкой и не лучше ли сразу перейти к полевым исследованиям.
– Перевожу на человеческий язык: ты понятия не имеешь, откуда начинать, – заключает Грейс. – Это нормально, – кивает она. – С другой стороны, в последние годы ты был так занят издевательством над студентами, что научиться пользоваться поисковиками как-то не успел.
– Ни над кем я не издевался, – цежу сквозь зубы, надеясь, что произношу эту мантру в последний раз. – Моя работа – взращивать хороших студентов, обладающих широкими познаниями в предмете. Если ты думаешь, будто дурацкий путеводитель может поставить меня в тупик, выкинь эти надежды из головы.
– А слезы и нервные срывы у взращиваемых были просто побочным эффектом. – Она припечатывает то, что я принимаю за точку в конце предложения, и наконец поднимает на меня взгляд. – Я пишу по главам, как писала бы научное эссе. Каждому кварталу – своя глава. Начинаем с Манхэттена.
– Манхэттен как поле исследований обширнее, чем два столетия истории литературы, – замечаю я. – Несколько широковато, на мой вкус.
– Всезнайка! Вот как следовало бы тебя прозвать. Не гондон, а профессор-всезнайка. – Она захлопывает крышку «мака» и торопливо сгребает со стола свои вещи. – Начинаем завтра в восемь с СоХо и Трайбеки. Перешлю тебе черновые варианты разделов, как только они будут готовы. Твоя почта все та же? – Сдув челку с глаз, встает.
– Нет, Митчелл. Дай свой телефон, я напишу адрес.
Она подчиняется и ждет, затем читает.
– Хмм, а я-то думала, что адрес будет БывшийСпесивыйПрофессор@ягондон. com.
Подавив весьма неприличное междометие, произношу:
– Знаешь, Митчелл, ты уже несколько месяцев как выпустилась. Можно было наконец смириться с тем, что твое эссе по моему предмету оказалось плохим и тебе пришлось переписывать его четыре раза.
Если она собирается меня оскорблять и провоцировать, пусть не удивляется, что я плачу той же монетой, верно? Метнув на меня ненавидящий взгляд, она направляется к выходу.
– Увидимся завтра утром, – холодно говорю я ей вслед. – Буду ждать на углу Принс-стрит и Бродвея. Постарайся не опаздывать.
– Я не желаю, чтобы ты путался у меня под ногами. Вроде прежде проблем со слухом у тебя не наблюдалось.
– Дороги тебе не принадлежат, насколько мне известно, – изображаю фальшивую улыбку.
– Если нарушишь мое личное пространство и будешь за мной таскаться, напишу заявление в полицию о домогательствах.
– Тогда я перейду дорогу и пойду по другой стороне.
– Это мне нравится, – кивает она. – Тебя всегда сможет сбить такси или даже грузовик с прицепом. Обнадеживает.
И тут я кое о чем вспоминаю:
– Эй, Митчелл! А счет?
Нас разделяет уже несколько столиков, она оглядывается и улыбается:
– Предоставляю вам честь оплатить его, профессор.
Ругаюсь про себя. Десятое января. Если мои расчеты верны, остается всего-навсего девяносто девять дней до срока сдачи работы, и я буду свободен как птица. Как бы то ни было, у меня нет ни малейшего намерения позволить ей одержать верх.