Семь жизней до счастья
Я наугад выбрала одну из шеренг, встала в ряд чин по чину и медленно зашагала вперед. Мне вот-вот должны были выдать отвар, а паршивец Чу Кун так и не объявился. Пока я размышляла, не переродился ли он раньше меня, во мраке внезапно сверкнул золотистый луч, такой ослепительный, что у духов и призраков голова закружилась. Я оглянулась и увидела напыщенную фигуру в красном наряде. Пожаловал, сволочь!
Парня сопровождала девушка в розовом платье. Чу Кун нежно поглядывал на спутницу. Куда подевался свирепый вид, с которым негодяй лез со мной в драку? В мертвой тишине Загробного мира, где не раздавалось ни звука, кроме журчания реки Забвения [16], голос Чу Куна достиг ушей каждого:
– Не волнуйся, Ин Ши, я скоро вернусь. Небесный страж Ли не даст меня в обиду. Как-никак мы с ним оба мужчины.
– Как бы то ни было, будь осторожен, братец Чу Кун. Говорят, у Сяо Сянцзы из храма Лунного Старца странный характер. Будь рядом с ней начеку, мало ли что…
Глядя в небо, я старательно размышляла: что же я натворила, раз эта девица, нежная, словно белый цветок, так обо мне отзывается?
Служитель дважды неприветливо кашлянул, намекая, что пора бы забрать чашу. Я смущенно улыбнулась и уже собиралась покорно выпить отвар, как вдруг этот паршивец Чу Кун выдал очередную порцию чуши:
– Успокойся. Нрав у злой девки, конечно, не сахар, но ни умом, ни силой она мне не ровня. Она не причинит мне вреда.
На моем лбу вздулись вены. Я прищурилась и повернула голову, чтобы посмотреть на эту скотину, внешне похожую на человека.
Чу Кун между тем не унимался:
– Вот вернусь после семи перевоплощений, погоняв Сяо Сянцзы, как дворцового евнуха…
Слово «евнух» задело меня за живое, и чаша с отваром в руке задрожала.
– И отправлюсь с тобой во дворец Утренней звезды, чтобы небесными светилами любоваться, – пообещал Чу Кун.
– Да пошел ты со своими звездами… – взревела я и на глазах у ошарашенного служителя запустила чашу с остывшим отваром прямо в голову негодяя.
Отвар расплескался, а чаша попала подлецу по скуле. Он глухо охнул и прижал ладонь к лицу. Ин Ши испуганно вскрикнула. Я указала на синяки, которыми разукрасила мерзавца во время стычки, и насмешливо заметила:
– Стоишь тут, похожий на панду, и врешь напропалую. Не боишься снова получить ниже пояса?
Чу Кун притих, стараясь унять боль, а потом вскинул голову. Его глаза пылали яростью. Ин Ши в розовом платье щебетала рядом, разглядывая лицо парня с таким выражением, будто это ее ударили. Я презрительно фыркнула. Чу Кун по-прежнему пялился на меня, скрипя зубами от ненависти. В его руке скопилась духовная сила, словно он собирался прихлопнуть меня одним ударом. Я внутренне сжалась. Надо признать, что, если дело дойдет до состязания в магии, я проиграю.
В этот момент служитель внезапно очнулся от оцепенения:
– Ты… ты расплескала отвар тетушки Мэн! Взбунтоваться решила?!
Тетушка Мэн дремала, пуская пузыри из носа. Пронзительный крик заставил один из пузырей лопнуть, и гигантское тело зашевелилось. Похоже, богиня собиралась проснуться, из-за чего вековой мрак, пропитавший Загробный мир, всколыхнулся. У меня, маленькой благовещей тучки, подкосились ноги, а внутри все похолодело от страха. Я быстро взмахнула рукой, указав на Чу Куна:
– Это он! Он решил взбунтоваться. Паршивец не хочет пить отвар. Он угрожал мне. Хотел узнать, как накажут того, что не выпьет отвар забвения. Меня заставили!
– Что? – Охрипший после сна женский голос разнесся по темному Загробному мира раскатистым эхом; глухой и тяжелый, голос будто давил на грудь, не давая вздохнуть. – Кто посмел пролить мой отвар?
Служители мгновенно вытянулись в струнку, трепеща от ужаса. Тетушка Мэн поднялась во весь свой исполинский рост – не менее двух чжанов. Ее тень накрыла мост Найхэ целиком.
Как только взгляд богини упал на чашу у ног Чу Куна, она жутко разозлилась:
– Кто посмел отказаться от моего отвара?! Я усердно готовлю его каждый день, а вы, паршивцы, не цените моих усилий?
Тетушка Мэн с громким топотом устремилась к Чу Куну, сминая служителей, оказавшихся на пути. Несмотря на размеры, двигалась она невероятно быстро. Ин Ши побледнела и застыла от ужаса. На лице Чу Куна тоже отразился испуг.
Служители, объятые паникой, бросились врассыпную.
Я же огляделась и, убедившись, что никто не обращает на меня внимания, быстро, как струйка дыма, пересекла мост Найхэ и помчалась к Шести путям перерождения [17].
Прежде чем ступить на один из них, я обернулась и увидела, что перед мостом Найхэ царит настоящий хаос: суета, крики и пыль столбом. Тетушка Мэн схватила Чу Куна и яростно отчитывала, брызжа слюной ему в лицо, а мерзавец пристально глядел на меня с такой ненавистью, словно был готов разорвать на куски.
Я помедлила, чувствуя себя слегка виноватой…
Прежде чем погрузиться в круговорот перерождений, я показала парню поднятый вверх большой палец, а потом резко опустила палец вниз. Лицо Чу Куна, зажатого в крепких руках тетушки Мэн, исказилось. Я хлопнула себя по заднице и радостно прыгнула вперед.
Теперь-то Чу Куну уж точно придется выпить отвар тетушки Мэн. Я успею переродиться раньше, чем он. У меня останутся воспоминания о прошлой жизни. Я буду сильнее. Иными словами…
Готовься к смерти, мелкий ублюдок!
* * *– Барышня! Ах, моя маленькая госпожа!
Пронзительный голос испуганной служанки звучал все ближе и ближе.
Солнечный свет проникал сквозь веки. Я лениво зевнула и перевернулась на другой бок, ощущая такой же уют, как в те беззаботные дни, когда была тучкой: греться на солнышке было моим главным делом, а сладко спать – любимым занятием. Я не знала ни забот, ни прижимистого Юэ Лао, ни тягостных попыток скопить деньги на веер, ни злобного небожителя в красных одеждах…
Юноша в красном…
Я открыла глаза, и мое лицо исказилось в гримасе асура [18]. Мысль о Чу Куне портила настроение и прогоняла сон. Я села, и вопль охваченной ужасом служанки резанул по барабанным перепонкам:
– Барышня, не двигайтесь! Цуйби вас спасет! Нет! Цуйби позовет кого-нибудь, чтобы спасти вас!
У подножия высокого дерева стояла бледная от страха служанка и оглядывалась в поисках помощи.
– Я могу слезть сама, – небрежно ответила я.
К детскому писку, исходившему из моих уст, я до сих пор не привыкла, поэтому прочистила горло, чтобы голос звучал чуть более хрипло, по-взрослому:
– Эй, посторонись, я спрыгну.
Лицо Цуйби посинело в мгновение ока.
– Ма… ма… маленькая госпожа, не… не… не пугайте меня! Не дразните Цуйби! Я же трусиха!
Не обращая на служанку внимания, я ловко полезла вниз, хватаясь за сучья.
Прошло пять лет с тех пор, как я переродилась дочерью первого министра. Меня холили и лелеяли. Я не стирала, не заправляла постель, не подметала полы и не готовила еду. Даже когда я забиралась на дерево, служанка стояла внизу с таким видом, словно готовилась пасть ради меня смертью храбрых.
Я терялась в догадках: как, интересно, небесный страж Ли будет разыгрывать спектакль с женушкой, которая бегает за собственным мужем?
Мой будущий муженек наверняка еще отбывает наказание в Загробном мире. Я хищно усмехнулась в душе, вспомнив, с какой ненавистью глядел на меня Чу Кун сквозь брызги слюны тетушки Мэн, и мое настроение сразу улучшилось. Все-таки месть – величайшее наслаждение!
Когда до земли оставалось совсем немного, я спрыгнула. Цуйби, обливаясь холодным потом, осыпала меня упреками.
– В чем дело? – невозмутимо спросила я.
Служанке потребовалось немало времени, чтобы взять себя в руки и объяснить:
– Господин министр велел вас найти. Он изволит посетить генерала и хочет взять вас с собой.
– А-а, – небрежно протянула я и вытерла перепачканные руки о платье Цуйби; та скрипнула зубами, но промолчала. – Скажи отцу, чтобы шел один. Дом генерала я и сама найду.