Семь жизней до счастья
По слухам, нынешний император, мой отец Сун Циньвэнь и генерал Лу Лян дружили с детства, причем двух последних связывала особенно крепкая дружба – все вокруг только диву давались. Усадьба генерала находилась прямо напротив нашей. Каждый день двое мужчин вместе отправлялись на утреннюю аудиенцию к императору, а вечером, завершив дела, вместе возвращались домой. Их домочадцы в свободное время ходили друг к другу в гости. В общем, я знала дорогу в дом генерала так же хорошо, как путь в свою спальню, и в провожатых не нуждалась.
Цуйби озадаченно нахмурилась:
– Господин министр сказал, что сегодня должен пойти вместе с вами…
Старики, посвятившие жизнь политике, вечно выдумывают всякую чушь. Я скривила губы и беспомощно пробубнила:
– Ладно-ладно, иду.
Когда я вернулась домой, отец сидел на почетном месте в переднем зале. Оглядев меня с ног до головы, он тяжело и устало вздохнул:
– Что ж, пусть растет дикаркой.
Я одернула платье, не понимая, что не так с моим внешним видом. Моя нынешняя одежда была гораздо приличнее той, что я носила в храме Лунного Старца. С чего вдруг отец придирается?
По пути к дому генерала отец начал рассказывать мне давнюю историю. По его словам, когда я находилась в утробе матери, жена генерала тоже ожидала ребенка. Две семьи горячо поклялись: если дети родятся одного пола, то будут почитать друг друга как братья или сестры; если же разного – то поженятся. Увы, никто не ожидал, что жена генерала по неосторожности упадет, потеряет ребенка и больше никогда не сможет зачать…
Я прервала трогательное повествование отца:
– Ничего подобного. На днях я видела жену генерала, у нее уже очень большой живот.
Внезапно у меня зародилось дурное предчувствие. Отец с глубокой нежностью посмотрел на меня и кивнул:
– Да, сегодня жена генерала родила сына. Ты сможешь увидеть своего будущего мужа, Юньсян.
Я подняла голову, увидела в свете солнца улыбку отца и с глазами, полными слез, серьезно спросила:
– Ты когда-нибудь видел альпаку? [19]
Отец растерялся. Я понурила голову, схватилась за сердце и прошептала:
– Знаешь, каково это – когда десять тысяч альпак со свистом проносятся мимо? [20] Нет… тебе не понять.
Вытерев слезы, я уставилась на отца пустым и безжизненным взглядом дохлой рыбы:
– Ладно, веди меня к нему.
Когда мы вошли в дом генерала, слуги почтительно нам поклонились. Их приветственные слова заглушили мое мрачное замечание:
– …Паршивец, который пожаловал слишком поздно.
Радостная весть о рождении генеральского сына разлетелась очень быстро. Едва мы с отцом уселись в главном зале, как в дом потянулась вереница крупных и мелких столичных чиновников с подарками. Пока отец обменивался любезностями со своими сослуживцами, я незаметно выбежала на задний двор. В доме генерала меня все знали и поэтому не остановили. Притворяясь наивным ребенком, я добралась до женской половины дома и с порога услышала слабый смех жены генерала:
– А-Лян [21], сын очень похож на тебя.
Грубый голос генерала звучал нежно и кротко, словно журчание ручейка, поэтому я с трудом расслышала его слова:
– Нет, он похож на тебя.
Я не позволила стражам доложить о моем появлении, тихо скользнула внутрь, притаилась у входа в опочивальню и высунула голову, заглядывая в комнату. Рядом с женой генерала лежал туго спеленатый сверток. Неприкрытым оставалось только лицо. Из-за двери я видела сморщенный носик и глазки в окружении складок кожи. По моему глубокому убеждению, супруги ошибались. Очевидно же, что их малец напоминает баоцзы [22]. В лучшем случае – пельмешек. Как тут разобрать, на кого он похож, а на кого – нет?
Будто почувствовав мое присутствие, генерал повернул голову и посмотрел на меня. Затем он прищурился и с улыбкой сказал, ущипнув малыша за щечку:
– Успех у женщин тебе обеспечен, парень. Еще глаз не открыл, а невеста уже у дверей дожидается. Ну-ка, давай на нее посмотрим!
После этих слов прятаться дальше было неловко, поэтому я без стеснения вошла в опочивальню и поприветствовала хозяев:
– Здравствуйте, генерал. Здравствуйте, госпожа.
Генерал кивнул и обратился к жене:
– Девочке не терпелось увидеть нас. Наверное, ее отец и остальные гости уже заждались. Отдыхай, а я выйду к гостям.
Госпожа слабо кивнула, а мужчина, проходя мимо, бесцеремонно потрепал меня по голове.
– Иди. Погляди на моего сына и твоего будущего мужа.
Сказав это, он широким шагом направился к двери.
Я тоже не стала церемониться, подбежала к кровати и улеглась на краю, чтобы посмотреть, как выглядит Чу Кун в своем первом перевоплощении. Морщинистый комочек был на редкость уродлив. Я покосилась на жену генерала, не смея прикасаться к ребенку без ее разрешения.
– Можно потрогать его, госпожа? – смиренно спросила я, хлопая глазами.
– Конечно.
Я протянула указательный палец и ткнула малыша в щечку – поразительно мягкую. Трудно было представить, что свирепый злыдень в красных одеждах, хлеставший меня по заднице, переродился в такого малютку. Я удивленно распахнула глаза: вот что значит перерождение. Все начинается заново. Прошлая жизнь исчезает, оставляя после себя чистоту, которая внушает благоговейный трепет.
Заметив сжатый кулачок малыша, я с любопытством ткнула пальцем и в него. Неожиданно для меня младенец раскрыл ладошку, ухватился за мой палец и потянул к ротику. Я застыла в изумлении. Мягкая маленькая ручка, казалось, согрела мне сердце. Малютка был просто невероятным.
– Ты ему нравишься, Юньсян. – Жена генерала ласково погладила сына по щечке и тихо спросила: – А он тебе нравится?
Мое сердце дрогнуло. Если бы я призналась, что мечтаю унизить паршивца, меня поразила бы молния. Поэтому я покорно кивнула:
– Да!
В этот миг малыш засунул мой палец себе в рот и начал нежно его посасывать. У меня защемило сердце, и я застыла в оцепенении.
– Очень нравится… – пробормотала я, словно зачарованная.
Мягкое прикосновение малыша дарило больше неги, чем теплый ветерок от веера Небесной Ткачихи.
– Как хорошо! Отныне вы сможете держаться вместе всю жизнь до глубокой старости, – медленно произнесла жена генерала. – Не беда, что ты старше его на несколько лет. Сейчас ты защищаешь его, а когда он вырастет – будет защищать тебя.
Ее тихий голос растворялся в воздухе. Слово «муж», прозвучавшее в голове, вернуло меня к действительности. Оглушительный хохот небесного стража Ли, покидавшего Небесный чертог, отразился от стен раскатистым эхом. Я невольно поежилась, словно от холода, и потрясла головой, отчетливо осознавая, что сюжет о несчастной женушке, которая бегает за собственным мужем, скоро начнет воплощаться в жизнь. А я, идиотка, позволила врагу очаровать себя внешним видом! Полный провал и настоящий позор…
Я не помню, как вернулась в тот день домой, сбитая с толку. Помню только, как после ужина отец погладил меня по голове и сказал:
– Постарайся поладить с Хайкуном, Юньсян.
Он говорил так, будто уже передал меня в чужие руки.
– Хайкун – это кто? – растерянно спросила я.
– Сын дядюшки Лу. Ты сегодня видела его. Он ведь тебе понравился?
Я ошеломленно кивнула:
– Понравился. Дядюшка Лу выбрал хорошее имя. Оно звучит очень… воинственно. Достойное имя для выдающегося генерала.
Ведь правда же Лу Хайкун звучит величаво?
С того дня колесо судьбы завертелось. Ночью, когда я очнулась от кошмарного сна, мне привиделся небесный страж Ли, склонившийся над письменным столом. Зловеще ухмыляясь, он возбужденно водил кистью, расписывая мою судьбу. Мне показалось, что я – кусок мяса, насаженный на бамбуковую шпажку. Писчая кисть небесного военачальника, смоченная в соевом соусе, водила по моему обнаженному телу, покрывая его мазками…