Глаза падших (СИ)

К нам подъехал отряд кавалеристов с лошадьми в поводу — одна из них предназначалась мне. Позади из пыли проступили повозки беженцев, а рядом ждали ещё три фургона, которые, как я заметил, охраняли колдуны Серых Ворóн.
Глубоко вздохнув, я посмотрел на капитана Маутнера. Он улыбнулся.
— Ты всегда был слишком хорош для нас, Изен, — мужчина хлопнул меня по плечу.
— Лучший лейтенант, — дополнила Килара. — Лишь тебе мы могли сообщить, что нас по-настоящему тревожит. И не просто сообщить, а получить полноценную поддержку.
  
— Но никто из вас не отправится со мной, — вздохнул я. — Путь лейтенанта Изена будет продолжаться в одиночку.
— Ты останешься в живых, а значит Чёрные Полосы, — Маутнер задрал рукав, показывая татуировку, — тоже будут живы и продолжат свою историю.
Я криво улыбнулся, не став напоминать о скоротечности жизни версов. Мы — мотыльки-однодневки, которые ярко живут и сгорают за каких-то два года.
Логвуд вдруг обернулся, словно сказанные Маутнером слова поразили его так, как не могли никакие другие.
— Капитан, передай войскам — атакуем в течение часа.
Атакуем? Твою же мать! На миг мне стало неуютно в собственном теле, руки налились свинцом и обвисли, словно вопрос, что делать с собственной плотью и костями — что делать вот прямо сейчас, — стал совершенно неразрешимым.
Сквозь гудящую пелену пробился голос Маутнера:
— Твоя лошадь, Сокрушающий Меч.
Я судорожно вздохнул. Глядя на капитана, медленно покачал головой.
— Сокрушающий Меч? Боги, да я за всё это время ни разу не исполнил молитву Троице, а вы говорите, что меня отметили боги! — я утёр холодный пот со лба. — Нет уж, снова играть в это я стану через недельку-другую, не раньше. Сейчас же у меня просто нет подходящего слова, чтобы себя назвать. Из Чёрных Полос меня выгнали, звания лишили, так что… пожалуй, сгодится «эй ты» или «юнец».
Мои слова похоже разозлили Маутнера. Капитан обратился к Логвуду:
— Комендант, этот человек говорит, что у него нет звания. Решил зваться «юнцом».
— Неудачный выбор, — проворчал Логвуд. — Юнцы быстры на подъём, а ты торчишь тут уже слишком долго, — он хмуро на меня посмотрел. — Нет никого среди знающих тебя, кто сомневался бы в том, кто ты. Мы знаем тебя как солдата. Это звание тебя оскорбляет?
Прищурившись, я мотнул головой.
— Нет. По крайней мере, мне так кажется.
— Тогда спаси беженцев, солдат.
— Так точно, комендант.
Килара откашлялась.
— У Чёрных Полос тоже есть для тебя кое-что, Изен.
Маутнер фыркнул.
— Почему это я не в курсе?
— А когда бы тебе быть в курсе, капитан? — ехидно спросила она, на миг превратившись в прежнюю, хорошо знакомую мне женщину. — Всё время вокруг своей подружки ошиваешься.
Отвернувшись от опешившего Маутнера, она подала мне обрывок ткани.
— Только подожди, не читай сразу, что там написано. Пожалуйста.
Я смог лишь кивнуть, тогда она засунула обрывок мне за пояс. Посмотрев на троих людей перед собой, я пожалел, что среди них нет никого из старых знакомых. Ни Полос, ни Ворóн, ни даже Гусей. С другой стороны, это значит, что не будет церемонных прощаний, напутствий и иного исполнения привычных ролей. Как и всегда, когда должно происходить что-то величественное, в реальности оно случается впопыхах, неуклюже и не до конца.
— Садись на свою костлявую животинку, — сказал Маутнер. — И оставайся там, где смерть тебя не найдёт, друг.
Впервые в жизни он назвал меня другом. Наверное это что-то да значит.
— Желаю вам того же. Всем вам.
Логвуд зашипел, разворачивая коня к северу.
— Так не выйдет, Изен. Мы собираемся в свой последний и самый кровавый путь. А когда придёт смерть… то вцепимся этой твари в глотку!
* * *
Галентос и Даника ехали слева и справа от меня, стоявшего во главе колонны беженцев, которая двигалась в сторону Нанвских Добровольцев, разместившихся у гряды холмов. Где был Зилгард, я не ведал. Возможно, где-то в колонне, возможно сумел всех обхитрить и остался с Первой. Признаться, мне не хотелось о нём думать.
Солдаты, шедшие с нами и охранявшие несколько повозок, которые катились впереди, были очень молоды — мальчики и девочки со своим первым оружием. Общее возмущение тем, что их отослали прочь, кипело, как безмолвная буря.
Но если отчаянный ход Логвуда не принесёт успеха, им ещё придётся поднять оружие… в последний раз.
— Два всадника, — сказал Галентос.
— Добрый знак, — пробормотал я, вглядываясь в пару мужчин, которые ехали нам навстречу лёгким галопом. Старики, худые, обветренные, кожа — того же оттенка, что и выделанные оленьи шкуры, которые служили им одеждой. Под левой рукой у них висели мечи с завёрнутыми крюком клинками, а на головах красовались богато украшенные шлемы с толстыми боковыми щитками.
Трофеи? Или что-то, откопанное в сундуках давно почивших предков?
— Галентос, прикрывай колонну, — бросил я парню. — Даника, едешь со мной.
Не оглядываясь, пришпорил коня и поскакал вперёд.
Мы встретились перед первыми повозками, натянули поводья и остановились в нескольких шагах друг от друга. Первым заговорил я:
— Вы знаете нашу ситуацию, но мы не знаем вашу. Более того, я понимаю, что будь на то ваша воля, то давно присутствовали либо в наших рядах, либо укрылись за стенами Магбура. Но вы здесь. Ни с нами, и не с ними. Поэтому я буду говорить с вами, как с абсолютно нейтральным военным подразделением. Как с наёмниками. И как с наёмниками, я предлагаю договор…
Первый из них, не сводя глаз с повозок, резко спросил:
— Сколько?
— Сбор со всех солдат Первой, — ответил я. — Имперским стандартом. Всего сорок одна тысяча серебряных монет…
— Годовое жалованье полноценной армии, — с сомнением сказал старик. — Это никакой не «сбор». Твои солдаты знают, что ты украл их жалованье, чтобы оплатить наши услуги?
Моргнув, я пару секунд помолчал, а потом сказал:
— Солдаты настаивали на этом. Это и вправду был сбор.
Заговорила Даника:
— От клана Серых Ворóн дополнительная плата: украшения, посуда, шкуры, мотки войлока, подковы, гвозди и кожа, а также разные монеты, полученные за время долгого странствия из Сизиана в количестве около семидесяти трёх тысяч серебряных. Всё даётся добровольно.
Парочка долго молчала, затем один что-то тихо шепнул второму. В ответ первый покачал головой. Его невыразительные, жёлто-бурые глаза снова нашли меня.
— И за эти деньги вы хотите, чтобы Нанвские Добровольцы присоединились к вам, помогая одолеть воеводу Кердгара Дэйтуса?
— Нет, — прищурился я. — Разведка докладывала, что вас не более пары тысяч, так что помощь не сыграет ровным счётом никакой роли. Мы только хотим пройти.
— И оплачиваете свой проход? — поднялись брови мужчины.
— Война ставит новые цены. Деньги перестали иметь для нас нужду, — пожал я плечами. — Так какое ваше решение?
— Мы отвергаем твоё предложение.
Я вздрогнул, хоть и не подал виду. Правильно Маутнер боялся этого момента. Проклятье! Да, этих ублюдков мало. Ранее Первая даже не стала бы заморачиваться, просто и свободно пройдя остаток пути насквозь, но то — раньше. Сейчас… сейчас дело иное.
— Ваша плата слишком велика, — продолжил незнакомец. — Даже став полноценными наёмниками, с репутацией и должным снаряжением, мы не могли бы принять столь огромную сумму.
— А мы ими ещё не стали, — улыбнулся его товарищ. — А может и вовсе не станем никогда.
Ошибся?
Я смог только растерянно пожать плечами.
— Тогда часть…
— А остальное попадёт в Магбур, где будет валяться без толку до того момента, пока Кердгар Дэйтус не войдёт в город — и вы ему заплатите за то, что он вас всех перебьёт.
  
— Тогда, — сказала Даника, — за остальное мы наймём вас, Нанвские Добровольцы — на срок, который вы посчитаете честным.
Моё сердце пропустило удар. Парочка переглянулась.
— Боюсь, в данный момент это невозможно, — произнёс первый старик. — Мы не хотим оказаться в ситуации, когда придётся воевать с целой сайнадской армией.