Сдвиг по фазе

Так что пожимаю Кингсленду руку, и он жестом велит следовать за ним. Мы направляемся в кабинку в темном углу.
— Положите свой телефон на стол, — требует он.
— Зачем?
— Я вам не доверяю. Ничего личного. Просто я вообще никому не доверяю.
Подчиняюсь, и мужчина проверяет, не включен ли на мобильнике диктофон. Этот тип либо параноик, либо весьма сообразителен, поскольку затем охлопывает меня на предмет других записывающих устройств.
— Рад, что вам достает благоразумия, — подытоживает Кингсленд результат обыска. — Садитесь.
Он усаживается напротив, положив руки на стол, и меня обдает волной запаха его одеколона.
— Начнем с самого простого вопроса. Кто напал на моего помощника, который пришел к вам на квартиру?
— Понятия не имею, — пожимаю я плечами. — Сам заявился — он слышал, что я помогаю людям с психическими проблемами.
— Увидите его еще раз — передайте, что он покойник.
Я киваю.
— Так телефон у вас? — невозмутимо осведомляется Кингсленд затем.
— Боюсь, нет.
— Где же он?
— В том-то и дело… Я не знаю.
— Мобильник был у вас, а теперь вы не знаете, где он?
— Он… потерялся.
Мужчина задумчиво кивает.
— Крайне досадно, потому что этот телефон мне крайне необходим.
— Если делу поможет, я готов возместить ущерб.
Кингсленд смеется и спрашивает:
— Сколько, по-вашему, этот телефон стоит?
— Сотни четыре или пять.
— Вы немножко ошиблись, мистер Нанн. Мобильник стоит пятьдесят миллионов, а то и больше.
Я чуть не давлюсь апельсиновым соком.
— Сколько-сколько?
— Дело не в самом телефоне, а в его содержимом.
— А, понимаю… Но Камерон наверняка должен был где-то продублировать свои данные.
Мой собеседник морщится, словно в нос ему ударила вонь.
— Вам виднее, мистер Нанн. Он вправду продублировал?
— С чего вы взяли, что мне виднее?
— Как мне представляется, вам многое известно о Камероне.
— Да я едва с ним знаком.
— Но вы были его психотерапевтом, а уж люди обожают изливать душу подобным вам.
— Мистер Кингсленд, у вас явно сложилось ошибочное представление о моих отношениях с Камероном Гейлом. У меня был с ним всего один сеанс, а потом встреча здесь в прошлую пятницу. В обоих случаях мы разговаривали лишь по несколько минут, а потом он убегал.
— И оба раза он ничего вам не рассказал?
— Кое-что все же рассказал.
— Например?
— Я уже дал вам понять, что не вправе обсуждать это с посторонними.
— Эх, — вздыхает он, — а я то решил, что вы разумный человек. Но, похоже, вы не столь сообразительны, как кажетесь.
Кингсленд откидывается на спинку стула и расслабленно сцепляет руки на затылке.
— Так вот о той юной леди, которую вы изнасиловали.
— Я никого не насиловал!
— Полиция так не думает.
— Они могут думать что им угодно, вот только улик против меня нет, потому что это чудовищная ложь.
— Пока нет, согласен. Но в тот раз по телефону я говорил на полном серьезе. У меня целая очередь из дамочек, жаждущих обвинить вас в сходном преступлении. Помимо длительного открытого полицейского расследования, можно лишь догадываться, каково будет вашей жене узнать, что она вышла замуж за столь активного насильника.
Я уже многие годы занимаюсь тем, что всяческими способами выведываю у людей правду, и легко различаю притворство. Увы, Фрейзер Кингсленд — сама прямота.
— Почему вы так со мной поступаете?
— Потому что у вас есть кое-что нужное мне.
— Но у меня этого нет! Я же сказал вам, что не могу отыскать чертов телефон!
— И я вам верю.
— Вот как?
— Именно. Только поэтому я и предлагаю вам альтернативный выход: приведите ко мне Камерона Гейла.
— Что?
— Он вам доверяет, чем могут похвастаться очень и очень немногие, мистер Нанн. Вам остается только заманить его к себе домой, и за ним явится мой коллега. Сделайте это, и все проблемы с полицией останутся в прошлом.
— Я не знаю, где он.
— Тогда советую приступить к поискам. Я даю вам пять дней.
— Вы с ума сошли! Да я и за пять месяцев вряд ли смогу его найти!
— На большее не рассчитывайте. Пять дней, чтобы передать мне телефон или Камерона Гейла.
 
— А если у меня ничего не выйдет?
— Тогда против вас выдвинут столько обвинений, что полиция уже не расщедрится на освобождение под обязательство явки. А пока будете томиться в камере, вашей бедной Лие придется сидеть дома одной. Не мне вам рассказывать, мистер Нанн, что за город Лондон. Каждый день с невинными людьми здесь происходят неприятные вещи. Понимаете?
Кингсленд поджимает губы и многозначительно смотрит на меня.
— Это безумие. Почему бы вам просто не нанять частного детектива, чтобы отыскать парня?
— О, наш Камерон чертовски умен, и, уверяю вас, все свои следы он замел как следует. Если ради кого он и высунет нос из норы, то только ради вас.
Возразить на это мне уже нечего.
— И чтоб вы понимали, — добавляет мужчина, — заявление в полицию о нашей договоренности будет большой ошибкой… А для вашей жены и вовсе фатальной.
Он встает и залпом выпивает содержимое своего стакана.
— В воскресенье, мистер Нанн, будьте на связи. Если, конечно же, не добудете необходимое мне раньше. Ради вашего же блага, надеюсь, так и произойдет.
Кингсленд со стуком ставит стакан на стол и уходит прочь.
О подавлении панических атак мне известно, пожалуй, все. Я досконально изучал их и помогал сотням клиентов вырабатывать защитные механизмы против них, в то время как сопровождающих приступы ощущений сам ни разу не испытывал. Однако прямо сейчас я отмечаю у себя симптомы начинающейся панической атаки.
Вцепляюсь в столешницу и делаю медленные и глубокие вздохи. Тем не менее стена продолжает смыкаться, а сердце заходится так, будто вот-вот разорвется.
— Милок, ты в порядке?
Я поднимаю взгляд на барменшу, явившуюся за пустым стаканом.
— Хочешь совет? — спрашивает она.
Машинально киваю.
— Если ему что-то нужно, отдай. А если что предлагает, не бери.
Для проформы женщина пару раз проводит тряпкой по столу и удаляется обратно за стойку.
Я тупо разглядываю недопитый стакан апельсинового сока. Понятия не имею, сколь долго. Что, впрочем, меня совершенно не волнует. Все мои мысли заняты одним-единственным вопросом: что же, во имя всего святого, мне теперь делать? Если бы в подобной ситуации мне пришлось давать совет кому-то другому, почти наверняка я порекомендовал бы обратиться в полицию. Легко сказать, если несколько минут назад тебя не предупреждали об опрометчивости подобного шага и если разменной монетой не служит твоя любимая женщина.
Мое положение, однако, требует прагматического подхода. Опрометчивость выйдет мне боком, так что необходимо обдумать возможные варианты.
Я встаю и на нетвердых ногах покидаю «Герцог».
Дорога домой занимает в два раза больше времени, чем в паб. На ходу я перебираю в голове различные сценарии в надежде найти приемлемое решение. Самым очевидным представляется найти или телефон, или Камерона Гейла, однако первый у меня уже сидит в печенках, да и нету меня времени перебирать содержимое сотен коробок в секонд-хенде — при условии, разумеется, что мобильник все еще находится в одной из них. Что же касается поисков Камерона, то я даже не знаю, с чего начать.
Все-таки надо обратиться в полицию. Это единственный разумный выход. Вот только правильный ли?
На последних сотнях метров перед домом меня посещают новые вопросы. Насколько реальны угрозы Фрейзера Кингсленда? Подобных ему встречать мне не доводилось, и есть огромная разница между теми, кто лишь угрожает убийством, и теми, кто действительно способен осуществить угрозу.
Вешаю пальто в прихожей и направляюсь в гостиную, где Лия смотрит телевизор.
— Как все прошло? — интересуется она.
— Добился некоторых успехов.
Еще одна машинальная ложь.
— О, замечательно. — Она хлопает ладонью по дивану рядом с собой. — Давай, садись.