Даже когда я уйду

Я ничего не почувствовал. По крайней мере, физически. Но сердце мое… оно прочувствовало все.
Губы ее дрожали. Глаза полнились необъяснимыми чувствами.
– Семь месяцев! – вскричала она. – Ты хоть понимаешь, что со мной сотворил?
Я закачал головой и сделал шаг вперед, но она отошла назад. Меня словно ножом в грудь ударило.
– Ради тебя я снесла все свои стены! Я любила тебя всеми фибрами души, а потом ты… – Теперь в грудь ударила ее рука, но я не стал ее останавливать. – Я стояла перед тобой на коленях, Олли. И ты лишил меня опоры… я целых семь месяцев ползла по осколкам каждого проклятого воспоминания, каждого пустого обещания!
  
Каждое ее слово пронзало меня насквозь, вспарывало похлеще, чем ее ладонь на моей груди. Я смог жить без нее на протяжении этих семи месяцев, потому что уже умер внутри. Да, я помог ей снести выстроенные вокруг нее самой стены… и оставил ее без защиты.
А потом ушел. И забрал с собой веру в то, что ей пообещал.
Я снова сделал шаг вперед, и она снова оттолкнула меня.
– Как ты смеешь? – выдохнула она.
В карих глазах ее сверкнула ненависть – ненависть, направленная на меня. Прядки ее волос прилипли к мокрой от слез щеке.
– Я боюсь закрывать глаза, потому что вижу тебя! А когда открываю их, то тебя нет! Ты исчез! Ты покинул меня! – продолжала она.
Я и прежде видел ее такой, но давно, когда она еще боролась с собой. Тогда в ее глазах жил тот же страх – до того, как я ее оттащил ее в душевую и обнял под струями воды.
Она смотрела на меня и видела врага. Но я отказывался в это верить.
Она придет ко мне. Я схватил ее за запястье и притянул к себе, поближе к груди.
– Но я вернулся, – рот мой замер в сантиметре от ее, и я почувствовал, как Мия задрожала. – Я снова рядом.
Мия намотала кусок моей футболки на кулак и рванула вперед, поймав мои губы своими. И я растаял, когда ее нежный рот коснулся моего. Ей было больно. Она все еще любила меня. Я вдохнул носом, чтобы хорошенько почувствовать ее запах.
Мия. Как поэзия.
Будто бы и не было этих семи месяцев. Губы наши сплелись в экстазе. Тело мое забыло о болезни и сдалось перед своею жаждой. Я прижал Мию спиной к стене, и мы слились в поцелуе. Вот мое место. Вот наше место. Губы ее раскрылись, впуская меня, и я с жадностью брал от нее все, чего так жаждал все эти ужасные семь месяцев.
– Я люблю тебя, Мия. – Я приложил ладони к ее голове и дождался, когда она откроет глаза, чтобы дать ей понять – все это реально. – Я всегда буду тебя любить.
В глазах ее сверкнул свет, совсем как тогда, когда мы поцеловались впервые. Я не нуждался в подтверждениях, но это был знак – мне разрешено утонуть в ней. Снова.
Я медленно провел своим языком по ее, почувствовал вкус яблочного сока с ужина. Руки мои дрожали, но и черт с ними. Я держал ее мокрое от слез лицо, пока она зажимала зубами мою нижнюю губу. Теплые пальцы заползли мне под футболку, словно борясь с ужасом синдрома отмены.
Ради нее я готов быть сильным. Но к горлу подкатывала горечь. Я прижался лбом к ее плечу. Дверь в душевую распахнулась.
– Джетт?
Я вскинул голову – в дверном проеме стоял рыжеволосый охранник и пялился на нас. Я тут же отпрянул от нее, переводя взгляд с Мии на этого рыжего неудачника.
Лицо Мии покрылось пятнами, в каре-золотых глазах стояли слезы. Дышала она рвано. Неудивительно, с учетом того, чем мы тут занимались.
Охранник окинул взглядом Мию и внезапно бросился на меня. В ушах зазвенел звук сломавшегося носа, голова откинулась назад. Я прикрыл нос одной рукой и глаза – другой. Мгновение спустя меня впечатало в раковину. В спине вспыхнула резкая боль.
– Прекрати! – Голос Мии эхом отдавался в ванной. – Итан, остановись!
 
Четыре
 
А правда в том, что я не нормален.
 
Ну что, справишься с таким?
 
Оливер Мастерс
Мия
– Олли… Господи боже… – причитала я, помогая Олли подняться и опереться на раковину. Он положил локоть на ее край – стоять сам он явно не мог.
– Олли? – раздался позади меня удивленный голос Итана, но я не стала ему отвечать – слишком занята была тем, что отматывала бумажные полотенца и промокала их в холодной воде.
Слезы я унять не смогла, так они и текли, пока я выключала кран. И когда подходила к Олли, тоже.
Я отняла его руку от носа и приложила к нему полотенце. Запрокинула ему голову, чтобы остановить кровотечение. Олли пробормотал нечто неразборчивое.
Он вернулся, и разум мой не мог поспеть за тем, что чувствовало сердце. Олли все еще держался за раковину, закрыв глаза. Холодное полотенце я все еще прижимала к его носу.
– Поверить в этот бред не могу, – прорычал Итан и ударил ладонью по кафелю.
Семь месяцев в аду наконец достигли точки кипения: я развернулась к единственному человеку, который оставался на моей стороне с тех пор, как уехал Олли, и окинула его яростным взглядом. Сделала три резких шага в сторону Итана и толкнула его в плечо.
– Зачем ты это сделал?
За последние десять минут я умудрилась причинить боль обоим людям, которым было на меня не насрать. Я понимала, что делаю, но не могла остановиться. Меня накрыло небывалой лавиной эмоций, и в тот момент, когда Итан зашел в душевую и ударил Олли, он превратился в идеальную, легкую мишень для того, чтобы выплюнуть в него накопившийся за семь месяцев чистого ада, в котором я жила, гнев.
Я снова замахнулась на него, но он быстро поднял руку, защищаясь, и отступил.
– Трус! – закричала я, сделав еще шаг вперед.
Меня вдруг потащило назад – это Олли обхватил меня за талию.
– Мия, прекрати! У нас нет на это времени. У меня нет времени. – Он притянул меня к себе одной рукой и подошел к раковине, в которую я тут же уперлась спиной.
Другая рука Олли все еще прижимала к носу окровавленное полотенце. Он подался вперед, не давая мне сбежать.
– Послушай. Я не знаю, сколько времени у меня осталось. Нам нельзя рисковать. Нельзя, чтобы кого-то из нас отправили в одиночку.
– Он ударил тебя безо всякой на то причины! – Я посмотрела на Итана через плечо Олли. – Ты ударил его!
Олли снова подтащил меня к себе. Его ладонь опустилась мне на щеку, привлекая внимание.
– Я заслужил это, любовь моя.
– Как ты вообще здесь оказался? Почему вернулся? – спросил Итан, проведя дрожащими руками по поясу, по щетине, а потом по затылку.
Я никогда не видела его настолько обеспокоенным.
– Прошу, я должен с ней поговорить, наедине, – проговорил Олли с нажимом, подавшись вперед и опершись рукой на раковину.
Я хорошенько к нему присмотрелась: капли пота на висках, шальные глаза, и он никак не мог выпрямиться. Что-то не так.
– Ну ладно, Джетт, сама разберешься, если что! – Итан покачал головой. – Но знай, на этот раз я тебе помогать не буду.
Он распахнул дверь душевой с такой силой, что она грохнула о стену.
Олли опустил на меня взгляд, его зеленые глаза пылали огнем. Мышцы напряглись, словно в попытке сдержать вьющиеся в голове мысли.
– Я бы спросил, о чем это он, но не уверен, что хочу это знать, – пробормотал Олли и притянул меня свободной рукой поближе к себе.
Я обвила руками его торс. Рука, которой он проводил вверх-вниз по моей спине, дрожала.
– Олли, тебе надо в медпункт! – Я чуть подняла голову, чтобы заглянуть ему в глаза. – Выглядишь плохо.
Олли покачал головой. В душевую вдруг кто-то зашел. Олли обернулся, и дверь открылась еще раз. Вошедшие девчонки окинули нас взглядами и прошли мимо.
  
– Пошли-ка ко мне в комнату, пока замки не закрылись, – он схватил меня за руку и потащил прочь из душевой, вниз по коридору, сквозь спешащую толпу.
Олли остановился рядом с моей старой комнатой. Но не сразу открыл дверь – сначала кинул на меня взгляд, все еще прижимая к лицу полотенце.