Повелительница его сердца

– Слава богу, ты жив, – скрипучим голосом проговорил Дункан. – Живые люди здесь, на островах, нуждаются в тебе больше, чем мертвые развалины древних цивилизаций. На Торси тебя ждет уйма дел.
– С чего ты взял, что именно я здесь нужен? То, что я твой внук, еще не делает меня лучшим кандидатом на пост нового лэрда, – заявил Рамзи. – Да, я вырос здесь, но почти половину жизни провел вдали от дома.
  
– Торси нужны новые идеи и молодая энергия. Ты прирожденный лидер, надежда Торси на будущее. – Голос Дункана был теперь едва слышен. – Повседневным делам ты можешь научиться у Сигни. Она для меня – настоящая находка, палочка-выручалочка.
– Так и провозгласи ее лэрдом! – предложил Рамзи то ли в шутку, то ли всерьез.
На лице Дункана появилась слабая улыбка.
– Я думал об этом, но она не близкая родственница. Сигни родилась в Норвегии, и к тому же женщина.
– Все это верно, но согласись, что из нее получился бы хороший лэрд. Во всяком случае, она справилась бы с обязанностями лэрда лучше, чем я.
– Возможно, так. – Дункан вздохнул и закрыл глаза. – Тебе следует жениться на ней.
Рамзи в недоумении уставился на деда: он что, серьезно?
Конечно нет! Но в любом случае выяснить это не представлялось возможным: дед заснул. Во время разговора его лицо, несмотря на болезненную худобу, было оживленным, но теперь старик выглядел так, словно стоял на краю могилы. Когда Рамзи устало поднялся, Один спрыгнул со стола на кровать и лег, свернувшись калачиком, справа от лэрда. Бросив последний взгляд на гостя, он закрыл единственный глаз, спрятал нос под хвостом и заснул.
Рамзи вышел из комнаты больного, чувствуя усталость от долгого путешествия и возложенных на него надежд. Как хорошо, что рядом никого нет! Захотелось вдруг подышать свежим воздухом, размять ноги, и он вышел из дома и направился по тропинке, которая вела вдоль обрывов, окаймляющих побережье. Холодный ветер сразу освежил его голову.
Тропинка вела к Кланвику, столице и самому большому городу на Мейнленде. Здесь была лучшая на островах гавань, поэтому он стал центром торговли.
Архипелаг Торси состоял из множества островов, но некоторые из них представляли собой безлюдные скалы посреди бушующих морских волн. Большинство крупных островов были обитаемы: несколько семей, обосновавшихся на них, занимались сельским хозяйством и рыболовством, за счет этого и жили.
В детстве Рамзи знал все обитаемые острова как свои пять пальцев, и, повзрослев, стал считать Торси своей судьбой, а теперь задавался вопросом, чем же, черт возьми, ему заняться здесь, в этом диком краю.
Тропинка вела мимо неглубокой бухты, вдоль которой располагался небольшой пляж, где вместе с другими детьми он любил купаться. Пляж был также излюбленным местом местных тюленей: здесь они принимали солнечные ванны. Он улыбнулся, увидев полудюжину этих ленивых, похожих на валуны, животных, которые нежились на песке. Тюлени и купальщики не мешали друг другу. Чтобы выжить на этих отдаленных северных островах, людям нужно было жить в гармонии с природой.
Тропинка шла в гору, и, шагая по ней, Рамзи взошел на пологий утес, нависавший над морем. Внизу волны яростно разбивались о скалы. На самой высокой точке стояла пара потрепанных временем и непогодой скамеек для тех, кто хотел отдохнуть и насладиться открывающимся отсюда видом. Но Рамзи не стал садиться. Морской пейзаж радовал глаз. Справа вдалеке виднелся Кланвик и корабельные мачты в гавани. Над городскими домами и магазинами возвышался купол небольшого кафедрального собора Святого Магнуса. Прямо перед ним находился островок в окружении полудюжины торчавших из моря скал. Эту группу местные жители называли «Кит с дочерьми».
Рамзи вдруг подумалось, что эти места страшно далеки от пустынь и гор Малой Азии, к которым он привык за последние годы. Его взгляд упал на бушующие волны, разбивавшиеся о подножие утеса. Отсюда отчаявшиеся местные жители прыгали в море, если хотели поскорее прервать невыносимые страдания.
– Почему бы тебе не прыгнуть? – раздался за спиной резкий женский голос. – Это избавило бы всех нас от многих неприятностей.
Вздрогнув, он обернулся и увидел Сигни Матисон, которая буравила его колючим взглядом. Ее волосы и золотистая шаль развевались на ветру.
– Ты уж прости, но я еще поживу, – сказал он мягко. – Ты злишься из-за того, что титул и обязанности деда унаследую я, хотя именно ты здесь всем управляешь? Я предложил деду передать титул тебе, но он привел несколько аргументов: выяснилось, что это невозможно. Жаль, потому что ты справилась бы с обязанностями лучше, чем я.
– Очень может быть, – буркнула Сигни, и в ее взгляде полыхнул огонь. – Но это не та причина, по которой я хочу, чтобы ты уехал.
– Неужели просто завидуешь? Ведь я много путешествовал по свету, а ты все это время сидела безвыездно на островах?
В детстве Сигни с восторгом разглядывала его книги о дальних странах и карты.
Она прищурилась и вдруг бросила ему в лицо:
– Я видеть тебя не могу: ты убил мою сестру!
 
Глава 3
 
Слова вырвались из уст Сигни помимо воли: годы сдерживаемого гнева сделали свое.
Она хотела, чтобы он страдал – так же, как она. И если он не почувствует своей вины, она была готова своими руками столкнуть его с обрыва в бушующее море.
– Каким образом! – воскликнул Рамзи, потрясенный. – Я был за сотни миль отсюда, в Эдинбурге, и собирался вернуться домой, чтобы жениться на Гизеле! Я не имею никакого отношения к ее смерти.
– Неправда! – с горечью воскликнула Сигни. – Мою сестру свела в могилу не лихорадка. Она умерла от выкидыша. Гизела истекла кровью у меня на руках.
Он в ужасе уставился на нее. Слова Сигни потрясли его до глубины души.
– Это невозможно!
– Ты хочешь сказать, что у вас ничего не было, то есть моя сестра лгунья? Не смей оскорблять ее память! – яростно воскликнула Сигни.
– Это было всего один раз и по обоюдному согласию! Я уезжал на несколько месяцев, и мы оба… потеряли голову. – Рамзи замолчал, кровь отхлынула от его лица, и оно стало пепельным. Потом продолжил: – Я и не думал, что могут быть… последствия. Когда я вернулся в Эдинбург, Гизела написала, что мне не о чем беспокоиться.
– Она оберегала твой покой. Вот дуреха! Умирая, Гизела взяла с меня обещание молчать о том, что произошло на самом деле. – Сигни закрыла глаза, и в ее памяти всплыли воспоминания о той роковой ночи, когда умерла сестра. Сейчас они казались более реальными, чем этот разговор. – Я дала ей обещание и до сих пор никому не сказала ни слова.
Сигни и Гизела постоянно были вместе. Они приехали с матерью на острова Торси после смерти отца-норвежца и помогали ей в школе, а повзрослев, и сами стали преподавать.
Гибель Гизелы стала для Сигни настоящей трагедией. Никогда в жизни она не испытывала такой страшной боли. Горе и ярость, которые она сдерживала все эти годы, вырвались наружу с сокрушительной силой. Не выдержав, она закрыла лицо руками, отвернулась, отчаянно пытаясь скрыть слезы от того, кто был причиной ее страданий, и разрыдалась. Ей казалось унизительным плакать в его присутствии.
Не чуя под собой ног, девушка едва не упала. В таком состоянии она могла запросто свалиться со скалы. Возможно, так было бы и лучше, неожиданно пришла ей в голову мысль, но тут ее крепко обхватили сильные руки, а прерывающийся от волнения голос прошептал на ухо:
– Я не знал. Клянусь!
Сигни хотела было оттолкнуть его, но тут вдруг осознала, что его горе такое же сильное, как и ее. Они оба горячо любили Гизелу, но из-за обещания хранить в тайне причину смерти сестры Сигни пришлось горевать в одиночестве.
  
Она внезапно почувствовала облегчение, как будто ей вскрыли болезненный нарыв и гной вытек из раны. До сих пор смерть Гизелы была окутана тайной, и гнев на Рамзи тлел в душе Сигни годами. И вот когда она прижалась к нему, гнев начал стихать, оставляя после себя лишь глубокую печаль. Если бы они могли скорбеть вместе, каждый страдал бы меньше.