Повелительница его сердца

Рамзи держал ее в объятиях до тех пор, пока у нее не иссякли слезы. Несмотря на то что Сигни много лет ненавидела его, тепло его рук было для нее неожиданным и желанным утешением.
Она неохотно высвободилась из его объятий, убрала с лица разметавшиеся на ветру пряди и подняла глаза. Судя по всему, он был не меньше, чем она, обескуражен своими действиями.
Сигни придется разобраться в своих чувствах, потому что им предстояло часто видеться. В детстве она обожала поклонника сестры. Тогда все звали его Каем, и это был добродушный юноша, которого Сигни считала своим братом и очень радовалась, когда он стал членом ее семьи, но потеряв Гизелу, она потеряла и Кая.
  
– Прости, что сорвалась на тебе, – сказала она тихо. – Ты ни в чем не виноват. У сестры всегда было слабое здоровье. Это я – крепкая лошадь, а она была другой. Ты бы ничего не смог сделать, даже если бы был здесь.
Рамзи печально покачал головой.
– Возможно, это так, но если бы она сказала мне, что ждет ребенка, я бы немедленно вернулся. Пожалуйста, поверь мне!
– Я верю тебе, Кай. Я говорила Гизеле, что она должна написать тебе о беременности, но она хотела, чтобы ты окончил университет. – Сигни тяжело вздохнула. – Сестра надеялась, что ты вернешься на Торси до того, как ее беременность станет заметной.
– Я мог и должен был находиться рядом с ней, – произнес он с горечью. – И мы разделили бы с тобой бремя случившегося несчастья, а так тебе пришлось в одиночку справляться с навалившимся горем. Сколько тебе было тогда, пятнадцать? Совсем еще ребенок… Удивительно, как ты не сломалась…
– У меня не было выбора: когда умерла сестра, я поняла, что детство кончилось. Мне не следовало обещать Гизеле хранить в тайне причину ее смерти, но это все, что я могла сделать для нее, когда она лежала на смертном одре.
– Понимаю, но я рад, что ты нарушила свое обещание сегодня. Горькая правда лучше лжи, – тихо сказал Рамзи. – Если нам предстоит работать вместе, я не хотел бы, чтобы между нами оставались недомолвки и какие-то секреты.
Сигни кивнула:
– Это одна из причин, по которой я рассказала тебе правду о смерти сестры. После того как я написала тебе то письмо, лэрд постоянно твердил, что мне надлежит обучить тебя всему, что знаю сама. Я не могла смириться с мыслью, что мне придется много общаться с тобой, потому что была слишком зла на тебя.
– Тебе повезло, что дед твердил только о передаче опыта, – заметил Рамзи. – Мне он заявил, что я должен на тебе жениться.
Сигни удивилась, но тут же рассмеялась:
– Я рада, что чувство юмора не покинуло старика!
Рамзи криво усмехнулся:
– Странно, что ты находишь это смешным.
Она вгляделась в его лицо, стараясь понять, какие чувства он испытывает в этот момент. Краткая вспышка эмоций, вызванная рассказом Сигни о смерти Гизелы, угасла, и его серые глаза опять стали холодными и загадочными. В молодые годы он был очень симпатичным юношей, а с возрастом превратился в обаятельного мужчину с неотразимой аурой мужественности и властности. Лэрду такая внешность была бы ох как кстати! Впрочем, Сигни считала, что в молодости, когда ухаживал за Гизелой, он был более привлекательным.
Возможно, из него вышел бы хороший муж, но Сигни всегда считала его братом – сначала любимым, а потом презираемым. Ей казалось, что она никогда не смогла бы испытывать к нему романтические чувства, каким бы притягательным он ни был.
– В претендентках на роль твоей жены недостатка не будет, – сказала Сигни. – И поверь: у большинства из них куда более покладистый характер, чем у меня.
– Значит, ты возьмешь надо мной шефство и будешь учить уму-разуму. Вообще-то я с детства привык к строгим учителям, так что, думаю, ты будешь не самой плохой из них. – Он указал на скамью. – Пришло время для первого урока. С чего начнем? Может, расскажешь как стать хорошим лэрдом?
– Разве ты не собирался дойти до Кланвика? – удивилась Сигни.
– Не сегодня. Я поднялся на этот утес потому, что хотел подышать свежим воздухом и размять ноги. – Он присел на край скамейки и, нахмурившись, посмотрел на побережье – туда, где находился Скеллиг-хаус. – Мне кажется, или береговая линия действительно изменила очертания?
– Да, это вовсе не игра воображения. – Сигни села на дальний конец скамьи и плотнее укуталась в шаль, чтобы защититься от ветра: на островах всегда было холодно. – Если ты помнишь, на Торси часто бывают штормы разной силы, а вот сокрушительные ураганы, очень редко, но два года назад такой обрушился на острова. Часть суши была оторвана от берега, а на южной оконечности Кронси и вовсе жилой дом, в котором находилось четыре человека, гигантские волны утащили в море.
– И что случилось с людьми? Они выжили?
Сигни покачала головой:
– Нет, не смогли противостоять разбушевавшейся стихии, погибло также много домашнего скота. Дело было накануне сбора урожая. Ураган уничтожил большую часть ячменя. Вскоре после шторма началась страшная эпидемия, которая свела в могилу множество островитян. Это был ужасный год – жители Торси до сих пор еще не оправились.
Рамзи нахмурился:
– Я ничего не знал об этом.
– Скоро на твои плечи ляжет множество забот. – Она окинула его взглядом. Рамзи был одет с иголочки, по столичной моде. На Торси так никто не одевался с тех пор, как старый лэрд перестал ездить в Лондон. Должно быть, сотрудникам посольства по статусу надлежало выглядеть солидно. – Я сомневаюсь, что тебе понадобится такой наставник, как я, хоть старый лэрд и думает иначе. Но, в конце концов, ты достаточно умен, к тому же вырос здесь, на островах, и знаешь их как свои пять пальцев. Надеюсь, во время долгого путешествия домой ты обдумал, чем предстоит заняться здесь в первую очередь. Расскажи, в чем, по-твоему, будут заключаться твои обязанности, когда станешь лэрдом.
– Я вижу, ты решила привлечь меня к работе прямо сейчас, не сходя с места, – вздохнув, проворчал Рамзи, вытянул длинные ноги и скрестил в лодыжках. – Думаю, первой и наиболее скучной моей обязанностью будет административная работа. Мне придется контактировать с шотландским правительством в Эдинбурге, а порой и с центральным правительством в Лондоне. Без этого нельзя. Поддержание официальных связей делает Торси частью большой страны.
Сигни никогда не рассматривала задачи работы с правительственными органами в таком ключе.
– Думаю, ты сумеешь наладить хорошие отношения с бюрократией, поскольку работал в посольстве. Чем еще займешься, став лэрдом?
– Думаю, надо позаботиться обо всех островитянах, – медленно произнес Рамзи. – Торси – край небогатый, но у него достаточно ресурсов, чтобы никто здесь не голодал и имел крышу над головой.
– Не забудь о сиротах. Дункан и Кейтлин всегда опекали их, в том числе и нас с тобой, – заметила Сигни. – Всегда найдутся те, кому нужна дополнительная помощь. А чему ты хочешь научиться?
– Прежде всего – управлять семейным имуществом. В него входят овцы, крупный рогатый скот, торфяные разработки, рыбацкие лодки. Я не фермер и не моряк. У деда наверняка есть компетентные управляющие, но я должен понимать, что нужно делать и почему.
– Твои амбиции достойны восхищения, – похвалила Сигни и попыталась представить, как он трудится на торфяных разработках, но не смогла. – Не забывай, что одна из главных обязанностей лэрда – вершить правосудие. Ты единственный мировой судья на Торси.
Рамзи нахмурился:
– Насколько я помню, в библиотеке есть большая книга британских законов, а также справочник, в котором описываются обычаи островитян и особенно интересные случаи из судебной практики. Мне нужно все это изучить, чтобы лучше понимать, как осуществлять правосудие.
  
– Если не ошибаюсь, ты присутствовал на некоторых судебных заседаниях, когда был мальчишкой.
Сигни тоже ходила в суд слушать, как там разбираются дела земляков, и царившая в суде атмосфера всегда завораживала ее.
– Да, но с тех пор прошло много лет. Насколько я помню, лэрд всегда снисходительно относился к преступлениям, которые не были связаны с нанесением увечий и уничтожением имущества.