Повелительница его сердца

Рамзи понял, что она спрашивает, не хочет ли он занять комнаты лэрда наверху. Нет, только не при жизни деда… а возможно, вообще никогда.
– Если моя старая комната свободна, я бы с удовольствием поселился там, ну а если нет, то подойдет любая.
– В таком случае ты можешь занять свою старую комнату. Она пустовала с тех пор, как ты уехал.
Рамзи с мрачным выражением лица коротко кивнул и вошел в дом.
  
Библиотека была просторной и располагалась в торце дома, поэтому окна выходили на две стороны. До потолка высились книжные шкафы. Объем и качество собрания книг в библиотеке всегда вызывали восхищение у посетителей и были предметом гордости лэрдов Торси.
Рамзи сразу заметил, что длинный дубовый письменный стол исчез из помещения, а вместо него поставили кровать и новый прикроватный столик, где лежали лекарства и книги, а также рядом с лампой восседал огромный одноглазый серый кот с рваными ушами. Кот сразу приподнял голову и уставился на Рамзи, которого передернуло от запаха лекарств, пота и затхлости в комнате больного. В свои лучшие годы Дункан Рамзи был высоким мужчиной мощного телосложения, и теперь вид его костлявой, болезненно тощей фигуры, вырисовывавшейся под одеялом на массивной кровати, шокировал внука.
На какой-то ужасный миг Рамзи испугался, что старый лэрд уже умер, но тут его дед повернул голову, открыл бледно-голубые глаза и произнес сдавленным шепотом:
– Значит, ты все же вернулся домой, Кай. Так осунулся, что стал похож на больного дельфина.
– Это из-за долгого путешествия. Я прибыл сюда из Константинополя, а во время плавания из Данди один шквал следовал за другим, – сказал, улыбнувшись, Рамзи, пододвинул стул к кровати и сел так, чтобы видеть лицо деда. – Я рад, что ты все еще с нами. Было бы жаль проделать столь долгий путь и не услышать в знак благодарности ни одного оскорбления.
Лэрд рассмеялся, но тут же сильно закашлялся. По-видимому, у него были проблемы с легкими. Рамзи замер, раздумывая, не позвать ли кого-нибудь на помощь, но вскоре приступ кашля прекратился, и дед произнес хриплым голосом:
– Налей мне немного виски.
– А тебе можно?
– Какого черта я должен отказываться от выпивки? Из-за опасений, что это меня убьет?
– С этим трудно поспорить.
Рамзи протянул руку к столу, чтобы взять бутылку виски, и серый кот раздраженно цапнул его и зашипел. Дед всегда любил кошек.
– Как зовут твоего одноглазого друга?
– О́дин, конечно: одноглазый верховный бог скандинавов. – Лэрд протянул исхудавшую руку, почесал коту шею, и в ответ послышалось громкое мурлыканье. – Мой Один хоть и не бог, но главный среди кошек во всей округе.
– Он тоже пьет виски?
– Только если добавить в него сливки.
– Рад, что Скеллиг-хаус поддерживает репутацию места с необычной атмосферой, – заявил Рамзи и, воспользовавшись моментом, взял со стола бутылку виски, пару бокалов и наполнил на два пальца.
Лэрд взял свой стакан дрожащей рукой, но не расплескал ни капли и выпил половину одним большим глотком.
– Честно говоря, не думал, что ты вернешься. Мне казалось, ты выберешь Константинополь с его руинами.
Рамзи испытывал смешанные чувства – раздражение, веселье и облегчение, – оттого что старик оставался самим собой, несмотря на слабеющее тело.
– Когда это я нарушал свое слово?
– Никогда, но признайся: у тебя было такое искушение.
– Минута слабости длилась очень недолго, – признался Рамзи.
Он осторожно пригубил свой стакан: некоторые виды местных спиртных напитков разъедали железо, и рисковать здоровьем не хотелось, – но это был «Келлан», лучшее виски на островах, с мягким вкусом, хорошей выдержки, с ароматом торсианского дыма и торфа. Рамзи сделал большой глоток и пошутил:
– Я знал, что бабушка будет являться ко мне во сне, если не вернусь, как обещал.
– Да, она не отстала бы от тебя, – фыркнув, согласился Дункан. – Кейтлин уже заждалась меня на том свете: и так слишком здесь задержался.
Рамзи задумчиво улыбнулся, глядя на фотографию. После смерти родителей его воспитывали бабушка и дед. Бабушка Кейтлин была настоящей островитянкой – сильной, красивой и невероятно независимой.
– Ты прав, и я уверен, что тебе тоже не терпится ее увидеть.
Дед издал хриплый звук, который не означал ни согласия, ни возражения.
– Я привез тебе подарок, – решив, что пришло время сменить тему, сказал Рамзи и, вытащив из внутреннего кармана сюртука старинную золотую монету, вложил ее в узловатую руку деда.
Она блеснула в слабом солнечном свете, и Дункан, прищурившись, спросил:
– Греческая или римская?
– Нет, эта монета более древняя. Она принадлежит цивилизации, о которой мы мало что знаем. Такие были в ходу в восточном Средиземноморье у ханаанцев, или финикийцев, как их называли греки.
– Они упоминаются в Библии.
– Да, хотя никто точно не знает, что это был за народ. Они были великими мореплавателями. Их торговые пути пролегали по всему Средиземноморью и далеко за его пределами. Если присмотришься повнимательнее, то увидишь на одной стороне монеты изображение корабля с вооруженными воинами и какое-то морское чудовище.
– Ага, – заинтересовался Дункан. – Как у наших предков викингов.
– Верно. И, подобно викингам, они основывали города и поселения, которые стали торговыми портами.
– Это называется «талассократия», – сказал дед и, заметив удивление на лице внука, хрипло рассмеялся. – Не ожидал, что я вспомню античную историю? Талассократы захватывали обычно побережье и не стремились завоевать внутренние земли.
Он перевернул монету и, прищурившись, посмотрел на рельефную фигуру, изображенную на обратной стороне.
– Кто этот кудрявый парень?
– Понятия не имею, – рассмеялся Рамзи. – Предположительно – какой-то правитель, но чтобы установить его имя, нужно провести научное исследование. В истории существовало множество древних цивилизаций, о которых мы почти ничего не знаем. Во время скитаний я потратил немало времени на поиски следов загадочных финикийцев. В Португалии меня из-за этого чуть не убили. Я тебе об этом не рассказывал.
Густые брови деда сошлись на переносице: хмуриться было его привычкой, – и он задумчиво взглянул на внука.
– Несколько лет назад ты писал, что побывал в Порту, где хотел осмотреть памятники древней архитектуры. Но в страну вторглись французы, и ты в спешке уехал.
– В сущности, все так и было, но мой визит едва не закончился… плачевно, – сухо проговорил Рамзи, едва удержавшись, чтобы не сказать «моей гибелью».
Порту находится на северном берегу в устье реки Дору, а на южном расположен небольшой город Гайя. Чтобы остановить наступление французов, все мосты через реку были разрушены, но жители Порту отчаянно пытались спастись. Для этого они из маленьких лодок, связав их вместе, соорудили временный мост.
– Я читал об этом, – сказал Дункан слабым голосом, но в глазах у него светился огонек интереса. – Лодочный мост развалился, и многие из тех, кто пытался переправиться, утонули. Среди них были женщины и дети.
Рамзи мрачно кивнул:
– Истинное число погибших установить невозможно. Это был настоящий хаос, люди на берегу пытались спасти тонущих… Я был в составе группы, которая вытаскивала из воды монахинь и маленьких воспитанниц монастыря. Случайно рядом со мной оказались британцы. Французский полковник приказал схватить всех подозрительных, в число которых вошли и мы. Нас бросили в подвал, чтобы утром расстрелять как британских шпионов. Со мной в подвале заперли еще трех британцев и одного француза-роялиста, которому не повезло попасть в руки французских солдат.
  
Кустистые брови деда поползли вверх.
– Но, как я вижу, ты остался жив.
– Один из джентльменов, захваченных вместе со мной в плен, придумал, как бежать. Сообща мы сделали подкоп и еще до рассвета выбрались из подвала. Это была незабываемая ночь: ведь мы уже прощались с жизнью… А теперь мы, все пятеро, поддерживаем связь, хотя и нерегулярно. Удивительно, но кажется, все мы уцелели в последней войне.