Закон МКАД

– Ты это… чего, Снайпер? – проговорил Шерстяной. – Ты в порядке?
– Не совсем, – сказал я, складывая на землю оружие. – Инсектициды или репелленты от блох есть у кого?
Шерстяной с Ионом переглянулись. Понятно. В условиях первобытного существования аборигены адаптировались к неудобствам этого мира. В отличие от меня.
– Хозяин, озеро сильно токсичный, – подал голос Колян, разгадавший мои намерения. – Ни один тварь в нем не жить. В него ракета упасть и не взорваться. Ракетный топливо вытекать, смешиваться с ядерным начинкой. Растения и микроорганизмы мутировать, тот еще коктейль. Химический состав воды включать в себя…
Я не слушал. Я раздевался. По сравнению с блошиной атакой купание в токсичном озере казалось мне ерундой.
– Не ходил бы ты туда, Снайпер, – покачал головой Шерстяной. – Ты подойди, понюхай. От воды воняет так, будто на помойку выбросили кучу гниющих трупов и сверху это все обосрали.
– Это так есть, – подтвердил Колян. – Правда, мой думать, что недолгий контакт с токсичный вода не сильно повредить человеку.
– А что, если в озеро Снайпер войдет, а вылезет мутант какой-нибудь? – предположил Ион, задумчиво почесывая бородку. – Как в Поле Смерти. Туда обычный нео лезет, а обратно выкарабкивается хрен знает что…
– Колян, не в падлу, проверь оружие и рюкзак на предмет насекомых, – попросил я серва. – Достали, суки, сил нет.
И пошел купаться-стираться.
От воды пахло действительно мерзко. Но не вормами, а ядреной химией, запах которой за отсутствием блох вполне можно перетерпеть. Думаю, лучше химбукетом пахнуть, чем немытой шерстью и застарелым дерьмом трупоедов.
Впрочем, когда я вылез обратно, меня ждал сюрприз.
– Хозяин, там подальше родник есть, – невинно проговорил Колян. – Может, ты есть сходить, ополоснуться в чистый вода?
Я негромко зарычал.
– Что ж вы, сволочи, молчали?!
Вся шайка синхронно пожала плечами, даже Колян изобразил что-то эдакое, слегка скособочившись вправо.
– Я б барахло прокипятил, сам бы помылся как следует, побрил череп – и всё!
– Жалко было посуду, – честно признался Шерстяной, кивнув на котел, который болтался над костром, подвешенный на рогульки. – После твоего камуфляжа его б минимум час отмывать пришлось. А так и жратва готова, и ты стерильный в хорошем смысле этого слова. Только слегка вонючий.
– Ну, гады, – вздохнул я. – Кругом одни жлобы и предатели.
И пошел полоскаться в ручье…
Вернувшись, разложил камуфлу на траве и присел к костру. Тут же мне в руки сунули походный алюминиевый котелок и ложку, что пришлось нельзя кстати: после регенерона сколько ни сожри – все в жилу. Пока я питался, уже наевшийся народ предался беседам, как это постоянно бывает на привалах.
– Ну вот теперь, когда Снайпер с нами, точно дойдем, – довольно осклабился Шерстяной.
– Да, шансы есть, – глубокомысленно кивнул Ион, ковыряя травинкой в зубах.
– Я, конечно, не одобрять такой поход, – покачал глазными камерами Колян. – Но, с другой сторона, был бы круто попробовать такой топливо.
Я кинул на шайку друзей вопросительный взгляд поверх котелка.
– Снайпер не в курсе, – сказал Ион. – Расскажи ему.
Шерстяной кивнул.
– Как-то я деда одного повстречал, – начал мутант. – Назвался он Отшельником. Дед как дед, ничего особенного, только с ручным рукокрылом на плече. То есть, по ходу, непростой старикан, хоть и под такого мастырился. Я сразу просек, что если дедок рукокрыла приручил, то выкобениваться перед ним не надо, а лучше подойти с уважением, глядишь, навар какой с того выйдет. Ну подкатил я, жратвы подогнал старикану, книгу какую-то подарил, что собирался на самокрутки пустить. Дед и раздобрел. Грит, сильно я вашего брата-мутанта уважаю, и обратное уважение тоже имеется. Да только говорят по-человечьи далеко не все, словом не с кем перемолвиться. К себе домой повел, где я со страху чуть не обхезался. У него дом детеныш жука-медведя стережет, во как! Но дело не в этом. Рассказал мне старикан между делом про Измайловскую аномалию, что на востоке возле какой-то МКАД находится. Что это такое, даже до Последней войны никто не знал и, что странно, не исследовал, хотя охранялось оно серьезно. Короче, это огромный круглый остров диаметром в полкилометра посреди абсолютно круглого озера. Или, если хотите, земляная блямба неясного происхождения, окруженная широченным рвом с водой. В общем, получилось так, что забрел Отшельник в те места. Охраны людской там, понятно, никакой не осталось, но мутантов – пропасть. Только муты те деда не трогали. То ли слово он какое знает, то ли еще что, но точно не брешет, если его жук-медведь стережет и рукокрыл на плече скалится. Ну, в общем, интересно ему стало, поперся старик прямо в ту аномалию. И ход отыскал внутрь нее.
 
Шерстяной состроил многозначительную физиономию. Понятное дело, носитель информации имеет право позволить себе эффектные паузы. Но только не в компании друзей, которые уже в курсе секрета Полишинеля.
– Да говорить уже, братух, не тяни крысопес за яйца! – высказался Колян.
Ишь ты, серв совсем блатной стал! А ведь общался с Шерстяным всего ничего. Лиха беда начало, еще немного – и выйдет из Коляна матерый уголовник, спец по гоп-стопу и воровскому жаргону.
Мутант покосился на робота неодобрительно, но ругаться с «братухой» не стал. Наверно, посчитал, что «в падлу».
– Короче, влез Отшельник в тот остров – и офигел с ходу. Оказалось, что это только сверху блямба земляная, типа для маскировки. А внутри – все из стали. То ли лаборатория гигантская, то ли целый подземный завод. В общем, не понял дед, что это за хрень, но, тем не менее, пошел по ней шастать – чисто из любопытства. Шлялся – шлялся – и по ходу набрел на ри-актор. Чё это такое, я не в курсах. Старикан объяснял, только я ни хрена не понял.
– Реактор, – пробормотал я, облизывая ложку. – А вода вокруг острова – это и защита от любопытных, и одновременно пруд-охладитель.
– Чё? – уставился на меня Шерстяной.
– Ничё, – отмахнулся я. – Не суть. Трави дальше.
– Ну так вот, я и говорю, – продолжил мутант. – Помимо ри-актора дед там какую-то байду нашел, которую назвал Зеркало Миров. Короче, что это такое, я тоже не понял. Какая-то хрень, с которой постоянно осыпается шамирит. И его там столько, что хошь лопатами его греби, хошь носилками носи – весь не вынести.
– Может, ты не в курсе, что это такое, – глянув на меня, сказал Ион, доставая из кобуры на поясе тепловой пистолет, снабженный подствольным лазерным целеуказателем. – Так вот, шамирит…
Я отложил в сторону пустой котелок с ложкой, расстегнул свою кобуру, оставленную мне маркитантом вместе с его подарком, и извлек оттуда свой пистолет. Такой же, как у стаббера, только без целеуказателя.
Ион слегка кашлянул, подавившись продолжением объяснения, и уставился на меня тем же вопросительным взглядом, каким я десять минут назад смотрел на него.
– Маркитант подарил, – пояснил я. – Его в жертву хотели принести, я не дал. Ну и вот.
– Вон оно чё, – протянул Шерстяной. – То-то я смотрю, у тебя на руках даже шрамов не осталось. Так после сушеной крови черной крысособаки не бывает. Для этого надо раны в ее теплой крови полоскать, да и то шрамы останутся. Так только регенерон действует. А он лишь у маркитантов и бывает, только стоит как десять акаэмов с цинком патронов.
– Ну типа того, – не стал спорить я.
– А как с зарядами? – поинтересовался Ион.
Я извлек магазин, показал.
– Понятно, – кивнул стаббер. – Выстрелов на десять хватит. Только ты особо часто его не доставай. Рукоять-то не случайно изнутри освинцована.
О как! Вес пистолета меня удивил сразу, но почему оно так, я с ходу не понял. Теперь ясно. Шамирит, как и всё хорошее на свете, имел обратную сторону счастья. То есть был радиоактивен. Хотя мне, вдосталь пошатавшемуся по зараженным землям Украины и при этом умудрившемуся выжить, вряд ли повредит маленький кристалл с волшебными свойствами. Не светится небесным светом – и ладно. Значит, не опаснее находок, которые мы таскали на Украине когда в освинцованных контейнерах, а когда, за неимением таковых, и просто в карманах.