Одержимость. Девочка Сурового (СИ)

Даниил перехватывает мои руку, переплетая свои пальцы с моими. Прижимает ладонь к своим губам и, протяжно выдохнув, целует каждый пальчик.
– Лина, – шепчет он, обнимая меня за талию. – Моя Лина.
– Твоя, – улыбаюсь я. – И если ты меня прямо сейчас не разденешь, то утром поедешь за лекарствами.
Уже лежа в ванне, я ловлю себя на мысли, что мне нужно время. Я должна разобраться в своих чувствах, понять, чего хочу на самом деле.
  
Шум воды позволяет мне сосредоточиться, обдумать свои дальнейшие действия.
Если Даниил будет рядом, то я так и не смогу принять правильное решение. Ехать к родителям в Тюмень бессмысленно, там он меня точно найдет. А оставаться на территории Даниила тоже небезопасно. Он попросту не даст побыть мне одной.
Лучше всего будет уехать, за границу. И я даже знаю, куда именно.
Прижав колени к груди, я задумчиво смотрю на падающую воду. Пытаться сбежать смысла нет. Даниил не заслуживает этого, к тому же, это глупо.
Поэтому, лучше всего будет поговорить с ним и попросить дать мне время. Скажу, что полечу к родителям, а на деле уеду к Мише.
– Лина, – вырывает меня из мыслей голос Даниила. Я перевожу взгляд и вижу в его руках поднос. Горячий чай с лимоном и креманка с малиновым вареньем. Всё-таки заказал. – Знаю, это не как варенье твоей мамы, но…
– Спасибо.
Минуту мы с Даней смотрим друг на друга, не в силах отвести взгляд. В воздухе витает недосказанность. Каждому из нас есть что сказать, но все разговоры завтра.
Даниил стягивает с себя рубашку, явно намереваясь залезть ко мне в ванну, а я… Как бы сильно я его не любила, но желания тонуть в его объятия, ощущать его поцелуи – желания нет.
Не сейчас.
Внутри меня словно образовался невидимый барьер.
– Я пойду, – встаю на ноги и тянусь за полотенцем. – Устала.
Даниил ничего не говорит. Но мне и не нужно. Я все вижу по его взгляду. Его кулаки сжаты до побелевших костяшек, тело напряжено.
– Теперь ты не позволишь касаться тебя? – в его голосе сталь.
Я закутываюсь в халат, отворачиваясь от Даниила. Не могу смотреть на него. Еще немного и разревусь.
– Ты касался меня полчаса назад, – я, не посмотрев в его сторону, направляюсь к двери.
– Ты поняла, о чем я! – рявкает он, заставляя меня вздрогнуть.
– Даня, я очень устала, – выдыхаю. – Поговорим завтра.
Стоит мне закрыть за собой дверь, как я спешу к лестнице. Хочется поскорее закрыться в своей спальне и наконец дать волю чувствам.
Спустя десять минут, плача в подушку, я слышу грохот, а следом звук разбившегося стекла. Резко сажусь прямой спинной, испуганно прижимаю подушку к груди. Прислушиваюсь. И через миг снова вздрагиваю, слыша очередной грохот.
Боясь, что в дом пробрались враги и на Даню напали, я лечу по лестнице вниз. Вбегаю в гостиную и застываю на пороге.
Даниил сидит на корточках, сжимая голову руками. Вокруг него хаос. Плазменная панель, журнальный столик – все разбито вдребезги. Полки перевернуты, на полу осколки, на стенах мокрые разводы. Судя по разбитой бутылки виски – это ее содержимое.
Я хочу подбежать к нему, обнять, но не решаюсь. В груди болезненно сжимается, в сердце словно осколки стекла вонзаются. Заставляют его кровоточить.
Еще минуту стою в дверях, смотря на погром, что Даниил устроил. Разворачиваюсь на пятках и возвращаюсь в спальню.
Но не успеваю коснуться головой подушки, как на телефон приходит сообщение. Номер неизвестный.
« Скоро мы с Деней станем родителями. Он всегда будет моим. Оставь его, прошу по-хорошему. Иначе… надеюсь, ты умная девушка и не станешь портить себе жизнь». 
От прочитанного, меня бросает в дрожь. Но разбираться, выяснять отношения у меня попросту нет сил.
Я отправляю номер в блок и наконец ложусь на кровать.
Все вопросы завтра.
  
Глава 44. Блинчики
 
Звуки снизу доносятся приглушенно, но я все равно их слышу. Каждый. Я лежу и смотрю в потолок, чувствуя, как слезы текут по щекам и оседают на подушке. Снова.
Я плачу. От усталости, от обиды, от страха, от этой невыносимой тяжести на сердце.
Проходит время. Шум снизу утихает.
Звенящая тишина пугает больше, чем грохот. Я ворочаюсь, пытаясь найти позу, в которой смогу уснуть, но сон бежит от меня.
Все мысли крутятся вокруг одного: что теперь будет с нами?
Час. Два. Я уже почти проваливаюсь в беспокойную дремоту, когда слышу, как скрипнула дверь. В щель просачивается свет из коридора, высокая тень переступает порог.
Даниил подходит к кровати. Я зажмуриваюсь, делая глубокий ровный вдох, притворяясь спящей. Чувствую, как одеяло приподнимается, матрас прогибается под его весом.
Даниил ложится рядом, не решаясь коснуться меня. Но затем его рука осторожно ложится мне на талию. Он притягивает меня к себе, прижимает спиной к своей груди. Он весь напряжен, его сердце бьется часто-часто, стук отдается у меня в груди.
Я не двигаюсь. Даже вдохнуть боюсь.
Даниил утыкается губами в мою шею. Его дыхание горячее, прерывистое, щекочет кожу. Он обнимает меня так крепко, словно боится, что я испарюсь с первыми лучами солнца.
А я с трудом сдерживаюсь, чтобы снова не заплакать.
Объятия Даниила становятся крепче. Его шепот, полный такой боли, такой тоски и такой безусловной любви, что у меня внутри все сжимается в тугой, болезненный комок.
– Люблю... – выдыхает он в мою шею. – Я люблю тебя, Лина. Все эти годы, только ты и всегда будешь ты.
Я стараясь дышать ровно и глубоко. Но сердце разрывается на части.
Потому что я люблю его.
Потому что я слышу в его голосе искренность.
И потому что я знаю одной любви сейчас недостаточно. Нужно что-то еще. А у меня нет ничего, кроме пустоты и усталости.
Даниил продолжает шептать нежности мне на ухо, и я не замечаю, как проваливаюсь в сон.
Мне снится, как я бегу по снежному городу. Даниил зовет меня, но я не могу его найти. Вместо него я натыкаюсь на его невесту и даже во сне ее голос сочится ядом:
– Я так просто не отпущу его. Вы никогда не будете вместе!
Я пытаюсь что-то ответить, но не могу. Слова застревают в горле. Образ невесты ускользает и через миг я распахиваю глаза. И тут же болезненно жмурюсь от яркого света за окном.
Пространство рядом со мной пустое, подушка смята. Даниила нет.
Прикосновение, его шепот - кажутся далеким сном. Но тело не обманешь, я все еще чувствую тепло там, где он лежал, и призрачное давление его руки.
Я лежу еще несколько минут, глядя в окно на серое ноябрьское небо.
Сегодня нужно принять решение.
Любая неопределенность хуже самого плохого исхода.
Горячие струи воды смывают следы вчерашних слез, но не могут смыть тяжесть с души. Я стою под душем, закрыв глаза, и пытаюсь собрать мысли в кучу.
Что я чувствую? Да, он ошибся. Но это было до меня. Он не изменял мне.
Сложность в том, что его ребенок, как и мать навсегда останутся частью жизни Даниила. А значит, и частью моей, если я останусь.
Готова ли я к этому? Готова ли я делить его внимание, его ресурсы, его будущее с ребенком от другой женщины? С женщиной, которая была его официальной невестой? С женщиной, которая, возможно, все еще имеет на него виды?
Мысли путаются. Нет. Я не готова. Не сейчас. Мне нужно отдышаться. Прийти в себя. Понять, как поступить дальше.
Мне нужно снова найти себя. Ту, что была до него? Нет, это невозможно. Но ту, что сможет существовать с ним на новых, таких шатких и незнакомых условиях.
Выйдя из душа, я закутываюсь в халат и медленно спускаюсь на кухню. Снова и снова прокручиваю в голове возможные исходы нашего разговора. Готовлюсь к его давлению, к его попыткам удержать меня.
  
Но картина, которая предстает перед глазами, вмиг сдувает напряжение и мрачные мысли.
На кухне пахнет кофе и... блинчиками.
Даниил стоит у плиты в простых домашних штанах и футболке.
Он ловко орудует силиконовой лопаткой, поддевая золотистый блинчик и переворачивая его на сковороде. Рядом на столе уже стоит стопка аккуратных, румяных блинов.