Одержимость. Девочка Сурового (СИ)

Я делаю шаг, и он, застигнутый врасплох моей реакцией, невольно отступает. Я прохожу мимо него, не оборачиваясь, чувствуя его взгляд, полный ненависти и недоумения.
Я выхожу в коридор. Дрожь внутри не утихла, но теперь она смешана с чем-то другим. С горечью. С обидой. Но и с решимостью. Петя - это прошлое. Мелкое, незначительное. А в том зале мое настоящее. Сложное, болезненное, полное тайн. Но мое.
  
И мне предстоит выяснить, что же оно собой представляет.
  
Глава 42. Вьюга
 
Я вернулась за столик. Успокоиться. Я должна была успокоиться. Вдох. Выдох.
Воздух в зале густой, сладкий и удушливый. Он обволакивает, липнет к коже, забивает легкие.
Я вижу, как Петя возвращается к их столику, на его лице все та же противная ухмылка. Он что-то говорит Кате, и та бросает на меня взгляд, полный ядовитого любопытства.
Я вижу, как через зал пробирается та самая девушка, фиктивная невеста. Она красивая, ухоженная, в струящемся платье цвета шампанского, которое мягко облегает ее фигуру. И ее рука, ее предательская рука, снова лежит на совсем еще плоском животе.
А Даня… он сидит рядом со мной. Его бедро касается моего, его рука лежит на столе в сантиметре от моей. Он что-то говорит своему соседу, его лицо – все та же безупречная маска. Но я чувствую исходящее от него напряжение. Он натянут, как струна. И я знаю, он чувствует мой взгляд.
Даниил поворачивает голову, и его синие глаза встречаются с моими. В них вопрос. Тревога. И что-то еще такое, от чего внутри у меня все сжимается в ледяной ком.
«Верь мне» – звучат его слова в голове.
Но я не могу. Стены, которые я так старательно выстраивала, рушатся под тяжестью одного-единственного слова.
Беременна 
Оно звучит в такт музыке, мерцает в огнях люстр, читается в глазах каждого человека в этом зале.
Встать. Мне нужно просто встать и уйти.
И я делаю это. Я отодвигаю стул, слышу его скрип, который кажется мне оглушительно громким.
– Лина? – голос Дани тихий, но резкий.
– Мне нужно… в уборную, – бросаю я, даже не глядя на него.
Я отворачиваюсь и иду. Не к уборной, а к выходу. Сначала быстро, потом почти бегу, расталкивая застывшие в удивлении фигуры, не обращая внимания на оклики. Мне нужно на воздух. Сейчас же!
Я вырываюсь из зала в прохладный мраморный вестибюль и, не останавливаясь, выбегаю на улицу.
Наконец меня окутывает тишина.
Падающий снег. Ноябрьский, мокрый, крупный. Он кружится в свете фонарей, ложится на плечи прохожих, на капот припаркованных машин. Холодный воздух обжигает легкие, и я делаю глубокий, жадный вдох, первый за последний час.
Я иду. Просто иду.
Туфли на высокой шпильке скользят по влажному асфальту, тонкая ткань платья мгновенно промокает и холодит кожу. Меня знобит. Я засовываю руки под мышки, пытаясь согреться, но дрожь идет изнутри. Люди оборачиваются на меня: разодетая девушка в вечернем платье, бредущая одна по ночному снежному городу.
Сумасшедшая. Так я себя и чувствую.
Я иду по набережной, смотрю на черную воду Москвы-реки, в которой отражаются огни небоскребов. Снежинки тают на моем горячем лице, смешиваясь со слезами. Я не плачу, слезы текут сами, тихо и безостановочно.
Я думаю о его руке на моей талии. О его губах на моем лбу. О его глазах. И о том, что где-то там живет женщина, которая носит под сердцем ребенка, который, возможно, его.
Я не знаю, сколько брожу. Платье промокло насквозь, волосы, уложенные стилистом, растрепались и покрылись шапкой снега. Ноги замерзли и болят.
Пора домой.
Я останавливаюсь под козырьком какого-то подъезда, дрожащими пальцами достаю из сумочки телефон. Он выключен. Я нажимаю кнопку, и экран оживает, заливая светом мое заплаканное лицо. Десятки пропущенных вызовов. От Дани. От Влада. Десятки сообщений. Я пролистываю их, не читая, открываю приложение такси.
Уже в такси я откидываюсь на сиденье и закрываю глаза. Водитель что-то говорит, но я не слышу. Я просто чувствую вибрацию двигателя и свое ледяное одиночество.
Почему это происходит именно со мной?! Почему? Почему! Еще пару дней назад я думала, что все будет хорошо. Что я наконец буду с мужчиной, которого не переставала любить все эти годы.
Но, судьба – злодейка.
Я поднимаюсь на лифте, вхожу в квартиру и… вздрагиваю. На пороге – он.
Даниил. Без пальто, волосы растрепаны, на щеках – румянец от мороза. Его грудь тяжело вздымается. В глазах – ярость.
– Лина! – срывается с его губ рыком.
Даниил настигает меня в два шага, и вот его руки сжимают меня за талию, прижимают к себе с такой силой, что у меня перехватывает дыхание. Его тело лихорадит. Дрожит так же сильно, как и я.
– Ты куда пропала? Я обезумел! Обыскал половину города! – он говорит в мои волосы, его губы обжигают кожу. – Не выключай телефон больше! Никогда!
Я не обнимаю его в ответ. Мои руки висят плетьми. Вся моя злость, обида, боль – все это выливается в один-единственный вопрос. Тихий, разбитый.
– Это правда? – шепчу я, уткнувшись лицом в его грудь. – Она беременна от тебя?
Даниил замирает. Его объятия не ослабевают, но все его тело напрягается. Тишина в квартире становится оглушительной. Слышно, как за окном воет ветер.
– Правда в том, что она беременна, – наконец говорит он, и его голос глухой, усталый. – Но я не знаю, мой ли он. Пока не знаю.
Он отстраняется ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза. Его лицо искажено от злости.
– У нас был всего один раз, Лина. До тебя. Несколько месяцев назад. Я был не в себе, в стельку пьяным. Все это дело с конкурентами… Я даже не помню толком. Это была ошибка. Одна-единственная, чертова ошибка!
Он снова прижимает меня к себе, словно боится, что я исчезну.
Я стою в его объятиях, слушая стук его сердца. Быстрый, неровный. Снег на моих волосах тает, и капли воды стекают по шее. А внутри меня ледяная пустота. И горькое, горькое понимание.
Сказка кончилась. Не с громким скандалом, а с тихим шепотом на фоне ноябрьской вьюги. И передо мной не принц, а просто мужчина. Сильный, властный, но сломленный одной ошибкой, которая нагнала его в самый неподходящий момент.
И я не знаю, хватит ли у меня сил простить. Хватит ли у меня сил принять эту новую реальность.
Я понимаю, ребенок не виноват. Он должен родиться в семье и расти с отцом.
И если всё-таки это окажется правдой, то я не стану им мешать. Как бы больно мне не было.
  
Глава 43. Решение
 
– Даня, я устала и…
Не договариваю. Даниил подхватывает меня на руки и направляется в сторону ванной. Его челюсти плотно сжаты, на скулах играют желваки. Я вижу гнев в его глазах, чувствую, как он напряжен. Понимаю, что продолжать разговор сейчас бессмысленно.
Лучше утром, когда мы оба успокоимся. Сейчас мы оба на нервах.
– Не хватало еще, чтобы ты заболела, – сдержанно произносит он, хотя я слышу нотки беспокойства в его голосе.
– Ты прав, горячая ванна сейчас не помешает, – тихо произношу я. Знаю, ему сейчас также тяжело, как и мне.
– И чай с малиновым вареньем, – уголки его губ трогает едва заметная улыбка.
– Было бы идеально, – я так и не решаюсь обнять его за шею. – Только его нет в твоем доме.
Кадык Даниила заметно дергается. Улыбка сползает с лица, он вперивает в меня колкий взгляд.
– В нашем доме, Лина, – поправляет он. – Я закажу доставку.
Я ничего не отвечаю. Оказавшись в ванной, включаю напор горячей воды и тянусь снять с себя мокрое, холодное платье.
– Я помогу, – Даниил кладет ладони мне на плечи и на миг замирает. Прижимается грудью к моей спине, позволяя ощутить, как бешено колотится его сердце. – Лина, – его низкий, бархатистый шепот касается уха, вызывая табун мурашек, – я только твой.
  
Я продолжаю молчать. Кусаю щеку изнутри, пытаясь сдержать рвущиеся наружу слезы.
– То, что произошло…
– Тшш, – я разворачиваюсь к нему лицом и прижимаю палец к его жестким губам. Тону в его синих омутах глаз. Меня лихорадит, щеки горят, внутри все болезненно сжимается. Но я держусь. – Поговорим об этом завтра, – слегка улыбаюсь, – а сейчас, если ты не против, я бы хотела принять горячую ванну. Иначе температуры ночью мне не избежать.