За гранью возможного (СИ)

– Про сон я слышал. А вот что за сон, которого не должно быть тут?
А вот это уже более сложный вопрос. Я ему досконально пересказал все, что видел, поскольку я все запомнил до секунды. 
– Постой. А что за девушка? – спросил он.
– Да самому бы понять, что это вообще такое. Она вроде бы живая, но одновременно с этим она довольно странная, словно она непись, только прописана в разы лучше, чем те, что обживают наш сервак. 
  
– Ага, она так и говорила "…предатель… ближе, чем…". Она говорила про нашу ситуацию?
– Коля, да откуда ж я знаю? – вопросительно ответил ему я. – По-хорошему, я вообще не должен был этого видеть. Те сны, что я видел вне игры, они да, были связаны с городом, но они были не такие, они были более абстрактные, словно да, продукт мозга. А этот сон.. Он мне являлся в городе, в игре, где снов вообще не бывает. Да еще и тут, в реале, где его вообще не должно было быть. Словно это не сон, а видение. Словно... , – тут мне в голову закралась идея, но я не решился ее озвучить, поскольку это в принципе невозможно.
– Словно что? – Николай явно почувствовал эту идею.
– Словно Атлантида и тот "мир", та реальность связаны конкретно со мной напрямую через чип или через мозг. Как будто, как только я вошел в город, "этот мир" почувствовал меня, и создал нерушимую связь, или что-то такое, я хрен его знает, почему я, ведь на моём месте мог быть любой другой. 
Николай долго молчал, видимо обдумывая мои слова. 
– В принципе.. Хотя нет, я о таком никогда не слышал. Что в целом не означает невозможность этого. Но звучит это сам понимаешь как. 
– Да это я понимаю.
– Но в одном ты неправ. 
– В чем же? – я удивился такому выводу.
– В том, что на твоем месте мог быть любой другой. Тот данж прошел только ты.
– Потому что он закрылся, как только я попал в город, перебил я Николая.
– Не совсем так. Я просмотрел твою запись. Данж был открыт после того как ты его завершил, то есть одержал победу над Павшим, но еще не вошел в город. Ты довольно долгое время был афк, больше десяти часов. Наши воины уже были в данже, и толпой и соло, но никто не смог одолеть Павшего. Чуть менее половины отвалились еще на Белом Рыцаре. Да, есть те, кто его пощадил, как и те, кто его убил. Но и те и те, не вывезли босса. Неизвестно почему. Я смотрел и их бои и твой бой. Твой критический удар - это нечто, наши не обладают им. Может им не повезло с абилками, может еще что. Хрен его знает, это же не линейная игра. Так что войти в город тебе было предначертано. 
– Предначертано? Это игра или блять другая реальность? Какого хрена? – тут у меня уже начала ехать крыша от услышанного. 
– Я не знаю, что тебе сказать. Единственное, что могу - похищение, предначертания, Атлантида, видения - это часть какой-то огромной истории, загадки, которую обязательно надо решить. 
– Даа, действительно, часть огромного квеста, – спокойно повторил я. – Вот только кто его написал? И есть еще более волнующий вопрос – написал ли? Было ли это все так задумано? Или всё это дерьмо в какой-то момент пошло не по плану?
– Вот на это я уже ответить не могу. Таких квестов на прошлых серверах не было, даже похожих. У разрабов я еще не узнавал по поводу Атлантиды, да я думаю они и не ответят ничего. Они никогда не отвечали на обращения игроков. Поэтому только самим разгребать все это.
– Похоже на то, – отстранённо ответил я, глядя в пустой стакан из-под кофе. Николай допил свой и поднялся со стула, потирая шею.
– Ладно, я пойду. У нас там в гильдии дел полно, да и тебе отдыхать надо, – он бросил взгляд на кардиомонитор, который всё ещё тихонько попискивал. – И постарайся больше не пугать врачей, а то Алексей мне всю плешь проест.
Я только хмыкнул в ответ, и Коля ушёл, оставив меня наедине с мыслями, которые, честно говоря, были похожи на бесконечный геометрический шум. Этот сон… он не давал мне покоя. Девушка с синими глазами, её рваные слова – "предатель… ближе, чем…", "спаси… или умри…" – всё это звучало как предупреждение, но от кого? И почему именно я? Николай сказал, что войти в Атлантиду было "предначертано" мне. Предначертано, мать его. Это что, я теперь избранный какой-то? Или это просто игра свихнулась, а я попал под раздачу?
Я откинулся на подушку, стараясь не потревожить рёбра, которые всё ещё ныли при каждом движении. Сон был слишком реальным. Я буквально чувствовал, как нейрочип нагревался, как пустота вокруг меня пульсировала, как обломки Атлантиды растворялись в свете. И эта девушка… Она не была похожа на обычный образ из сна. Она выглядела так, будто её кто-то создал – слишком идеальная, слишком странная, как будто её выдернули из "ВирГента" и засунули мне в голову. Может, это нейрочип барахлит? Или "Вороны" всё-таки что-то сделали с ним, когда пытались взломать? Но Коля сказал, что чип чист, никаких данных об игре в нём нет. Тогда что это, чёрт возьми?
А слова Николая про "огромный квест" только подлили масла в огонь. Если это правда, если всё – похищение, Атлантида, видения – часть какой-то большой истории, то я вляпался по самые уши. И самое поганое – я даже не знаю, кто за этим стоит. Разрабы? Но они никогда не вмешиваются, Коля прав. Или это кто-то из игроков? "Вороны"? Или… я вообще схожу с ума? Может, это всё мне просто мерещится из-за травм и стресса? Но пульс под 300 – это не шутки. Алексей был прав: такое не бывает просто от сна.
Я закрыл глаза, пытаясь собрать мысли в кучу, но они всё равно разбегались. "Ключ… в тебе," – сказала девушка. Какой ключ? Что во мне такого, чего нет в других? Николай упомянул мой бой с Падшим. Да, я его одолел, но это была чистая удача. Или не удача? Он сказал, что другие не смогли, даже те, кто прошёл Белого Рыцаря. Почему? Что во мне такого особенного? Я ведь не топовый игрок, не задрот, который сутками качается. Я просто… я. Просто парень, который хотел нормально поиграть, а вместо этого получил сломанные кости и видения, от которых сердце чуть не выпрыгнуло из груди.
Следующие дни тянулись медленно. Меня перевели в другую палату, с окном, из которого простирался вид на Неву и Петербург. Я лежал, глядя в потолок, и пытался понять, что делать дальше. Врачи заходили каждый день, проверяли мои показатели, заставляли делать какие-то упражнения – сжимать мячик, шевелить пальцами, пытаться сесть. Всё это было адски больно, но я старался. Не потому, что мне так уж хотелось выздоравливать, а потому, что я хотел поскорее встать и вернуться в игру. Мне нужно было попасть в Атлантиду, найти ответы. Этот сон… он был не просто сном. Я чувствовал это каждой клеткой.
Алексей, мой врач, оказался на удивление отличным мужиком. Он заходил каждый вечер, приносил мне чай в пластиковом стаканчике и рассказывал всякие байки про свою работу. Однажды он упомянул, что у него тоже есть нейрочип – старый, ещё с первых моделей, – но он его почти не использует.
– После того, как я однажды завис в капсуле на три часа из-за сбоя, я решил, что ну его, – сказал он, усмехнувшись. – А ты, я смотрю, прям жить без этой своей игры не можешь.
– Не то чтобы жить, – ответил я, пожимая плечами, насколько позволяли больные суставы. – Просто… у меня там незаконченное дело.
– Ну, смотри, чтобы это дело тебя совсем не добило, – Алексей покачал головой. – Твой чип после того сна вёл себя странно. Мы его проверили, всё в норме, но я бы на твоём месте был осторожнее.
– Осторожнее? – я хмыкнул. – Меня похитили, избили, чуть мозги не поджарили. Куда уж осторожнее?
  
Он только рассмеялся в ответ, но я видел, что он и сам не знает, что со мной делать. Да и я не знал.
Через неделю после того ночного инцидента я начал вставать с койки. Сначала с помощью медсестры Ани, которая, кажется, считала меня самым проблемным пациентом в своей карьере. Она вечно ворчала, что я слишком тороплюсь, но я не слушал. Мне нужно было двигаться. С каждым днём я чувствовал себя чуть лучше – рёбра болели меньше, руки уже не дрожали так сильно, хотя пальцы всё ещё слушались с трудом. Я даже начал ходить по палате, сначала держась за стену, а потом и без неё. Аня каждый раз закатывала глаза, но я видел, что она довольна.