Непобедимый Боло

Он вышел из туннеля, который был лишь чуть выше, чем он сам. Длина туннеля была всего пятьдесят футов, но этого было достаточно, чтобы там спрятаться. Вражеские корабли подходили к месту, которое он покинул, в четверти мили отсюда. Он подождал, пока они прошли, и ударил по последнему. Пилот, конечно, начал маневр уклонения, но он использовал уже проанализированный профиль и не смог выйти из захвата ни на секунду. Тогда он сменил профиль, но и этот тоже уже находился в памяти Боло.
  
После двух зигзагов и нырка пилот снова переключил маневр, и Шато потерял его на полтора зигзага. Но вскоре вновь обнаружил. Тогда пилот прекратил использование случайных последовательностей и решил положиться на свою интуицию. Но разумные существа подвержены привычкам, и опять его корабль захвачен и ведется без перерыва. В отчаянии он начал вращение, но слишком, слишком быст
ро. Еще не остыв, перегретое место возвращалось под луч. Он лишь размазал кольцо нагрева по всему периметру вращения, и кольцо нагревалось все больше и больше.
Его спутники осознали, что происходит, и пришли к нему на помощь. Громадные корабли собрались к вершине, за которой прятался 
Шато, 
я обрушили на нее всю свою мощь. Молнии рвали скалу, испаряли ее, дробили — но медленно, слишком медленно. Дюйм за дюймом гранит сдавался и отступал перед мощной волной плазмы, но это занимало какое-то время, драгоценные секунды, 
а 
Шато не отпускал виляющий корабль, пока пилот не осознал свою ошибку и не замедлил вращение.
Слишком замедлил. Металл его корпуса, уже перегретый, плавился. Отвалился весь низ корабля, и поток огня хлынул внутрь и ворвался в 
энергетическую 
установку. Шато еще успел увидеть, как расцвела вспышка пламени, и нырнул обратно в туннель. Большие корабли, не понимая, что туннель очень короткий, набросились на него так, что он вскоре рухнул.
Но Шато уже был на последнем участке пути к вершине.
Он вышел на плато у гребня в тот момент, когда корабли-овоиды прекратили огонь и снизились, чтобы проверить развалины туннеля, в котором ожидали найти расплавленный металл и выведенного из строя Бело.
Шато опустил ствол «Хеллбора» и ударил в крайний корабль.
Скальные утесы отразили жар. Корабль вильнул в попытке уклониться и врезался в другой корабль. Оба взорвались, озарив небо и скалы адским пламенем.
Когда небо очистилось, кораблей не было видно.
Шато мгновенно начал сканирование по всей сфере, но, прежде чем он их обнаружил, корабли обрушили на него свой огонь.
Уклониться было невозможно. Он мог лишь начать отступление вниз, прощупывая свой путь сонаром и отстреливаясь, в слабой надежде, что его огонь хоть как-то собьет интенсивность их нападения. Датчики перегрева били тревогу, корпус начинал плавиться, но он продолжал движение вниз, в направлении отмеченного ранее пещерного укрытия. Он опустился на горизонтальный уступ, повернул на девяносто градусов и понесся по нему, прочь от вражеского огня.
Лишь секунды понадобились вражеским кораблям, чтобы снова обрушить на него волны плазмы и молнии разрядов. Корпус Боло плавился, экран начал размягчаться, но вход в пещеру был уже совсем близко.
Торпеда врезалась в двух ярдах перед ним, вырвав кусок скалы, уничтожив путь.
Шато резко затормозил, но проскользил дальше, за вновь созданный конец его дороги. Он падал вниз, сквозь свистящий вокруг воздух, на глубину сотен футов, зная, что шанса на выживание нет, по крайней мере на выживание в качестве действующей боевой единицы.
И его смертный призыв распространился вокруг него, не видимый и не слышимый никем, кроме ему подобных:
Я умираю. Отплатите за мою смерть.
Титан молча пообещал — если этот адский сон когда-нибудь завершится. Если он когда-нибудь проснется и сможет действовать.
Все эти образы, все сцены боев смешались в спящем мозгу Титана так, что он не мог различить, что 
было прошлым, что настоящим, однако все это была его память.
Титан, гарпии продвигаются пешим порядком по рвам со стороны реки. Продвигайтесь осторожно, местность заминирована.
Титан двинулся навстречу врагу, его металлодетекторы сообщали в искусственный мозг о местонахождении скрытых взрывных устройств. Он маневрировал, обходя ловушки, но одна из мин оказалась, очевидно, сделанной из пластика — ее не зарегистрировали сенсоры.
Мина взорвалась под его правой гусеницей.
После полевого ремонта солдаты эскортировали его обратно в ремонтные мастерские. Когда двое из них погибли от огня гарпий, он приказал остальным влезть внутрь, что они с благодарностью исполнили. Ковыляя, с изрядно попорченной схемотехникой правого борта и памяти, продвигался он обратно. Оружие малого калибра сметало нападавших гарпий, но каждую, которую он убивал, сменяла сотня новых вопящих чудищ. Конечно же, несколько гарпий прорвались сквозь его огневой заслон, несколько гранат взорвалось на его наружной оболочке, поцарапав металл, но не причинив реального вреда. Несколько разрядов обожгли его броню... И впереди, и позади, и над ним радостные вопли гарпий сменялись смертными возгласами, когда они кувыркались вниз, умирали разорванные, сожженные, раздавленные его гусеницами.
По прибытии солдаты очистили гусеницы.
Теперь Титан стоял в бездействии, все системы переключены в резервный режим. Он спал, если выражаться языком людей. Техники роились вокруг и внутри его, меняли чипы, перепаивали, заваривали, завинчивали... И неясно, будто во сне, просачивались 
в его кристаллический мозг радиоголоса его товарищей Боло и их союзников-людей.
Ларри спал, когда гарпия прорвалась.
Бункер встряхнуло, взрыв ударил по нему со всех сторон. Пол под ним приподнялся, и он обнаружил, что пытается подняться на колени, прежде чем совсем проснулся. Он был зажат ужасом и потерей ориентации. В первое мгновение ему показалось, что он в открытом поле и пытается уползти от гарпии. Потом зажглись лампы аварийного освещения, он увидел, что Дон, ругаясь, поднимается с пола и ползет к своему рабочему месту.
На этот раз Ларри не стал тратить время на едкие замечания. Он похромал к своему рабочему месту и сел, глазея на пустые экраны. Со злости он стукнул по консоли — и видеоэкран засветился. На них пикировала туча гарпий. Ожил прицел. Ларри нажал на кнопку «захват», но ничего не произошло. Он мягко выругался и перешел к пулеметам. Они были меньше, но достаточно эффективны. И они работали!
Над собой он слышал тарахтящие пулеметы и понял, что Дон уже занялась делом. Их соперничество подстегнуло его и теперь, он прицелился и нажал на спуск, поводя стволами. Затем он схватился за джойстик под правой рукой и продолжил управление пулеметами и огнем.
Но гарпий на этот раз было слишком много. На него надвигался их клин, и он начал его обчищать. Они спадали слоем, как кожура с апельсина...
И обнаружилось ядро: гарпия с бомбой в середине.
Ларри сжег его, он вспыхнул и превратился в пепел, но бомба упала вниз.
Шум поднялся вокруг него, в нем самом, подняв его гигантской ладонью, и в этот раз тьма стала полной.
Ночь казалась наполненной хлопаньем крыльев. Последним оплотом людей была крепость на холме, увенчанная низким куполом и ощетинившаяся пушками и лазерами, неприступная против наземного противника, но для энергетических разрядов кораблей гарпий представлявшая что-то вроде ореха в щипцах.
Но корабли не смогут подойти так близко! В долине у подножия холма стояли в полной боевой готовности семь Боло, неподвижные как статуи; крепости более мощные, чем любые за гранитными стенами.
  
Семь Боло — все, что осталось от восьмидесяти, которые должны были сдержать продвижение врага, задержать гарпий достаточно надолго, чтобы центральные миры смогли вооружиться до зубов и послать в космос громадную армаду, способную одолеть целые солнечные системы, не говоря уже о жалких крылатых рептилиях. Они будут смяты и сметены, смолоты в порошок мощным флотом, они будут...