Усадьба госпожи Ленбрау

В голову лезли варианты, один другого хлеще.
Мозг не был способен понять, что здесь происходит. Для обработки данных не хватало информации. И я решила взять паузу.
Что сказала незнакомка? Идите искупайтесь? Вот и пойду. Главное, чтоб не в пруду или речке. С детства не люблю пиявок.
Только один нюанс…
Я не знала, куда идти.
На всякий случай подошла к двери, приоткрыла её, полюбовалась пустым полутемным коридором и снова закрыла. Одна я тут не справлюсь. А бегать по незнакомому зданию и заглядывать в каждую дверь, завернувшись в одну простыню, как-то не прельщало.
  
Мало ли, кто ещё тут живёт.
Я постояла у двери, раздумывая, как бы спросить у женщины, где тут ванная комната. И при этом не показывать, что я не представляю, что здесь вообще происходит.
Однако ситуация разрешилась сама собой. Незнакомка сняла с постели бельё и несла его к выходу.
– Госпожа? – удивилась она. – А чего вы тут стоите? Вода остыла? Или что?
Я кивнула, предоставляя женщине самой выбирать, что именно мне не нравится. И в дверях пропустила её вперёд. Она оглянулась, окинула меня удивлённым взглядом, но ничего не сказала.
«Штирлиц был близок к провалу», – голосом рассказчика из шпионского фильма пронеслось у меня в голове.
Женщина вышла в коридор и открыла первую же дверь с правой стороны. Здесь оказалась ванная комната. Я чуть не расхохоталась, до того это было нелепо. Могла бы и сама догадаться, что раз меня отправляют купаться в одной простыне, значит, далеко идти не придётся.
Помещение было просторным. По сравнению с моим совмещённым санузлом – так целая купальня.
Ванна стояла в центре. Медная, изогнутая, на вычурных ножках в виде звериных лап, по бокам – кольца, свисающие из львиных пастей.
Женщина подошла к ванне и сунула руку.
– Нормальная вода, – сообщила она, – но если вам холодно, долью горячей.
– Долейте, пожалуйста, – попросила я, оглядываясь по сторонам.
Ничего похожего на современные удобства здесь не наблюдалось. Если это и шоу, то реквизиторы поработали на славу. Я не нашла следов водопроводного крана или труб. Полное отсутствие электрической проводки. На полках – глиняные баночки и горшочки. Ни одной этикетки.
Женщина снова подхватила охапку белья, у выхода обожгла странным взглядом и ушла, оставив меня одну.
Я решила не терять время зря. Подоткнула простыню, чтобы не мешалась, и начала обыск.
Не знаю, что я искала. В голове не было ничего определённого. Что-то странное. Какие-нибудь нестыковки. Например, современную зубную щётку. Или пластиковый цветок.
Что-нибудь, что укажет мне, что всё это не по-настоящему. И тогда можно устроить скандал, пригрозить полицией, налоговой, роспотребнадзором или кого они тут боятся.
Да и вообще уйти отсюда, чтобы найти телефон, вызвать помощь и вернуться домой.
Я открыла дверцы узкого шкафчика, оказавшиеся ужасно скрипучими. Полюбовалась на разномастные стопки полотенец, больше похожие на старые скатерти. Горшочки на полках были наполнены душистыми субстанциями. То ли мыло, то ли шампунь.
В дальней стене обнаружилась дверь, скрытая занавеской.
Ага! Вот вы и попались, голубчики!
Предвкушая вытянутые лица наблюдателей, не ожидавших, что их так быстро рассекретят, я распахнула створку. И разочарованно выдохнула – это был туалет типа сортир – деревянная тумба с отверстием по центру.
Посетив это заведение, раз уж всё равно нашла, я вернулась в ванную.
Снова оглядела, отыскивая то, что могла пропустить. Но здесь больше ничего не было. Разве что светильники на стенах.
Сделаны они были под старину, но шурупы, которыми крепятся к стене, наверняка современные. Это была последняя надежда, и моя рациональная натура вцепилась в неё всеми зубами и когтями.
Или я найду доказательства, что это какая-то глобальная подстава, или… я не знаю.
Я ухватилась за стенное бра и изо всех сил дёрнула на себя. Крепление оказалось хлипче, чем я ожидала. Мы вместе со светильником полетели на пол, а сверху на нас посыпались щепки и куски глины.
Именно этот момент выбрала незнакомка, чтобы вернуться. Она переводила взгляд с меня, сидящей на полу в неприглядной позе, на здоровенный кованый гвоздь, торчащий из стены в том месте, где прежде висел светильник.
И выражение лица незнакомки мне не понравилось.
 
Глава 2
 
– Бабура, ну что ты проход-то загородила? – произнёс позади незнакомки (ну хоть имя теперь знаю) старческий, слегка дребезжащий голос.
Затем её чуть сдвинули с места, и на передний план выступила невысокая сухонькая старушка. Она подслеповато оглядела ванную, нашла меня и заулыбалась.
– Доброго утречка, барышня! Как ночка прошла?
– Спасибо, хорошо, – ситуация была неловкая, чувствовала я себя глупо. К тому же не знала, как себя вести.
Может, прикрикнуть на них? Или прогнать? Кто знает, как тут с ними эта их госпожа или барышня обращается.
Я подбирала слова и интонации, чтоб вышло натурально. Но Бабура меня опередила.
– Говорю тебе, не она это!
Что?
В воздухе запахло жареным.
Светильник выпал у меня из рук, звякнув об пол. Я подобрала простыню, чтобы не мешала вскочить, как понадобится. Кажется, пришла пора отсюда выбираться.
– Да ну, Бабура, ну ты посмотри, – старушка указала на меня, – это ж наша девочка. Что я её не узнаю? Я ж её считай с рождения нянчила. Ни с кем не перепутаю.
Старушке удалось меня успокоить. Да и Бабура, посомневавшись, отчётливо выдохнула.
Я снова начала подбирать слова, чтобы выгнать обеих из ванной, дать мне наконец вымыться и прийти в себя. Такого сумасшедшего утра у меня не было никогда в жизни. Не удивлюсь, если вся голова седая станет.
Хотя чему уже тут удивляться – у меня теперь даже голова не моя.
Вдруг старушка издала жуткий протяжный звук. То ли вздох, то ли стон. Лицо у неё вытянулось так, что даже морщины разгладились. Брови полезли на лоб. Глаза из маленьких щёлочек под набрякшими веками выросли до пятирублёвых монет.
– Ты думаешь, она того? – не очень понятно спросила старушка у Бабуры.
Точнее непонятно было мне. Между собой они явно пришли к консенсусу, снова повторяя мимические упражнения. Лицо вытянуть, брови поднять, глаза расширить.
А потом отошли к двери и начали шептаться.
Я поднялась, прихватив с пола светильник. Если что, буду им отбиваться.
Но, оставив физическое воздействие на крайний случай, сначала попыталась договориться. Госпожа я или кто?
– Вы это, идите отсюда обе, я купаться изволю! – велела тонким голосом, срывающимся на фальцет.
М-да, госпожа из меня выходит не очень. И Станиславский бы мне не поверил.
На незнакомок моя жалкая попытка тоже не произвела впечатления.
– Кто ты такая? Отвечай! – велела Бабура, косясь на светильник в моей руке.
– Ваша госпожа, кто же ещё? – я как можно натуральнее удивилась, даже плечами пожала. Мол, как вы можете сомневаться?
Женщины переглянулись. Снова пошептались. А потом старушка предложила:
– Докажи!
– Как? – я развела руками, но получилась, что взмахнула светильником. Вышло немного угрожающе.
Женщины снова зашептались.
А потом старушка ткнула пальцем в Бабуру и спросила ехидно:
– Как её зовут?
– Бабура! – воскликнула я радостно. Нет, ну как удачно всё сложилось.
– А меня? – старушка не дала мне возможности радоваться долго.
Шах и мат, товарищи. Партия проиграна, пора сдаваться.
Я вздохнула, бросая светильник на пол. Ну что я с ним сделаю? Не буду же колотить пожилых женщин по голове.
– Так кто ты?
Эх, была не была!
– Я Женя, – выпалила быстро, чтобы не передумать. – Вчера легла спать, ничего не предвещало. Потом сон этот эротический. – Тут женщины снова переглянулись. – Утром проснулась здесь. Теперь пытаюсь разобраться, то ли музей у вас тут с полным погружением в эпоху, то ли секта какая, и вы меня в жертву принести собираетесь.