"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

В общем, от обеда не только у меня, у всей съёмочной группы остались самые приятные воспоминания.
В райцентр решили не заезжать, так как он находился дальше от Тернополя, нежели Зелёное. В село наша делегация прибыла на двух автобусах с грузовиком, в кузове которого находились ящики со съёмочным оборудованием. Каждый прибор был проложен соломой во избежание поломки, тем более приличная дорога закончилась у Гримайлова, а дальше шла разбитая грунтовка.
  
— Добрий день!
К нам метнулся невысокий толстячок с пышными, обвислыми усами и широкой, в половину лица, улыбкой. Хотелось верить, что она искренняя.
— Голова сільський адміністрації Микола Володиморович Нюхня, — представился тот. — Як дісталися?
Я немного знал местную мову и ответил за всех:
— Добрались в целом справно, разве что дороги у вас тут, товарищ Нюхня…
— Тут ми нічого вдіяти не можемо, — огорчённо развёл руками толстячок.
— Но в планах на следующий год сделать щебёночное покрытие, — вставил представитель областной администрации.
Нас повели в сельсовет подхарчиться с дороги. Пусть ассортимент был и не столь впечатляющ, как накануне в Тернополе, однако обилие еды вызывало опасение, что мы встанем из-за стола изрядно потяжелевшими.
Потом последовало размещение личного состава в каком-то бараке, причём малая, женская часть от мужской была отделена двигавшейся на проволоке шторкой. Там поселились Быстрицкая, гримёрша, костюмерша и помощница режиссёра.
Утром мы всей делегацией отправились осматривать места будущих съёмок. А ничего так сельцо, живописное. Причём на окраине имеются даже мазанки с соломенными крышами — как раз то, что «доктор прописал». Ничего страшного, что в них люди живут, уж ради съёмок на недельку переберутся к родственникам. Тут всё село роднёй повязано, не может быть, чтобы не приютили.
— Так, Адольф, — меня так и подмывало назвать его Адик, — отмечай, какие дома мы определяем для съёмок. Вот этот… этот… и вон тот, за оградой, на которой крынки сохнут. Они в одной локации, близко друг к другу, и камера сможет их разом захватить, получится этакая массовка из мазанок.
Бергункер что-то карандашом пометил в блокнотике. Я краем глаза заглянул в его записи, и увидел, что мой помощник успел набросать общую схему улицы и крестиками обозначил нужные дома. Хау стоял рядом, профессионально прикидывая ракурсы будущих съёмок. Сзади замерли остальные члены группы.
— Так, а теперь пойдём глянем церквушку.
Милляр оказался ещё и набожным человеком. Шагов за сто до церкви он вдруг остановился и стал креститься. Следуя его примеру, перекрестился и я, больше никто не рискнул. Даже если среди участников нашей бригады и были верующие, в эпоху воинствующего атеизма им это приходилось скрывать.
Церковь выглядела величественнее, чем на чёрно-белой фотографии. К нашему появлению староста храма, строгая женщина лет шестидесяти, отперла её двери, хотя, как нам доложили, местный батюшка всячески противился съёмкам фильма в святом месте и в сердцах уехал на месяц к родне в Чернигов, бросив осиротевшую паству на произвол судьбы. Это он ещё не знал, какую чертовщину мы будем снимать, иначе вообще проклял бы нас до седьмого колена. А может, и проклял авансом, просто мы этого не знали.
Я прекрасно помнил фильм с Куравлёвым и Варлей и решил, что не стоит изобретать велосипед. Снимать будем то же самое, по возможности подражая оригиналу. Своей идеей фикс я считал переработку концовки фильма, сотворения реально жутких чудовищ, а не сказочной нечисти, впоследствии насмешившей искушённого западного зрителя. Воплощению моего замысла должны были послужить костюмы, эскизы которых у мастеров своей киностудии я утверждал лично и которые должны были примерно через месяц прибыть в Москву. А также мы ожидали приезд Джека Пирса, гуру гримёрного мира, сделавшего себе имя на фильмах о Франкенштейне и Дракуле. Я подобрал Пирса после его странного увольнения из Universal, и знаменитый гримёр с греческими корнями отвечал мне взаимностью, дав согласие на прилёт в Москву, чтобы поработать над советским фильмом ужасов.
Утробу старой церкви будет изображать один из павильонов «Мосфильма», где планировалось снимать все эпизоды, происходящие внутри неё и, само собой, финальную сцену. Я живо представлял, как нечисть самого что ни на есть демонического вида передвигается на карачках, ходит как зомби, ползает по стенам и даже летает благодаря перепончатым крыльям. А вершиной воплощения нечисти должен быть стать образ Вия. Не поленился, перечитал Гоголя, представил это коренастое существо с железной маской и веками до земли. Пирс уже был мной озадачен созданием на основе гоголевских видений такой страхолюдины, чтобы зритель после просмотра фильма ночью просыпался с криками и мокрыми от пота простынями.
Актёров на второстепенные роли согласился предоставить киевский театр имени Леси Украинки. Межсезонье у них должно было начаться в конце июня, но ради кино, которое собирался снимать знаменитый голливудский режиссёр, мне готовы были выделить с десяток актёров. А массовка понадобится для первых кадров фильма, когда будем снимать в Тернополе киевскую бурсу. Зданьице в областном центре я накануне присмотрел. Там для роли бурсаков уже обещали выделить десятка два тернопольских старшеклассников. А двух друзей Хомы Брута сыграют молодые актёры из всё того же театра Леси Украинки.
В наших планах крайней датой окончания натурных съёмок в Киеве и Зелёном стояло 15 июня. То есть у нас имелся в запасе практически месяц. И мы принялись за дело, что называется, засучив рукава.
Тем временем в двух десятках вёрст от Зелёного на одном из хуторов проходил любопытный диалог.
— Петро, а ти чув, що в Зелёному москалі зібралися фільму знімати?
— Що за фільму?
— Та біс його знає! Я ось що думаю… Може, пощипати їх трохи, показати, хто тут господар?
— Як би нас самих не пощипали.
— Ти що, злякався?
— Хто? Я?!
— Ну не я ж!
Петро стукнул кулаком по столу, ноздри его раздувались, словно у рвущегося в бой скакуна.
— Це ми ще подивимося, хто кого злякався, — сказал он, разжимая пудовые кулаки. — Дізнайся все як слід, а потім подумаємо, як їм можна свиню покласти.
В Зелёном нам всё же пришлось задержаться чуть дольше. Погода испортилась, и нам приходилось ждать появления солнца как манны небесной. 19 июня я объявил последний день съёмок в Зелёном, добавив, что завтра отбываем в Тернополь снимать городские сцены. Объявил во всеуслышание, так что отиравшиеся у площадки зеваки из местных, в основном ребятня, тут же разнесли новость по селу.
Надо отметить, что сельчане поначалу наше появление восприняли настороженно. Мало того что москали, так ещё зачем-то в церкву полезли. Но постепенно отношения налаживались, чему весьма способствовали финансовые вливания. В частности, я выделил непредусмотренные бюджетом фильма средства на строительство в селе клуба, так как прежний занимал помещение, больше похожее на хлев. Говорили, что после революции хотели в клуб превратить церковь, но поголовно набожные сельчане готовы были с вилами встать на её защиту. Теперь же на их глазах возводился солидных размеров бревенчатый одноэтажный барак метров 50 в длину и 25 в ширину. В торце барака появится сцена, там же будет висеть белое полотнище экрана, и, надеюсь, уже в этом году сельчане смогут увидеть «Вий», многие сцены которого снимались на их малой родине.
Ночи в этих местах темны, а последняя выдалась лунной и звёздной. Мне отчего-то не спалось, и уже за полночь я тихо, чтобы не разбудить мирно спящих коллег, встал, накинул на плечи пиджак и вышел на крыльцо, аккуратно, чтобы не скрипнула, прикрыв дверь. Где-то забрехала собака, но вскоре умолкла. Больше ничего не нарушало девственную тишину, и, глядя на мерно переливающиеся звёзды, я ощущал себя стоящим на краю мироздания. В этот момент я по-настоящему осознал, как же ничтожен человек со всеми своими проблемами на фоне Вселенной. Что вся наша цивилизация — не более чем искорка, мелькнувшая и погасшая в её бесконечности. Миллиарды лет до нас, миллиарды лет после нас… Разум отказывался принимать такие цифры. И как же хотелось верить, что где-то там, в тысячах и миллионах световых лет от нашей планеты тоже существует разумная жизнь. Не может быть, чтобы не существовала. Пусть даже в зачаточном состоянии, или сверхразвитая, где разумные существа давно покинули телесные оболочки и переместились в цифровое измерение.