"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

От столь высокодуховных размышлений меня отвлекло раздавшееся из недр живота бурчание. М-да, прощальный ужин нам устроили весьма обильный, я еле выполз из-за стола с мыслями, что за время пребывания на Украине точно поправлюсь на пару-тройку килограммов как минимум.
Ничего, добегу до стоявшего чуть на отшибе сортира в виде деревянной будки. Там, кстати, и газетка всегда имелась, за этим следила помощница режиссёра. Причём, прежде чем отнести в сортир газеты, она всегда их тщательно просматривала. А то ведь скандальчик может выйти, ежели человек оторвёт клочок подтереться, а там портрет Сталина или ещё кого-то из руководителей партии.
  
Затворив за собой дверь будки, я присел на корточки, с сожалением подумав, что, наверное, зря не курю. В такой ситуации подымить — самое то… Спустя минут десять я вышел на свежий воздух. Вышел — и замер, так как возле нашего барака в неверном лунном свете промелькнули какие-то подозрительные тени. Вроде двое, вроде мужики. Что они, интересно, забыли здесь в это время?
Неслышно ступая и пригибаясь на фоне цветущих зарослей жимолости, я подкрался поближе. Опа, а что они делают? Не иначе дверь барака подпирают толстой жердиной. Ай-ай-ай, нехорошее задумали ночные визитёры. А теперь стены дома обкладывают охапками соломы да ещё и поливают их из канистры. Твою ж… бандерлоги недобитые! Не иначе решили заживо спалить всю мою команду! Ну уж нет, такого удовольствия я вам не доставлю.
Дальше пришлось действовать быстро. Хорошо, я так вовремя посетил уборную! В мои пятьдесят два двигался я замечательно. На то, чтобы вырубить не ожидавших атаки со спины мужиков, пусть и достаточно крепких, у меня ушло не более пятнадцати секунд. И чтобы скрутить им руки за спиной их же ремнями — ещё пара минут. После этого, не обращая внимания на хохляцкие проклятия, я выдернул жердину, открыл дверь и, войдя внутрь, зажёг керосиновую лампу. Другого источника освещения ввиду отсутствия электрификации барака здесь не наблюдалось.
— Рота, подъём! — гаркнул я, со скрытым весельем наблюдая, как соратники с недоумённым и обиженным видом продирают глаза.
— Что случилось? — Это Юра Никулин из своего угла подал голос.
— Ничего страшного, диверсантов поймал. Явно бандеровцы.
Ух, что тут началось! Все заметались в поисках одежды, лихорадочно натягивая кто штаны, кто сапоги или ботинки, за шторкой не меньшую активность проявляли женщины. Минуту спустя народ с керосиновыми лампами повалил с крыльца поглазеть на живых бандеровцев. Те лежали на траве, но уже не ругались, а просто ненавидяще зыркали на обступивших их киношников.
— Ну шо, хлопцы, не получилось «клятых москалей» спалить? — поинтересовался я, присаживаясь на корточки. — И откуда же вы такие взялись. Местные, из Зелёного?
Те молчали, и я попросил Никулина метнуться к главе сельсовета, у которого дома имелся единственный на всю округу телефон. Мол, пусть вызывает милицию или чекистов, в общем, сотрудников силовых ведомств.
После звонка глава сельской администрации тоже прибежал посмотреть на диверсантов.
— Тю, це ж Петро Скодоба і Василь Хвощ. З війни їх не бачили, вони тоді поліцаями служили. Думали, згинули вони. Ан ні, живёхоньки. Ну нічого, хлопчики, тепер і на вас куля знайдёться.
Под утро пленённых хлопцев со спадающими штанами увезли. Мы же ближе к полудню, собрав вещички и технику, загрузились в автобусы и отбыли восвояси.
Неделю спустя вернулись в Москву, чтобы остальную часть эпизодов отснять уже в павильонах. К тому времени в столицу возвратились и Варя с детьми. Полная светлой грусти, супруга с упоением рассказывала о поездке, я же поделился своими историями, упомянув и о схватке с бандерлогами.
— Так и знала, что вляпаешься в какую-нибудь катавасию! — всплеснула руками Варя.
— Ну здрас-сти, — обиделся я. — Можно подумать, я их лично приглашал поджечь наш барак, чтобы потом продемонстрировать молодецкую удаль.
— Надеюсь, ты свою молодецкую удаль ещё не растратил, — недвусмысленно улыбнулась Варя, расстёгивая на мне рубашку…
На следующий день меня настигла награда. Указом Президиума Верховного Совета Украинской ССР мне вручили медаль «За отвагу». Церемония проходила не в Кремле, а в столичном представительстве республики, но тоже выглядело всё достаточно цивильно…
Следующий месяц прошёл в напряжённой работе. Мы пахали как проклятые, никто себя не щадил, но теперь, после того как пришло время монтажа, я понял, что на выходе должен получить о-о-очень качественный продукт. Может, Голливуд и видел нечто подобное, но уж точно не советский кинематограф. Это будет бомба!
Лишь бы прокатная комиссия не зарубила. Надеюсь, в её ряды не затешется Пырьев. Если финал фильма покажется членам комиссии очень уж жёстким, пусть ставят возрастной ценз, но проект должен попасть на экраны страны. И не только страны, у меня уже была предварительная договорённость с прокатными компаниями США и Канады, а теперь можно будет до кучи и Европу подключить. В общем, мировой прокат!
К середине августа мы закончили с озвучкой. К тому времени Саймон успел бракосочетаться с Вишневской, ставшей Галиной Стетсон. Начинающая оперная дива подала в американское посольство документы на green card, и, если всё сложится, она получит постоянную прописку на родине мужа. Мне не жалко, она же мировое достояние, не только советской оперной сцены. Да и за помощника своего порадовался, а то сколько можно бобылём жить!
От финальных аккордов создания картины меня отвлекло приглашение посетить Всесоюзный день авиации, который отмечался 18 августа. Праздник по традиции проходил в Тушино, туда мы и поехали с Варей и детьми. Приехали заранее, за два часа до начала авиационного шоу и прибытия первых лиц, чтобы спокойно побродить на выставке авиационной техники. Сонька уплетала мороженое, а вышагивающего по земле мальца мы держали между собой — за одну ручонку супруга, за вторую я. Данька, пользуясь тем, что его держат, то и дело с радостным визгом подпрыгивал и повисал в воздухе, словно маленькая обезьянка.
— Товарищ Сорокин!
Я обернулся на возглас и, к своему изумлению, увидел Сивцева. За девять лет, прошедших с момента нашего перелёта из США в СССР и скитаний по Западной Украине, он, конечно, постарел, но в нём без труда всё ещё можно было узнать того самого Сивцева, который сумел посадить в тернопольских лесах горящий Douglas DC-3.
— Петрович! Ты!
Мы обнялись, хлопая друг друга по спине. Сивцев аж прослезился от переизбытка чувств. У меня тоже защипало в носу. Сразу нахлынули воспоминания. Оказалось, что и Варя помнит раненого пилота, которого грузили в прилетевший с Большой земли самолёт. Она тоже, хоть и менее эмоционально, поучаствовала в обнимашках.
— Ну что вы, товарищ Сорокин, как вы? — выдохнул Сивцев. — Вижу, у вас всё здорово? Здесь какими судьбами?
— Да, теперь у нас с Варей семья, дети, у меня бизнес в Штатах… — Интересно, знает он, что я Фил Бёрд? Хотя вряд ли он где-то видел фото американского кино- и медиа-магната. — В общем, прилетели в Союз снимать кино, а тут по ходу дела пригласили на воздушный праздник. А ты-то как, Петрович?
Выяснилось, что после ранения — он так и прихрамывает (это я и сам заметил) — был переведён в учебный полк, тренировать будущих асов. Вот сегодня они как раз полетят звеном бомбардировщиков. Сам Сивцев тоже полетит на Ту-2, но загруженном парашютистами. Им предстояло выполнить показательные прыжки над тушинским полем.
— Сто лет с парашютом не прыгал, — вздохнул я.
— Так можно договориться! — воскликнул Сивцев. — Не сегодня, конечно, но завтра можно устроить прыжки. У меня тут есть знакомые в аэроклубе, небось, не откажут.
  
— А что, я бы прыгнул.
— Может, не стоит? — нахмурилась Варя.
— Не переживай, любимая, я в этом деле профи…
Так и получилось, что на следующий день я снова был в Тушино, где после прохождения медкомиссии получил в своё распоряжение ранцы с основным и запасным парашютами, которые лично и уложил. А затем вместе с молодыми парнями, занимавшимися в ДОСААФ (пришедшем на смену ОСОВИАХИМу), загрузился в Ан-2.