"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

Со своими всеми я поручкался, включая Бобрикова. Тот мне шепнул, что фильм уже успел посмотреть, и от увиденного в восторге. Голосовать, конечно же, будет за выдачу прокатного удостоверения. Если не примут… Такого не может быть, но если всё же такое случится – он готов стучаться в двери самого высокого начальства, в том числе в дверь Ермаша[13].
Ростоцкий произнёс небольшую вступительную речь, в которой представил присутствующих членов съёмочной группы и вкратце рассказал, как создавался фильм. После чего занял своё место во втором ряду, с краешка, через пустовавшее кресло от меня.
  
Наконец гаснет свет и внимание всех концентрируется на экране, на котором под музыку Дашкевича появляется выполненное красными, с рваными краями буквами название фильма – «Остаться в живых».
Почти два часа пролетели как один миг. Не то что я сидел всё это время с раскрытым ртом – всё-таки в памяти ещё сидели фильмы, снятые с обилием спецэффектов будущего, и мне было с чем сравнивать. Но для докомпьютерной эпохи, в которую мне посчастливилось или наоборот, не посчастливилось попасть, это было снято достаточно круто. Наверное, снимай мы этот фильм в Голливуде, с их финансированием картина получилась бы ещё зрелищнее, но Станислав Иосифович выжал из выделенного бюджета всё, что можно. Это не считая бесплатного, практически за еду, участия в съёмках срочников в батальных сценах, изображавших как советских, так и немецких солдат. Правда, форму им шили бесплатно или из запасников киностудии такое количество взяли – это я не уточнял.
Ростоцкому даже построили целую деревню, которую в фильме по брёвнышку разносят «Тигры» и «Пантеры». В общем, батальных сцен хватало, но, на мой взгляд, скажу без ложной скромности, что в напряжении всё же зрителя должен держать сюжет. Меня он держал: хоть я и сам писал сценарий (с небольшими поправками Ростоцкого), но здесь, в небольшом кинозале на полсотни мест, следил за перипетиями в жизни Вити Фомина с неподдельным интересом. Уверен, наша картина составит достойную конкуренцию «Пиратам XX века», которых сейчас снимал Дуров. Памятуя об этом, я ввёл в сюжет сценария мастера восточных единоборств, с которым главный герой познакомился в концлагере. Уроки китайского мастера не прошли даром, полученные навыки не раз выручали героя Харатьяна, которому во время подготовки к боевым сценам пришлось и в самом деле брать уроки, только не у китайца, а у корейца по фамилии Пак. Тот тренировал в «Динамо» сотрудников правоохранительных органов. В том самом «Динамо», где теперь ждали и меня, правда, милиция и комитетчики тренировались не в Петровском парке, а в другом зале – возле метро «Водный стадион».
Так вот, «Пираты…», как мне удалось выяснить через Бобрикова, должны были вроде бы выйти не раньше весны следующего года. Если наш фильм сегодня примут, то его премьера должна состояться куда раньше. Таким образом, до выхода боевика Говорухина у нас есть шанс стать самым кассовым советским фильмом в истории. Это я уже в разговоре с Ростоцким обмолвился, на что тот отмахнулся, мол, приятно, конечно, но мы не в ЭТО[14] состоим, нам от сборов процентов не перепадёт. Тем более что ЭТО уже три года как приказало долго жить – киношных функционеров больше грела идея всеобщего равенства.
Особенно приятно был слышать по ходу фильма предложенные мною Ростоцкому ещё в начале работы над фильмом песни «Комбат» и «Солдат» из репертуара группы «Любэ», которая, видимо, в этой реальности и не появится. А вот пел как раз Расторгуев, пока ещё подающий надежды солист ВИА «Шестеро молодых». Я и предложил его кандидатуру, чем слегка удивил Ростоцкого. Но результат, думаю, удовлетворил не только меня.
От Дашкевича тоже была пара песен, по-своему неплохих, вторая ещё и на финальных титрах шла.
И вот в зале загорается свет, зрители трут измученные почти двухчасовым показом глаза, и начинается обсуждение. Первым слово взял генерал-майор запаса.
– Товарищи! Скажу вам честно… Смотрел этот фильм и словно бы вернулся в прошлое. Особенно где показано, как артиллерия останавливала немецкие танки. Я в те годы командовал батареей, и вот это почти один в один видел своими глазами. Я даже кричал во время просмотра вместе с этим лейтенантом: «Огонь!». Мой сосед подтвердит, он даже подпрыгнул в кресле после моего крика.
Критик-искусствовед согласно закивал, протирая линзы очков платочком.
– Я много видел фильмов о войне, не раз консультировал режиссёров, но то, что я увидел сейчас – самая правдоподобная кинолента о Великой Отечественной, – продолжил генерал-майор. – Конечно, кино на то и кино, и здесь не обошлось без художественного вымысла. Достаточно взять ту же идею переноса человека из будущего в 1941-й год. Но, повторяюсь, если брать впечатление в целом, то я прожил вместе с этой кинокартиной маленькую жизнь.
Спикер вернулся на место, и теперь слово взял тот самый пугливый критик.
– Я в чём-то соглашусь с товарищем Бердышем, – глядя на присутствующих огромными за линзами очков глазами, тихим голосом начал он. – Правдоподобия хоть отбавляй. Но! Это же художественный фильм, мы должны развлекать зрителя, а не ужасать. А когда мы видим развороченный осколком живот несчастного артиллериста, из которого вываливаются, извиняюсь, кишки, или когда камера крупным планом демонстрирует нам обгоревший, словно головёшка, труп немецкого танкиста – что будет чувствовать наш дорогой зритель, покидая кинозал? Ему будет неприятно! Он, может, получит сильнейший удар по психике! И кто знает, чем это может аукнуться. Может, он на всю жизнь останется неврастеником?
– Товарищ Боткин, – встал с места Ростоцкий. – Не нужно утрировать. Что, люди никогда не видели покойников? Я недавно ехал по Ленинградскому шоссе, стал свидетелем жуткой аварии. Там водителю «Запорожца», который под ЗИЛ влетел, вообще оторвало голову. Люди стояли, смотрели и обсуждали, пока несчастного по частям на носилки складывали. И я не думаю, что они до конца жизни каждую ночь будут просыпаться в холодном поту. Я уж не говорю о том, сколько фронтовиков могут посмотреть ленту, а их такими картинками не испугаешь. И вообще, я написал в документах, что это фильм возрастной категории от 16 и старше.
Ростоцкий сел, а критик развёл пождал плечами и развёл руки в стороны:
– Я не знаю, товарищи, решайте сами. Я просто высказал своё мнение. Я уж не говорю о сцене, где главный герой, извиняюсь, совокупляется с девушкой на сеновале. Хорошо хоть в кадре лишь однажды мелькает обнажённая грудь.
Он вернулся на место, и голос подал, не вставая с места, режиссёр с киностудии Горького:
– А если убрать эти сцены, можно будет на сеансы и детей пускать.
– А что, хорошая идея, – откликнулся Злобин. – И сборы значительно увеличатся, пусть даже детский билет и стоит всего 10 копеек.
– Я против!
Взоры собравшихся устремились на меня. А я стоял и костерил себя последними словами. Ну вот кто меня тянул за язык?
– Против чего? – попытался уточнить Злобин.
– Против того, чтобы вырезать сцены. На мой взгляд – взгляд автора книги и автора сценария – фильм получился удачный, ни прибавить, ни убавить. Пусть те, кто не застал ужасов войны, через вот эти кишки, который пытается засунуть обратно в живот артиллерист, увидят, какой ценой нашим отцам и дедам досталась эта победа. И пусть люди, глядя и на артиллериста с развороченным животом, и на обгоревшего немца, поймут, как отвратительна война.
– Я согласен со словами этого молодого человека, – негромко произнёс в наступившей тишине со своего места Данелия. – Опять же, чем вас смутила девичья грудь? Это же красиво, в конце концов, мы же не порнографию и даже не эротику предлагаем зрителю. И впечатления от картины у меня самые положительные, хочется режиссёру и всей съёмочной группе сказать спасибо.
  
Дальше слово берёт Жжёнов. Встаёт перед первым рядом, чтоб все его видели и слышали, откашливается и, глядя куда-то поверх голов, медленно заговорил.
– Я читал книгу, по которой снят фильм, и вот теперь и экранизацию посмотрел… И знаете что? Читая этот роман, я подумал, как было бы здорово снять по нему фильм, и честно говоря, обрадовался, когда узнал, что Станислав Иосифович взялся экранизировать книгу. Мне, к сожалению, не довелось защищать Родину с оружием в руках, я в это время, если кто не знает, по навету отбывал срок в лагерях, и был реабилитирован в 55-м году. Но я с радостью поменялся бы местами с этим парнем, Виктором Фоминым, и отправился на фронт защищать Отчизну. И этот фильм наряду с такими картинами, как «Они сражались за Родину», или «В бой идут одни старики», или «А зори здесь тихие», которые снял присутствующий здесь Станислав Иосифович… Этот фильм также взывает к высоким порывам человеческой души, и я уверен, что после его просмотра любой – а прежде всего молодой человек – захочет походить на Виктора Фомина. И случись что – первым встанет на защиту рубежей СССР. У меня всё!