"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

Тем временем была официально объявлена причина смерти Генерального секретаря. В сообщении упомянули атеросклероз аорты с развитием аневризмы её брюшного отдела, атеросклероз коронарных артерий, ишемическую болезнь сердца, рубцовые изменения миокарда после перенесённых инфарктов, а финалом всего этого «букета» стала внезапная остановка сердца между восемью и девятью часами 17 апреля 1979 года.
  
Траур длился три дня, на это время были приостановлены все массовые и культурно-развлекательные мероприятия. По улицам ходили патрули и пресекали любые попытки веселья, даже музыка из окон приводила к звонку в дверь и просьбе приглушить громкость проигрывателя или магнитофона. По всей стране на предприятиях и в учебных заведениях прошли траурные митинги. Наше училище не стало исключением, хотели даже меня припахать с речью, но я сказал, будто бы горе лично для меня настолько велико, что боюсь во время выступления не выдержать и дать волю чувствам. Только после этого отстали, выступили в итоге Бузов, парторг и секретарь комсомольской организации училища.
А 20-го числа в прямой трансляции показывали церемонию прощания с Леонидом Ильичом. В эту пятницу по всей стране даже отменили уроки. Уверен, многие школьники такому факту ужасно обрадовались.
Камера выхватывала лица партийной верхушки страны, а я гадал, кому из них предстоит возглавить СССР… Косыгин вряд ли. Суслов? Ну уж нет, этого «человека в футляре» нельзя допускать к руководству страной. Надеюсь, в ЦК КПСС сидят умные люди. Тем более ему всего три года осталось, хотя, конечно, об этом тоже никто, кроме меня, не знает. Или я упоминал в отчёте Козыреву? Блин, не помню… В любом случае, почти уверен, что точно не Суслов.
Мазуров, Кириленко, Пельше, Щербицкий, Романов?.. Где-то в этой толпе и Машеров должен стоять. В голове крутились лишь фамилии Машерова и Романова, которых я сам когда-то в своих книгах назначал руководить страной после ухода Брежнева. Да и не только я, многие авторы попаданческой литературы не видели иных альтернатив. Нет, гадать бессмысленно, лучше просто дождаться объявления нового генсека в надежде, что это будет достойная кандидатура.
В этой истории гроб с телом Брежнева, опуская в могилу, не выронили, всё прошло чинно-благородно, как говорил герой Вицина в комедии «Не может быть». Хотя в некоторых источниках я читал, что и не роняли. Просто перекос случился, а тут ещё орудийный выстрел, который приняли за звук падения гроба. Как бы там ни было, 21 апреля в программе «Время» показали кадры с заседания внеочередного пленума ЦК КПСС, на котором новым генеральным секретарём был избран… генерал-майор КГБ Филипп Денисович Бобков.
Вот этого я никак не ожидал. Хотя, если пораскинуть мозгами (желательно в переносном смысле), то, учитывая, что вся движуха пошла с чекистов, можно было ожидать, что они продвинут своего человека. Вот только сам Бобков реально будет руководить страной, или… Всё же меня грызла мысль, что Филипп Денисович не более чем креатура взявшей в свои руки бразды правления госбезопасности, и каждый свой шаг будет согласовывать с теми, кто его выдвинул в лидеры государства. В общем-то, обычная практика для любой цивилизованной страны, где президенты, премьер-министры и прочие генеральные секретари работают с оглядкой на ядро выдвинувшей их партии. Либо на руководителей транснациональных компаний.
Тот же Джон Кеннеди – прекрасный пример того, что происходит с человеком, который не понимает намёков от тех, кто способен его устранить. За несколько месяцев до гибели Кеннеди подписал указ, который разрешал Минфину США эмитировать национальную валюту в обход Федеральной резервной системы. За этим читалось желание вывести ФРС из финансовой игры, в которую банкиры к тому времени уже заигрались. Но вместо этого из игры вывели самого Кеннеди. Так что, IMHO, Филипп Денисович если и король на шахматной доске СССР, то без своего окружения в виде ферзя, слонов и прочих ладей ничего не решает.
В памяти шевельнулось читанное когда-то в интернете о фигуре Бобкова. Вроде того, что советской интеллигенции были одинаково хорошо известны два Денисовича: Иван, один день которого описал Солженицын, и Филипп, подчиненные которого занимались теми, кто эту повесть читал. Исходя из того, что рулил 5-м управлением – боролся с диссидентами, следил за идеологической чистотой в стране. Как это может отразиться на творческих течениях в стране и на моём личном будущем? А хрен его знает. Не исключено, что в случае с тем же «Гудком» начнут прижимать, останется мне литература, в которую тоже могут вцепиться напуганные цензоры, да песенки для Пугачёвой. Ну и бокс, само собой, уж здесь трудно найти идеологическую «бомбу». Если только не привезти из капстраны в качестве сувенира «Mein Kampf», Библию или резиновую женщину, и оказаться со всем этим добром пойманным на таможне.
Как ни крути, по мне лучше уж Бобков, нежели плешивая мразь и его беспалый последователь. А паниковать раньше времени не стоит, посмотрим, как изменится политика государства в ближайшие месяцы, и уже на фоне этих впечатлений можно будет делать какие-то выводы.
Несмотря на столь интересные события в жизни страны, в памяти периодически всплывала ночь, проведённая в квартире гримёрши с «Мосфильма». Вернее, эпизод, связанный со скачками на мне Марины. Утром она ни словом ни обмолвилась о нашем небольшом эротическом путешествии, напоила меня чаем с лично испечёнными до моего подъёма оладьями и пожелала счастливого пути. Несколько дней я во время отправления малой нужды внимательно осматривал свой половой орган, опасаясь обнаружить какую-нибудь сыпь, но вроде как пронесло. Надеюсь, что и внебрачных детей не предвидится.
Чувство лёгкого стыда я перед Ингой, конечно, испытывал, но оправдывал себя тем, что секс без моего на то желания, да ещё и со взрослой лесбиянкой вроде как не в счёт. В любом случае рассказывать ей о своих приключениях я не собирался. Может быть, когда-нибудь на смертном одре… И то ещё не факт.
День спустя мне позвонили из приёмной начальника Управления культуры Пензенского облисполкома.
– Максим Борисович, не могли бы завтра подойти к Виктору Михайловичу к 10 часам утра?
– А с какой целью, позвольте поинтересоваться?
– Вы всё узнаете при личной встрече.
– Вообще-то у меня занятия…
– Вам напишут справку. Не забудьте, в десять ноль-ноль.
И всё этаким чуть ли не приказным тоном. Тварь я дрожащая или право имею?! Хм, что-то меня в патетику понесло… Остаток дня ломал голову, что же от меня понадобилось нашему министру культуры, вернее, начальнику Управления. Даже ночью пару раз просыпался с мыслью о предстоящем визите к самому культурному человеку области. В конце концов решил, что нечего гадать, всё-таки не в УВД или КГБ вызывают, да и там, если честно, у меня имеются подвязки.
– Варченко? Хотя да, лицо у вас узнаваемое, – отметила секретарша начальника управления культуры, когда я перешагнул порог приёмной. – Сейчас я доложу Виктору Михайловичу.
Странно как-то, что до сей поры наши с ним дорожки не пресекались. Учитывая, какое влияние я успел оказать на культуру не только региона, но и, выходит, всего мира, мог бы хоть раз к себе пригласить, грамотку какую-никакую вручить.
– Заходите.
Виктор Михайлович грузно поднялся из-за стола, вышел мне навстречу, протянул большую и мясистую ладонь. Я отметил отсутствие над рабочим столом портрета Брежнева. Это место занимал Станиславский, причём размеры не совпадали и по краям были видны более темные обои. Видимо, из Москвы еще не успели прислать изображение нового лидера.
  
– Что с рукой? Бокс? Понял… Садись. В общем, дело такое… 8 мая в Кремлёвском Дворце съездов состоится праздничный концерт, приуроченный к 34-й годовщине Победы в Великой Отечественной войне. Твоя песня «Никогда он уже не вернётся из боя» на плёнке успела разойтись по всей стране. Вчера утром мне позвонил лично Демичев, сказал, было бы неплохо, если бы ты выступил с этой песней на праздничном концерте. Намекнул, что это просьба не кого-нибудь, а нового…