"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

Снова маму везти? Ну не батю же, тот вон хоть и бездельничает пока, но на него рассчитывать чревато. Пусть уж лучше чеки на маму переводят, так надёжнее.
Батя, кстати, ещё только думает, куда бы ему на работу пристроиться. Вроде говорил что-то про вакансию в военизированной охране на моей почти родной железной дороге. Даже револьвер обещали выдать, ещё бы он из него стрелять умел, а то ведь, не ровен час, себе ногу прострелит. В прошлой жизни, кстати, тоже был эпизод, когда батя работал в ВОХРе, и я даже запомнил, как он дома показывал мне какой-то доисторический револьвер и даже разрешил подержать его в руках.
  
А какая-то неизвестная мне группа «Ram Jam», как выяснилось, желает исполнять кавер на эту вещь и, в отличие от «лабухов» из баров и пивных просит на это официального разрешения от автора.
Насчёт «Ram Jam» мне сообщил не кто иной, как Генри Стоун, приехавший в Пензу написать обо мне якобы расширенный материал. А для чего на самом деле — мне сообщил Сергей Борисович на явочной квартире сразу после того, как по своим каналам получил информацию о готовящемся в Пензу визите собкора «USA Today».
— Судя по всему, Стоун получил задание от своих боссов прощупать тебя на предмет твоей сверходарённости. Запрещать ему приезжать — значит вызвать лишние подозрения. Думаю, вряд ли он догадается, что ты человек из будущего, ты, главное, не слишком при нём умничай и поменьше вставляй не присущие нашему времени словечки.
— Я уж вроде бы и так их практически нигде не вставляю, за год после переноса успел отвыкнуть.
— Это хорошо, но всё же старайся себя контролировать.
На том и порешили. И 19-го числа, буквально следом за отцом, заявился мистер Стоун. Поселился он в гостинице «Россия», в паре сотен метров от моего дома, и в тот же день по моему возвращению из училища в кабинете второго секретаря обкома Георга Васильевича Мясникова состоялась наша встреча. Меня о ней предупредили звонком ещё накануне, так что после занятий в училище я сразу же направился в «жёлтый дом». Стоун, как я понял, собирался следовать за мною повсюду в течение следующих трёх дней, а в понедельник, 23-го октября, имея на руках богатый материал для очерка, на самолёте свалить обратно в Москву. Видно, в правительстве области оценили уровень иностранца и решили натравить на него второго секретаря обкома. Ну то есть не натравить, конечно, а взять, так сказать, на контроль, а для начала провести беседу, выяснив, что именно нужно зарубежному корреспонденту от скромного пензенского студента железнодорожного училища.
Это я, конечно, слегка утрирую насчёт скромного студента, я в своём роде единственный и неповторимый. И подозреваю, что не только в рамках полумиллионного провинциального города.
Там-то, на встрече пред светлыми очами Георга Васильевича, товарищ из Америки и рассказал о просьбе музыкантов из средней руки группы исполнять «Heart-Shaped Box». А для этого требовалось разрешение моего совершеннолетнего представителя и адвокат. Ну это у них в америках такие дела документируют адвокаты, а у нас в Союзе имеются нотариусы. И Пенза не исключение, подчеркнул продвинутый Мясников.
— А что с этого будет иметь автор? — потупив глазки, спросил я.
Георг Васильевич кашлянул, но нас такими кашлями не проймёшь, в своём праве, как-никак. Советский человек, конечно, бескорыстен, но сам-то Мясников, небось, живёт не в коммуналке, и на работу и обратно его возит «Волга» с личным водителем. Или он намекает, что доход от песни должен пойти в казну области? Ну уж дудки, область как-нибудь и без моих гонораров проживёт.
В ожидании появления мамы и нотариуса гость распинался, какое неизгладимое впечатление на него произвела пресс-конференция с моим участием, и с каким трудом ему удалось выбить у начальства путешествие в Пензу.
— А всё ж таки, объясните, мистер Стоун, чем наш парень так заинтересовал столь серьёзное издание? — настаивал Мясников. — Неужто в Соединённых Штатах нет своих вундеркиндов?
— Почему же, в США много талантливых подростков, но о них пишут те, кто работает в Штатах. А я собственный корреспондент «USA Today» в СССР, и ищу интересные темы на территории вашей страны. Согласитесь, Максим Варченко достаточно уникальная личность, лично я не знаю примеров того, чтобы молодой человек в такие годы не только сочинял музыку и прекрасно боксировал, но и писал книги, по уровню не уступающие произведениям маститых писателей. Это заинтересовало моих боссов, и я получил «добро» на очерк о вашем земляке.
Наконец подтянулись и нотариус, и моя мама, которой в какой уже раз пришлось ставить роспись под документом, где фигурировала моя фамилия. А Стоун предъявил доверенность от группы «Ram Jam» и поставил подпись как их представитель. Когда с формальностями было покончено, Мясников предложил всей нашей гоп-компании отужинать в трактире «Золотой петушок». Польщённый американец был не против, а мама тут же заявила, что для ресторана ей нужно переодеться. Учитывая, что мы жили чуть ли напротив обкома, она управилась за двадцать минут, успев по ходу дела ещё и накраситься.
— Ой, отец меня замучил расспросами, с кем это я собралась в ресторан, — шепнула она мне на ухо, когда мы сели на заднее сиденье чёрной «Волги».
Генри Стоун расположился рядом с мамой справа, как раз позади сидевшего на переднем пассажирском сиденье Мясникова. По пути гость из-за океана с интересом разглядывал в окно окружающий пейзаж, а второй секретарь обкома партии, с трудом поворачиваю голову на толстой, короткой шее, знакомил того с историей города. Когда притормозили у «Золотого петушка», успел дойти до оккупации Пензы белочехами.
Стоун, покидая «Волгу», галантно предложил маме руку, та с благодарной улыбкой воспользовалась предложенной помощью. Журналист тут же отметил красоту ресторана, выстроенного из дерева в форме русского терема.
— О, это настоящий медведь!
Стоун широко распахнутыми глазами смотрел на маленький загон, в котором бурый мишка сосредоточенно грыз морковку.
— Ага, цирковой, — усмехнулся Мясников. — Гастролировала у нас труппа, а медведь лапу сломал. Дирекция программы собиралась пристрелить косолапого, а я уговорил оставить его нам. Вот теперь народ завлекает.
— А трактир построен по задумке как раз Георга Васильевича, — желая сделать Мясникову приятно, встрял я со своей информацией. — Так сказать, памятник деревянного зодчества.
Тот мне благодарно улыбнулся, ему, похоже, тоже хотелось похвалиться, но из его уст это выглядело бы не слишком скромно. А я с грустью подумал, что летом 2009 года огонь уничтожит уникальное строение, превратив его в пепелище. И затем на этом месте выстроят другое заведение под тем же названием. Но это уже будет здание из стекла и бетона, на которое и смотреть-то не захочется. Может быть, благодаря моему вмешательству и удастся предотвратить трагедию, которая должна произойти только спустя три десятилетия.
Башенку трактира украшала фигурка Золотого петушка. При входе висела доска, из которой следовало, что это здание срубили и украсили народные умельцы из села Русский Камешкир — три брата Сорокиных и их двоюродный брат Строкин — все фамилии сопровождались инициалами. Встречать нас вышла директор заведения, дородная женщина с неестественно широкой улыбкой на лице. Внутри нас встретила массивная деревянная мебель: большие столы, лавки, тяжёлые табуретки. Из трубы старинного граммофона доносился голос Руслановой, поющей про валенки.
Для Мясникова и его гостей был зарезервирован небольшой зал, она же горница, в которой обнаружилась клетка с попугаем. Не успели занять места за столом с белоснежной скатертью — официантка, одетая чуть ли не в сарафан, положила перед нами меню.
  
— Извините, здесь вам вряд ли предложат стейк с кровью, — улыбнулся Георг Васильевич.
— Бога ради, не беспокойтесь, я давно привык к русской еде, хотя, признаюсь, иногда скучаю по кухне своей родины. Даже на пиццу согласился бы, но, к сожалению, в России нет пиццерий.