"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

— А можно было бы открыть хоть одну для эксперимента, — сболтнул я. — Не отказался бы сейчас от куска «Пепперони» или «Баварской».
— О, вы разбираетесь в видах пиццы? — с прищуром глянул на меня Стоун.
— Э-э-э… Да так, довелось в Греции попробовать, пара названий запомнилась, — вывернулся я, едва не покраснев как рак.
— Ну, насчёт пиццы не обещаю, — взял бразды правления в свои руки Мясников, — а вот можем отведать, например, капусту кочанную квашенную, огурцы соленые, похлёбку в горшочках, мясо по-деревенски с грибами, цыпленка по-купечески…
  
— У меня уже от одного перечисления блюд началось слюноотделение, — улыбнулся американец. — Я готов съесть всё!
— Ну смотрите, мистер Стоун, я вас за язык не тянул, — хохотнул Мясников и повернулся к замершей рядом официантке. — Милочка, несите всё, что я сейчас перечислили. И не забудьте кувшинчик квасу.
— С медом, тмином, мятой или хреном? — как ни в чём ни бывало поинтересовалась та.
— Давайте всё, пусть наш заокеанский гость попробует, что такой настоящий пензенский квас.
— А «Золотой петушок» подавать?
— Самой собой, даже можно было и не спрашивать! И ещё бутылочку в подарок для гостя.
А что будем мы, он даже не соизволил поинтересоваться. Лишь бы иностранцу угодить. Я даже немного обиделся. Покосился на маму, та пребывала в каком-то восторженном состоянии. Понятно, раньше бывать ей в этом трактире ещё не доводилось, да и вообще в силу уважительных обстоятельств в нашей семье не особо было принято разгуливать по питейным заведениям.
Держа в руках бутылку с коричневато-золотистой жидкостью, Георг Васильевич объяснил Стоуну:
— Побывать здесь и не отведать «Золотой петушок» — преступление. Эту горькую настойку на 38 травах выпускают только на Нижнеломовском ликёро-водочном заводе, который до революции был поставщиком Двора Его Императорского Величества, и только для этого трактира, ограниченной партией. Может быть, вы из убеждённых трезвенников, ни капли в рот не берёте?
— Нет-нет, — мотнул головой тот, — я хоть и не пьяница, но в спиртных напитках разбираюсь, и мне будет очень интересно распробовать вашу фирменную водку. Вернее, горькую настойку.
В этот момент из клетки с попугаем донеслось хриплое:
— Пей, сука, не задерживай!
На несколько секунд в горнице воцарилась гробовая тишина, только из основного зала доносился голос Петра Лещенко, певшего о чёрных глазах, которые его пленили и погубили.
— Не понял! А что это такое милочка, сейчас было? — голосом, не предвещавшим ничего хорошего, поинтересовался Мясников у замершей по стойке «смирно» официантки.
Та, сглотнув застрявший в горле ком, кое-как из себя выдавила:
— Георг Васильевич, это у нас тут в прошлом месяце глава Городищенского района заезжал, с друзьями чей-то день рождения отмечали, вот кто-то из гостей от большого ума и научил Гришу этим словам.
— Городищенский район, говоришь? — с плохо скрытой угрозой в голосе повторил Мясников. — Он и так у нас по урожайности в хвосте плетётся… Разберёмся. А попугая, пожалуй, лучше убрать от греха подальше.
Он покосился на Стоуна, который с трудом сдерживал ухмылку, глядя, как перепуганная официантка чуть ли не бегом уносит клетку с пернатым провокатором.
— Ишь ты, развели тут… Да что с глупой птицы взять, попугай же, попка, — с деланной улыбкой объяснял американцу Мясников. — Ну что, первый тост за советско-американскую дружбу?
— Согласен, — кивнул Стоун.
Мясников сразу в себя опрокинул содержимое рюмки, а янки предпочёл употреблять водку маленькими глотками. Георг Васильевич, глядя на это, сказал, что так пить нельзя, после чего с энтузиазмом принялся учиться янки мастерству пития. Мне же, как несовершеннолетнему, пришлось довольствоваться квасом. Кстати, довольно неплохим. По ходу дела мы дегустировали все четыре вида из разных кувшинов, и каждый получил наше одобрение. Хотя лично мне больше остальных понравился квас с хреном, настолько ядрёный, что на глазах выступили слёзы.
Блюда подавали в таганчиках, под каждым тлела маленькая жаровня с тлеющими древесными углями. Всё оказалось изумительно вкусно, со мной были согласны и остальные присутствующие, чьи опустевшие горшочки были вылизаны чуть ли не до блеска.
— Что, мистер Стоун, не сравнить с вашими пиццами и гамбургерами, а? — подмигнул тому повеселевший после нескольких рюмок и хорошей закуски Мясников.
— О да, это нечто! — закатил глаза янки. — К сожалению, американские домохозяйки не утруждают себя кухонными заботами, люди привыкли питаться в ресторанах и фаст-фудах.
— Однако идея с пиццерией многим пришлась бы по вкусу, — не удержался я. — Представляете, если бы в Пензе появилась первая в СССР пиццерия? Да к нам туристы ехали бы только что бы отведать пензенской пиццы! А какой доход в городскую казну!
— Идея, конечно, заманчивая, — неожиданно согласился Георг Васильевич. — Помню, нас в Италии угощали настоящей пиццей, мне понравилось. Хотя всё равно наши расстегаи в сто раз лучше!
В финале ужина Стоуну была вручена бутылка эксклюзивного напитка, и тот, уже распробовавший, что это такое, принял её с благодарностью. Провожать нас вышла давешний директор заведения, американец, пользуясь случаем, вручил ей свою «Минолту» и попросил сфотографировать нашу маленькую компанию на фоне трактира.
Ехать нам всем предстояло обратно в центр. По пути Георг Васильевич предложил журналисту устроить экскурсию в «Тарханы», но Генри открестился от этого мероприятия, заявив, что он приехал делать большой репортаж, и в его распоряжении всего три дня.
— Так вы что, действительно будет ходить за ним по пятам? — спросил Мясников.
— Практически так и есть. И, госпожа Варченко, вы не будете против, если я сейчас на несколько минут зайду к вам в гости и сделаю десяток-другой снимков о том, в каких условиях живёт ваш сын?
Мясников в это мгновение реально напрягся, но не чувствовавшая подвоха мама, к тому расслабившаяся после «Золотого петушка», с улыбкой махнула рукой:
— Да пожалуйста, что нам, жалко что ли.
Я же мысленно стал прикидывать, чем может быть чреват визит американца в наши пенаты. Вроде бы ничего криминально не вспоминалось за исключением присутствовавшего дома отца, который к этому времени вполне мог от скуки лупануть стакан кедровой настойки. Надеюсь, даже в подпитии он сохранит адекватность, иначе можем так опозориться — что мама не горюй.
На наше счастье, батя был абсолютно трезв, а появление американца воспринял чуть ли не как визит старого друга. После чего и предложил пропустить по рюмашке за знакомство. Однако мистер Стоун объяснил, что недавно уже выпил русской водки, а он свою норму знает. После чего занялся делом, изучая нашу квартиру и в частности мою комнату. Что-то записывал в блокнот, периодически щёлкая затвором «Минолты» и освещая квартиру фотовспышкой. Заставил меня позировать за пишущей машинкой, сфотографировал меня с медалью чемпиона Европы на шее, вместе с родителями на кухне как бы за чаепитием… В общем, парой десятков снимков дело не ограничилось, надеюсь, на плёнку не попало ничего порочащего светлое имя вундеркинда Максима Варченко.
Назавтра Стоун обещал заявиться в училище, сделать и там несколько снимков о том, как проходят мои учебные будни. А вечером посетить тренировку в клубе «Ринг», я должен буду его проводить туда, так как американец не знал дороги. Как и в училище утром, мы договорились встретиться на площади Ленина в половине восьмого утра.
Храбскову я тут же на домашний и позвонил, спровадив Стоуна, мол, ждите завтра иностранных гостей. Надеюсь, сам догадается, нужно ли будет прибраться или ещё какой-то марафет навести, чтобы к приходу зарубежного корреспондента в клубе всё блестело, особливо в туалете — а вдруг ему приспичит?
  
Следом набрал Бузова. Того, оказывается, уже успел предупредить лично Мясников, но Николай Степанович всё равно похвалил меня за предусмотрительность.
Назавтра ровно в половине восьмого утра Стоун топотался на площади, от нечего делать фотографируя памятник вождю мирового пролетариата на фоне здания обкома партии. До училища дошли пешком, по ходу движения Стоун спрашивал, что это вон за строение? А, драматический театр! А это кому памятник? А, Белинскому… Что-то слышал о нём. Приходилось объяснять, что к чему.