"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)
— Да нас и так сметают, — улыбается Полевой. — Что ж, давай, попробуй, напиши свою… хм… фэнтези, надеюсь, там никакой крамолы не обнаружится.
— Напротив, — заверяю я, — мы с нашим героем если социализм в этом Земноводье и не построим, то уж справедливость точно восстановим.
Глава 6
Как и в прошлый свой приезд в Москву, когда я разносил по издательствам рукописи, у нас в запасе добрых полдня, и я предлагаю маме прогуляться по центру. В общем-то, повторить мой тогдашний путь от редакции «Юности» к Красной площади и окружающим её торговым точкам. Тем более что благодаря выданному авансу деньги у нас имеются, хотя мы и так с собой брали энную сумму в размере примерно ста рублей. Мама не против пройтись, в Москве она последний раз была в 18-летнем возрасте, практически заново знакомится со столицей. Морозец хоть и присутствует, но лёгкий, пальцы в перчатках чувствуют себя достаточно комфортно, думаю, и мамины в шерстяных варежках тоже не мёрзнут.
Проходя мимо «Елисеевского», она непременно хочет зайти. Я пытаюсь отговорить, мол, сосисок мы и в Пензе купим, но она стоит на своём.
— Ладно, пошли, — вздыхаю я, — только не вздумай набирать полные сумки. С моим ребром тяжести таскать не рекомендуется.
Мама тут же встаёт в хвост длинной очереди за финским сервелатом, дают по две палки в одни руки. И это правильно, народу только дай волю — первые десять покупателей сметут весь товар. По меркам моего будущего, где в даже в самом зачуханном магазине можно без проблем купить этот самый сервелат, конечно, стыдоба. Зато у нас крепкий ядерный щит. И медицина с образованием бесплатные. Сейчас же мои провинциальные современники готовы мчаться в Москву за сервелатом, потому что в Пензе, Тамбове или Иркутске такие деликатесы могут получить только ответственные работники в пайках к какому-нибудь празднику. Но счастье-то не в сервелате, возразите вы, и будете совершенно правы. Он — одно из составляющих счастья.
Чувствую, стоять минут двадцать, а то и больше, решил пока пройтись по магазину в надежде, что навстречу мне не попадётся Соколов, который сможет меня узнать и, соответственно, захочет мне задать кое-какие вопросы, которые не успел задать в прошлый раз. В крайнем случае изображу дурачка, мол, чего вы, дяденька, пристали, я вас вообще первый раз вижу.
Мой взгляд упал на «Доску почёта» рядом со служебным входом. Висела она и в прошлый раз, только я не обратил на неё внимания. Сейчас пригляделся более пристально. Под слоганом «Передовики производства» шёл ряд фотографий этих самых передовиков в белых халатах с фамилиями и должностями. В верхнем ряду слева белело пустое пятно, под которым всё ещё виднелась надпись: «Соколов Ю. К. директор гастронома № 1». Опаньки, а куда же фотография делась?! Неужто на пять лет раньше срока под белы рученьки, и моё предупреждение не помогло? Или…
Меньше всего народу у бакалеи с её крупами, макаронами и прочими «остродефицитными» товарами. За прилавком случала дородная тётка, у которой я и поинтересовался со скучающим видом, кивнув в сторону «Доски почёта»:
— Тёть, а чой-то на там вместо портрета вашего директора пустое место?
Она смерила меня полупрезрительным взглядом.
— Много будешь знать — скоро состаришься. Иди, мальчик, не загораживай витрину.
— А вот напишу на вас жалобу Юрию Константиновичу за хамское поведение, — прищурился я злобно, — он вас и выгонит.
— Кто?! Соколов? Да его уже неделю как нет. Хоть обпишись, мелюзга.
— Как так нет? — снова делаю простоватый вид. — Умер что ли?
— Типун тебе на язык… Уволился он! По собственному желанию. Всё, иди отсюда, мешаешь работать.
— Ага, я и смотрю, работы у вас на троих, только и успеваете товар отпускать.
— Я тебе!
Она замахнулась на меня влажной тряпкой, которой, наверное, протирала прилавок, и я предпочёл за лучшее больше тётку не провоцировать. Тем более что главное я уже выведал. Что ж, видно, Соколов всё-таки прислушался к моему совету и решил сменить место работы или вообще отправиться на досрочную пенсию, ему, как фронтовику, наверное, могут такую оформить.
Вернулся к маме, встал рядом, чтобы в случае чего никто не поднял крик, что в последний момент какие-то «левые» люди со стороны неожиданно появляются. После оплаты, чтобы получить товар, пришлось вставать в другую очередь, правда, на этот раз поменьше.
Заглянуть в ГУМ и ЦУМ — святое дело, здесь мама накупила всякой всячины типа колготок, китайских полотенец и рижской косметики. Сумку с покупками я всё же сам потащил, она оказалась не такой уж и тяжёлой. Ходить по музеям маме не хотелось, решили ехать на вокзал. На Комсомольской площади (она же площадь трёх вокзалов) моё внимание привлекли экскурсионные «Икарусы» с тётками-зазывалами, через мегафон предлагавшими совершить увлекательнейшую поездку по Москве с посещением смотровой площадки на Воробьевых горах. Уговорил маму подойти, узнать, что к чему. Оказалось, обзорная экскурсия по Бульварному кольцу с заездом на Воробьёвы горы стоит по рупь двадцать с носа. Длительность экскурсии два с половиной часа.
— Может, прокатимся? — предложил я маме.
— А давай, — легко согласилась она. — Только сначала сумку сдадим в камеру хранения, чего тебе её таскать…
Тронулись минут через тридцать, только когда все места в «Икарусе» были проданы. В основном такими же иногородними, предпочитавшим сидению в залах ожидания расширение собственного кругозора.
Я усадил маму ближе к окну, пусть знакомится с Москвой, сам сел возле прохода. Напротив сидели девица, и чуть дальше у окна пожилая женщина, обе азиатской внешности. Девушка чирикала что-то на своём языке, старушка всё больше кивала. Похожи на казашек, сделал я для себя вывод. По какой надобности судьба привела их в Москву, мне было неинтересно, я приготовился элементарно подремать под голос женщины-экскурсовода.
Подремать не получилось, мой покой нарушила молоденькая казашка.
— Мальчик, а, мальчик!
— Чего тебе, девочка? — не очень любезно ответил я.
— А ты откуда?
— Ну из Пензы, и что?
— А где этот город находится?
— 600 километров от Москвы на юго-восток.
— А мы с бабушкой приехали из Алма-Аты, а по-нашему звучит как Алматы.
— Обязательно когда-нибудь побываю в Алма-Ате, — едва сдерживая зевоту, сказал я.
— Считается, что название Алматы происходит от тюркского алма — «яблоко» и ата — «отец», и что в буквальном переводе означает «местность богатая яблоками», — продолжала просвещать меня девица. — А ещё недалеко от города находится самый высокогорный каток в мире.
— «Медео» я в курсе.
— А мы в Москву на два дня приезжали. Бабушкин муж — мой дедушка, Омарбек Джумалиев — защищал столицу в Великую Отечественную, погиб в конце 41-го под Можайском. А сейчас бабушку приглашали на вручение ордена. Дедушка совершил подвиг — со связкой гранат бросился под немецкий танк и подбил его, вот ему посмертно и присвоили награду. Ничего, что тридцать с лишним лет прошло, главное, что Родина помнит своих героев, — с ноткой пафоса выдала она.
— Героический дед, я бы так, наверное, не смог, с гранатой под танк, — сказал я вполне серьёзно.
— А вот его портрет.
Она покосилась на смотревшую в окно и будто бы погружённую в свои мысли бабушку, вытащила из сумки кошелёк, а уже из него маленькую, пожелтевшую от времени фотокарточку. На ней был изображён казах неопределённого возраста (все азиаты до определённого момента почему-то выглядит как дети, с налитыми щёчками, подпирающими узкие глазки, и без единой морщинки), в форме рядового бойца РККА, в пилотке со звёздочкой. Мелькнула мысль про «Бессмертный полк», где потомки ветеранов Великой Отечественной в одном строю несут их портреты. Тут же хмыкнул про себя, чуть ли не все попаданцы в СССР — да и один из моих героев тоже — рвутся в начальствующие кабинеты с идеей «Бессмертного полка». Нет, мысль сама по себе неплохая, но заезженная донельзя. Может быть, как-нибудь, между делом и предложу её тому же Шульгину.