Господин маг, это не лечится!

Но если я заняла чужое, где же его хозяйка? И ее родня?
– Принести настойки сонной? – участливо спросила Стеша.
Отказываться я не стала, все надеялась, что выпью, улягусь под одеяло, а проснусь уже у себя дома, на худой конец – в центральной районной. И никогда больше не буду думать, что она хуже пяти других городских! Педиатрическое отделение у них, конечно, запущено, но… Нет, никаких мыслей.
  
Вскоре я мужественно выпила весь стакан мятного настоя, поморщилась и легла на скрипучую кровать, затем почти сразу погрузилась в сон.
***
– Полина, выходи! – прошипел злой голос. – Выходи, а то хуже будет!
Я пряталась за стеной и старалась дышать как можно тише. Знала, что если выдам себя – то мне конец. Сердце испуганно трепыхалось в груди и замирало от этого вкрадчивого «По-ли-на». Кричать мой преследователь боялся: место здесь не слишком людное, но и не заброшенное. Если попадется патрулю, к нему возникнут вопросы.
Эта игра в прятки длилась уже достаточно долго, чтобы у него закончилось терпение, а у меня – силы. Перебраться бы чуть дальше, там, у площади, всегда людно, можно позвать на помощь, кликнуть полицию.
Я долго прислушивалась к звукам по ту сторону массивного кирпичного забора, только потом решилась медленно двигаться вправо, к дороге. Но стоило сделать несколько шагов, как темный силуэт прыгнул сверху, перегораживая мне дорогу…
От ужаса я сразу проснулась и села на кровати. Отчетливо заболели запястья и ребра, мне было трудно дышать. На мгновение показалось, что я лежу на любимом ортопедическом матрасе, но сетка на кровати скрипела и впивалась в бедра через тонкий матрас.
Все та же больница святой Фанасии, с невозможным Ильей Андреевичем. Незнакомая мне Полина опасалась его, отчего ее сердечко и сейчас испуганно трепетало. Я же считала самовлюбленным юнцом. Да у него еще ординаторское молоко на губах не обсохло, а уже отпаивает бесчувственных девиц экспериментальными зельями!
Хотя, конечно, спасибо ему. Не знаю, что там случилось с Полиной, но ей пришлось не сладко. Не факт, что после такого и в нашей больнице бы откачали, здесь и подавно. Непонятно только, почему я оказалась в этом теле и что случилось со мной в моем мире. Все же поскользнулась и упала в реку? А дальше что?
Я немного подышала, разглядывая снег за окном, затем устроилась на кровати и закрыла глаза. Что бы там ни было, но если попала в передрягу, то выбираться из нее лучше отдохнувшей.
 
Глава 2
 
Выспаться этой ночью у Ильи так и не вышло. После утопленницы ему привезли еще троих тяжелых, с которыми пришлось провозиться по нескольку часов, разрываясь между операционными и реанимационными палатами. Пусть он лично никого не резал и не шил, зато давал эликсиры и следил за их воздействием. В тяжелых случаях мог и лично магией поспособствовать, чтобы вытащить больного с того света, хотя не всегда и это помогало. Как говорила Стеша – если Безносая наметила себе жертву, она без нее не уйдет, и сам Отец Небесный не поможет.
А утопленнице повезло: патрульные вовремя заметили и выловили ее, затем доставили в больницу. По пути пытались оказывать помощь, но без особого результата. Дошло до того, что в приемном Софью хотели сразу отправить в морг, но вмешался Илья, заметив слабое биение жизни. Видимо, зимний холод помог девушке столько продержаться, да и крепкий молодой организм цеплялся за жизнь, как мог.
Даже с медовой водой реанимация изрядно затянулась, все это время Илья отстраненно думал, как так вышло, что молодая девица оказался в темных речных водах. Одета хорошо, гребни в волосах непростые, ухоженная, и телосложения хрупкого, точно гимназистка. А едва очнулась – и пожалуйста, Софья Павловна, пятьдесят семь лет.
Эти рассуждения Илья дисциплинированно внес в тетрадь, где отмечал все эффекты медовой воды. Пока еще этот эликсир официально не признали и не внесли в реестр, но на ближайшем заседании научного совета – наверняка признают. В производстве он был непростым, требовал магических вливаний, на поток такой не поставишь, но и эффект давал просто потрясающий. Софью буквально вытащил с того света, а спутанность сознания – дело временное. Надо ли ждать многого от девицы, которую буквально вытащили из лап Безносой?
Смена заканчивалась в восемь утра, перед уходом Илья заглянул к мирно спящей Софье, но не стал тревожить, решил проведать позже. Но вместо дома он отправился в чайную на Третьей Лесной, расположенную впритык к зданию специального следственного управления в надежде поймать там старшего лейтенанта Ахметова. Старинный приятель мог работать сутками, но привычке начинать день с чашки ароматного чая с долькой лимона не изменял. Вообще-то Илья и так написал обращение в полицию по поводу Софьи, но что-то все равно скреблось внутри. С чего бы молодой девице падать с моста в Хомку? Не помог ли ей кто-нибудь? А если так, не попытается ли довести начатое до конца?
Дожидаться трамвая было долго, пришлось ловить один из курсировавших по городу такси-мобилей. Те стоили прилично, зато экономили время. На небольшие расстояния Илья предпочитал ходить пешком, но до Третьей Лесной было далековато, потому пришлось трястись в салоне такси и слушать гул мотора.
А ведь он еще помнил те времена, когда по улицам Снежеграда ездили верхом или в экипажах. Использовать их в городской черте запретил нынешний государь Павел Иоанович, большой сторонник прогресса и ненавистник навозных куч. Так в обиход вошли трамваи с двигателями на магических накопителях и норнгские мобили. В Руде недавно тоже открыли их производство и даже представили несколько доступных для покупки моделей.
К чайной они подъехали быстро, Илья расплатился с водителем и отправился к яркой зеленой двери на первом этаже старинного здания. Отсюда была видна и громада специального управления с пронзающими небо шпилями, и Центральная больница, о которой вспоминала Софья. Непонятно, с чего бы? Интерьер у той совершенно иной, если бывал – с другими не спутаешь.
Внутри чайной Илью окутало теплом, а еще – пряными и сдобными запахами местной выпечки. Народу здесь всегда было с избытком, и заказ приходилось делать самому. Илью это раздражало, да и чай он любил пить из личной чашки, а не из тех, что прошли через сотни рук. Зато Ахметов был на месте, устроился у окна с целым чайником, а рядом с ним стояла тарелка пирогов.
Илья тоже заказал себе чай и порцию блинчиков с мясом. Питаться вне дома он тоже не любил, но при такой загруженности часто не оставалось другого выбора.
Ахметов по службе голодным вороньем кружил по городу, а то и по всему царству, поэтому не отказывался перекусить в любое время и в любом месте, а эта чайная была у него любимой. Этакая точка спокойствия, после которой можно и дальше лихо бороться с преступным миром Снежеграда.
– Илья Андреевич, – махнул он стаканом.
– Макар Григорьевич, – Илья вернул ему приветствие и устроился напротив старлея.
Выглядел тот неважно, наверняка снова злоупотреблял работой вместо нормального отдыха. Карие глаза потускнели, темные волосы отросли сверх всякой меры, а под левым глазом расплывался синяк. Старлей был на несколько лет младше Ильи, выше ростом и шире в плечах. Когда забывал вовремя бриться и стричься, приобретал весьма зловещий облик, наверное потому до сих пор и не женился после первого, неудавшегося брака.
Илья когда-то спас Макара от смерти, так и познакомился с тогда еще курсантом Ахметовым. Теперь они периодически пересекались по делам службы, а то и просто так.
  
– Как здоровье? – спросил Илья, чтобы завязать беседу, затем сделал глоток чая.
Заваривать его здесь умели. Напиток был в меру крепким, отдавал травами и слегка вязал на языке, пироги тоже пекли отменные, не жалели в них начинки и не экономили на продуктах. Потому народ в чайной не переводился, здесь даже не было стульев, только столы, расставленные вдоль окон.
– Колено ноет, – пожаловался Ахметов. – И в желудке стало жечь. На обследование не зови, дел много, спать не успеваю. За последние недели столько подозрительных рож в столицу подтянулось, что начальство на себе волосы рвет. Нас с Эльвирой в хвост и гриву гоняет. Главное – гости все эти вроде бы приличные, часть – иностранцы, а все как один по краю закона ходят. И что им понадобилось – непонятно. Так что вдруг заметишь кого подозрительного особенно со странными предложениями – сразу же дай знать.