"Фантастика 2025-124". Компиляция. Книги 1-22" (СИ)

Орк потупился и, отрицательно помотав головой, ушел.
После Шаман начал творить какое-то странное действо. Он взял котелок, насыпал в него какой-то грязи, песка, золы, воды, все перемешал, напевая странный мотив без слов. Смысла в тексте его песни я не чувствовала, но благодаря этому мотиву грязь в котелке будто забурлила без огня, а потом начала шевелиться, будто выпуская щупальцы. Я едва не приподнялась повыше, чтобы разглядеть, но Халмир дернул меня вниз и придавил на удивление сильной для такого сухенького старика рукой. Впрочем, кажется, на мои метания никто не обратил внимания – все люди и орки были поглощены ритуалом.
  
Затем Шаман кивнул на первого из пленных. Человек испуганно забился и попытался сопротивляться, но двое орков схватили его с двух сторон и подтащили к колдуну. Легко, будто бумагу, они разорвали его рубаху, обнажая плечо. Неожиданно шаман выхватил откуда-то странный кривой клинок, лезвие его зависло буквально в миллиметре от глаза пленника.
– Ты хочешь жить, человек? – с акцентом спросил оркский шаман на языке караванщиков.
/\/\/\
– Ты хочешь жить, человек? – с акцентом спросил оркский шаман на языке караванщиков, держа нож в миллиметре от глаза пленника.
– Да, – выдохнул тот еле слышно.
– Твои глаза словно два камня агата, они прекрасно подойдут для моих зелий. Ты хочешь этого, человек?
– Нет, пожалуйста! – взмолился несчастный.
– Ты согласен быть живым и с обоими глазами, но подчиняться мне?
– Ты хочешь сделать меня рабом?! – ахнул человек.
– Нет, ты будешь свободен. Свободен как птица. Ты согласен? – он убрал нож от лица своей жертвы. Тот кивнул, но шамана это не устроило. – Говори! – велел он.
– Да… да, я согласен!
Резкое движение клинка, и нож срезает кожу на плече несчастного. Тот кричит от боли, а шаман со спокойным выражением окунает руку в черную грязь, намешанную в котелке, и шлепает ее прямо на рану:
– Будь свободен, как Золотой Сокол! Лишь солнце укажет тебе путь, брат!
Человек замолк, и сперва я подумала, что потерял сознание, но потом увидела, что нет. Он был ошарашен и будто перестал понимать, что вокруг происходит. Орки оттащили его в сторону и бросили на песок. Мужчину пошатывало, и он удивленно держался за свое плечо. Через какое-то время он оторвал окончательно свой и без того разодранный рукав и оттер черную грязь вперемешку с кровью с плеча. Раны там не было, только на коже так и остался не исчезающий черный рисунок в виде сидящей боком птицы с крючковатым клювом.
Через этот же ритуал провели и остальных избранных, никто из них не посмел отказать страшному шаману. Один попытался молчать, но ему в ногу всадили нож, заставив отвечать. Если рана на плече заживала немедленно после окончания ритуала, то ногу несчастному лечил, посмеиваясь, один из орков.
Когда последний из избранных получил свою татуировку, стало понятно, что теперь пришла наша очередь. Люди занервничали, а я растерянно смотрела на избранных. Орки сняли с их рук веревки, и это почему-то привлекло мое внимание. Они действительно стали свободны? Что это за странная игра?
Тем временем Шаман что-то спросил у окружающих орков, я не успела сконцентрироваться, чтобы понять, в чем суть, но они начали ругаться.
– Присмотрите за пленными, – велел Шаман, поднимаясь на ноги. И я с удивлением поняла, что он обращался к освобожденным людям.
Орки разбежались по лагерю, что-то разыскивая, Шаман на них прикрикивал, костеря за тупость и разгильдяйство. Освобожденные приблизились к нам, растерянно переглядываясь. Почему-то они, хоть и не были связаны, не пытались бежать, не бросались к бывшим друзьям, чтобы освободить из веревок. Просто стояли истуканами, будто слегка не в себе.
– Ну, уж нет, не позволю сделать из меня раба, – неожиданно пробормотал один из воинов, отбракованных из-за того, что его раны не слишком хорошо заживали. Он резким движением сорвал со своих запястий веревку, которую перетирал обо все подворачивающиеся на дороге острые камни все эти дни, кое-как, пошатываясь, поднялся на ноги и рванул в сторону реки.
– Что ты задумал? – шепотом крикнул ему один из получивших татуировку.
– Пусть лучше меня сожрут крокодилы при попытке побега, но дольше я здесь не останусь.
Остальные люди тоже заволновались-заворочались, не решаясь ни побежать следом, ни остаться на месте. Я замерла, не зная, что делать. Перспектива встретиться лицом к лицу с крокодилами не вдохновляла от слова совсем. Но все же еще пара человек попытались последовать за первым.
Вдруг откуда-то из кустов выскочил молодой орк из тех, что приехали с Шаманом. Он принялся ругаться на орчьем, выхватил саблю, но первый беглец быстро его обезоружил и оттолкнул.
– За мной! – прокричал он, вскинув саблю вверх.
Еще несколько человек из оставшихся приободрились и рванули следом… но шум привлек внимание остальных орков.
– Не сдавайтесь, смерть в бою лучше рабства! – вскричал главный беглец, словно поднимая остальных на бой… но тут ему в голову прилетел метко брошенный Шаманом камень, и он упал ничком в песок.
Все произошло так быстро, что я ничего не успела сообразить. Остальных беглецов быстро скрутили и усадили на место, угостив парой ударов для острастки.
– Вам велели сторожить пленных, бездари! – рыкнул, подойдя, Шаман. И неожиданно те, кто получил татуировки, согнулись от его слов, словно в приступе боли. Шаман просто ругался на них, а они корчились, будто избивал. – Следите за пленными! Если хоть один уйдет, вам не поздоровится, – велел он напоследок. И теперь уже получившие татуировки с уважением склонили перед ним головы. Потом колдун подошел к бессознательному телу первого беглеца.
– Сильный воин, храбрый, – заметил один из орков. – Хорошее приобретение для племени. Как он обезоружил Кхархура!.. – он прицокнул с уважением.
– Слишком непокорный, – поморщился Шаман.
– Как и должно члену племени Золотых Соколов!
– Нет, слишком непокорный. У меня нет времени ломать его волю, и так уже с тем огненным намучились, – отмахнулся Шаман, и его огромные лапы потянулись к человеческому горлу.
Я почему-то сразу поняла, что дальше будет. Перед моими глазами промелькнула картинка того, как здоровые зеленые руки обхватывают голову жертвы и резко дергают назад и вбок, с противным хрустом ломая позвоночник…
– Нет! – вскрикнула испуганно, и только потом поняла, что это мне лишь показалось, что этого не случилось, лишь привиделось.
– Глупости творит зверюшка безмозглая, добрый господин. Не слушайте ее бессмысленные бредни, добрый хозяин. Испугалась диковинка, вот и кричит, она часто кричит без всякого смысла! – забормотал-залебезил он, пытаясь меня прикрыть.
Халмир резко прижал меня к себе, заставляя уткнуться лицом ему в плечо и замолкнуть.
  
Глава 12
 
«Дура, какая же я дура!» – крутилось в голове, пока я сидела, уткнувшись носом в хилую грудь Халмира. Его руки ласково поглаживали меня по плечам, но и так было понятно – я привлекла к себе совсем не нужное сейчас внимание. Он что-то судорожно причитал над моей головой, но и одного панического взгляда, пойманного мною, хватило, чтобы понять – я попала.
– Что это? – прорычал Шаман где-то над моей головой на оркском.
– Это дар тебе, о Великий Шаман, – пафосно провозгласил глава отряда – орк с кольцом на клыке. – Это дитя Духов Пустыни, что попалось в плен глупым людям. Оно говорит на языке пустыни и способно летать. Уверен, если люди позволили бы ему вырасти и стать взрослым, оно стерло бы с земли один из их городов, но в твоих силах будет уничтожить это создание и извлечь из него пользу для племени.
  
Я в панике глянула на Халмира, но он ответил растерянным взглядом – он не понимал, что я услышала.
– Занятная зверушка, – пробормотал Шаман.
Вдруг резкий рывок за крыло оторвал меня от Халмира и бросил на песок. Больно. Ладони я рассадила в кровь, в левую даже впился какой-то камешек. Я затравленно огляделась, надеясь увидеть сочувствие в окружающих, но орки смотрели на меня сверху вниз, будто на… нет, не как на зверя. В моем мире, наверное, даже грязная собачонка, которую кто-то пнул походя, вызвала бы больше сочувствия. Они смотрели на меня, словно на предмет, как на дешевую китайскую роботизированную игрушку, которая может двигаться и издавать звуки, но уж точно ничего не чувствует, а, если ее разбить, то нестрашно – мама другую купит и получше. А вот люди смотрели со страхом, но делать что-либо или хотя бы подать голос не смели.