Тараканьи бега - 2 (СИ)
— А подробней? — буркнул я.
Смотреть на себя в игрушечном исполнении, а тем более, брать в руки — было почему-то неприятно.
— Нет! — отпрянула от меня служка. — Так не интересно!
«— Господин, не требуется. Я о таких читала.
«— И я хозяин. Классная штука!
— Надо же…
Я обернулся, глазки у девчонки распахнулись, бровки взлетели, губки раскрылись:
— А ты ещё любопытней, чем я думала! Иди, ещё встретимся.
— Погоди…
«— Господин! Хозяин! — в один голос внезапно запаниковали обе коррелятки.
А таких случаях спорить с ними — подтверждено! — не следует.
И моему Восприятию только по остатку боковым, почти уже задним, зрением удалось зацепиться, как с девчонки слетела насмешливость, и она тяжело вздохнула… Но тут коррелятки почти всеми своими четырьмя ручками отвернули от неё мою голову.
Пока шёл к Гнотусу, спросил: что всё это было?
«— Господин, в здешнем языке есть загадка-поговорка: что бывает, когда Анатаити перестаёт смеяться? Типа вашей о горестной судьбе того, кто смеётся предпоследним. Мы еле успели уйти, а то б могли и узнать.
Что-то не нравится мне это. Ладно, а что с игрушкой?
«— Активируете, и появляется Ваш двойник. Минута в сутки. Напрямую Вы им управлять не можете. Но он действует так, как действовали бы Вы. Двойник. Только абсолютно … м-м-м… пацифичен — ни нанести физический урон, ни накладывать боевой каст не в силах. Поднять чашку чая, например, способен, а выплеснуть из неё кипяток в лицо врага — нет. Что с ним, Вы не видите, не слышите и потом, при новом появлении, от него не узнаете — не разведчик тоже. Создан, чтоб подшутить. Только.
Ну, чего ещё ждать от богини проказ?
К Гнотусу после всего этого я подходил настороженно, но — никак и ничего. У него даже своей кельи не имелось — так, закуток, где сидел и гнусно улыбался вырезанный из дерева длинноносый худой оборванец. Положил перед ним монету — она слабо звякнула и пропала.
Да уж, в натуре он более пафосен. Пожал плечами и пошёл к Море.
— Явился! — “поприветствовала” меня старуха, сидевшая на скамейке у деревянной скульптуры ещё одной старухи. Но если деревянная была вся из себя аккуратненькая, гладенькая, то живая отчётливо напоминала нашу бабу Ягу. — Ну и разит от тебя!
Я вспомнил предупреждение студентки и невольно потёр пальцами щеку. Старуха поморщилась:
— Мою госпожу шутки её сестрички не раздражают, но чего тебя понесло к этому помойному прощелыге?!
Очень захотелось ответить, мол, на себя посмотри!
«— Господин, не отвечайте!
«— Хозяин, молчи!
— Тьфу, ты! Опять бесплотные! Там в ваших нижних мирах это модно, что ли?!
Но я уже опомнился: не стоит кидать понты перед служительницей Смерти. Просто молча развёл руками.
— Глядишь ты, какие нынче осторожные гости пожаловали… — поморщилась старуха. — Ладно, давай золотой!
Спорить не стал — положил монету ей в протянутую ладонь. Обалденно пронаблюдал, как золото неспешно утонуло внутрь сквозь серую кожу. А следом старуха провернула ещё один фокус: она пальцами другой ладони обхватила своё запястье, провела ими к ладони, выше, к пальцам, и выдернула из них кинжал.
— Как видишь, мы тоже шутковать можем, — съязвила она и резко, словно в драке, словно желая порезать мне руку — да и всё остальное, что попадётся под лезвие! — круговым движением взмахнула клинком. Но сталь остановилась в миллиметрах от моей ладони. — Бери.
«— Х-хозяин…
Предупреждать меня уже было не нужно. Позвоночник и без того морозил рёбра.
Рукоятку кинжала по-прежнему сжимала старуха, пришлось взяться за лезвие. Она чуть дёрнула кинжал на себя. Чуть-чуть. Хватило. Ладонь сразу стала мокрой.
— Как видишь, — равнодушно проговорили сухие губы, — нужны ножны. Неделя тебе. Ищи. Иди.
И я пошёл. Интерфейс у меня был настроен так, чтоб системные сообщения глаз не застилали — лишь призывно мигала в таких случаях звёздочка. Сейчас она мигала тоже. Но извещение не пряталось оно горело километровыми буквами:
Задание: вложить кинжал в ножны.
Тип задания — божественный.
Срок исполнения — 7 (семь) суток.
Требования: Исполнитель — Сверг(Лекс).
Награда — приобретённая смерть.
Штраф — потерянная жизнь.
Отсчёт пошёл:
167-59-59, 167-59-58…
Более-менее очнулся только у врат. Помогло, когда от меня недалеко от выхода отпрянула встречная. Понял: хватит из себя потерпевшего корчить. Встряхнулся. Парнишка-студент ждал.
— Э-э-э… — он тоже отступил от меня. Ну, да, кинжал я по-прежнему держал в руке, правда, теперь за рукоятку, и с неё на пол капля за каплей падала кровь. — Что-то случилось?
— Пообщался со служительницей Моры, — буркнул в ответ. — Порезался.
— Смелый Вы, — покачал он головой и кивнул на ладонь: — Подлечить?
Я встряхнулся, убрал клинок в Рюкзак и отказался:
— Сам попробую.
Но моё начальное Исцеление на эту царапину не подействовало. Всё было, как обычно: и тепло каста, исходящее из пальцев, и холодок заживления вдоль пореза, но он после этого не закрылся. И опять вдоль позвоночника словно просквозило. Протянул кровоточащую ладонь парню:
— Ладно, давай ты…
Он спешить не стал, сначала спросил:
— Какой у Вас уровень лечилки?
— Второй, — и не ожидая вопроса, продолжил: — пробовал “малым исцелением”.
— Странно… Должно бы сработать. А можно посмотреть на тот кинжал? Это же от него рана?
Достал, взялся за лезвие, протянул парню. Он, аж, руки за спиною спрятал:
— Нет! — только из Ваших! — чуть наклонился и сглотнул: — У-у-у! Жуть какая! От Моры подарочек?
— Да. И что? Рану закрыть сможешь?
— Закрыть? — и кивнул: — Правильный термин. Закрыть смогу. Не смогу вылечить. С этим — к мэтрам. Или к тёмным.
— Почему?
— Магия смерти. И здесь требуется не лечение — не концентрирование силы жизни, а рассеивание противоположной стихии. Кровь-то я остановлю, но эффект, как от Кровотечения, останется. Вы будете продолжать терять Здоровье.
— Сильно?
— Не знаю. Дойдём до Академии — определимся.
— Закрывай. Чего зря кровью следить.
— Тогда с Вас ещё одна драхма! — и парень извинился: — Это гильдейское требование. За бесплатно исцеляем только неимущих. А я с драхмы пятьдесят грошей в гильдию сдам. Мне десять золотых на вступительный взнос с таких выплат накопить надо. Драхма — минимальная оплата. Если б сустав вправить — тоже драхма.
— Понял. Делай.
Пока шли — минут десять — утекло почти сто хп. В час это будет шестьсот. Стандартная склянка малого исцеления восстанавливает тысячу. Всего у меня его — около восемнадцати тысяч. За ночь потеряю треть. Да за что такая немилость?! Ничего себе — получил награду!
«— Хозяин, а это не из-за Гнотуса? Может, они не особо ладят?
Глава 23. Академия
22. Академия
– “Не ладят” — это ещё мягко сказано, — проворчал мэтр Агведус. — А сейчас особенно. Вроде бы, он недавно над нею не сильно удачно пошутил.
Тоже мне бог! «Не шути с женщинами! Эти шутки глупы и непристойны!» — вспомнил я Козьму Пруткова. А этот ещё нашёл над кем…
Порез мне вылечили. Довольно оригинальным способом — пришлось порезать им ладонь в том же месте второй раз. Хорошо, что шрамик от лечения студентика ещё не рассосался, я опять взялся за клинок, аккуратно так, чтобы лезвие легло прямо на него, а потом, как немедни старуха, протянул лезвие вдоль ладони. Получившийся порез залечить хватило даже моей силы. А парню влетело. Оказывается, на каком-то семинаре им уже толковали, что ключ к лечению от многих проклятых предметов — в самом предмете, так что, студиоз должен был это знать. И у него отняли драхму. Что характерно, мне её всё равно не вернули.