"Фантастика 2025-73". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)

Н-да… Как и ожидалось, заведение нас встретило пустым залом. Семь рядов длинных деревянных столов, мощные лавки, отполированные до блеска задами посетителей, потухший камин с висящим на крюке закопченным до черноты котлом, дверь, видимо в каморку, сразу же за барной стойкой, лестничный марш с перилами, уходящий на второй этаж, и пыль. Всюду — на столах, на полу из горбылей, в плошках светильников с торчащими из застывшего жира фитилями — она лежала ровным нетронутым слоем. Я выглянул в окно. За время наших блужданий полдень сменился мягким сумраком вечера. Не мал оказался город, ничего не скажешь, может, не мегаполис, но уж точно не провинциальный городишко.
  
— Значит, так, — начал распоряжаться старший товарищ, — дверь запри, вон засов в углу стоит. И окна закрой ставнями. А я проверю второй этаж и займусь освещением.
— Мы что, тут остановимся? — спросил я, когда он снова вернулся в зал.
— Тебе что-то не нравится? — Хас шел вдоль стен, зажигая фитили в светильниках. — Дверь крепкая, окна закрываются, комнаты с кроватями опять же. Или ты предлагаешь другое место поискать для ночевки?
При свете трепещущих в глиняных чашах язычков пламени зал преобразился. На стенах заплясали тени, в углах скопился мрак.
— Я думал, мы дальше пойдем…
— Корнеев, у тебя что, обсидовит до краев заряженный пониже спины встроен? — поддел маг. — Мы уже часов шестнадцать на ногах. Отдыхать когда-то надо. Скажи еще, что не устал.
— Устал, — нехотя признал я и тут же ощутил груз пройденных дорог тяжестью в ногах и ломотой во всем теле.
— Вот и я устал. — Хас тяжело плюхнулся на лавку. — Давай, боец, разожги камин. Неуютно здесь.
Я присел напротив очага и принялся шебуршить в нем найденной тут же кочергой. Стоило только тронуть толстый слой золы, как в воздух поднялись клубы черной сажи, от которой я отчаянно расчихался.
— Ну-ка, отойди, курсант! — Эксперт-маг отодвинул меня в сторону, щелкнул пальцами, и в самом дальнем углу зала родился маленький прозрачный вихрик. Потанцевал на одном месте, раскачиваясь из стороны в сторону, а потом уверенно двинулся по комнате, втягивая пыль и паутину и теряя прозрачность.
— Здорово! — восхитился я.
— А, детские шалости, — отмахнулся Хас.
Вихрик тем временем добрался до нас, взъерошил волосы у обоих, пошелестел капюшонами курток и нацелился на кучку золы. Потрогал серым хоботком, втянул, сразу превратившись из пыльно-серого в мутно-черный, и ускакал вверх по ступенькам лестницы. Тот факт, что наш уборщик проигнорировал дверь за барной стойкой, вызвал у меня интерес. Я указал на этот феномен товарищу, и тот, не потрудившись топать за светильником, просто зажег перед собой маленький шарик-осветитель и отправился исследовать непознанное. Я не отставал.
Дверь запирал, что интересно, врезной замок. Не засов, не крюк или амбарный кусок железа. Прогресс, однако: врезные замки почему-то, кроме Земли, мало где распространены. И вдруг такое чудо в забытой Мастером дыре… Ключа к замку, разумеется, не нашлось, но Хасиддо это не остановило. Он поднес ладонь к замку, в котором тут же затрещало, защелкало. Дверь нехотя отворилась, и товарищ, предостерегающе подняв руку, шагнул внутрь. Выждав для порядка секунд десять, я сунулся следом.
Шарик света висел под оказавшимся неожиданно высоким потолком, освещая все ровным золотистым светом. Я присвистнул. Ничего себе каморка папы Карло! Помещение оказалось навскидку раза в четыре больше самого зала, уставленное аккуратными рядами стеллажей от пола до потолка со множеством полок, мешками, корзинами, бочками… Протер ближайшую полку пальцем. Ни пылинки! Я ходил меж нетронутых безжалостной рукой Времени запасов: всюду основательность и порядок, все дышит хозяйственностью. Ни тебе мышиного помета, обязательного для амбаров, ни паутины в углах… Такое ощущение, что хозяин только что закончил уборку и отлучился на минуту. Это при общем-то запустении! Все чудесатее и чудесатее…
— Магия, — пояснил Хасиддо, — какое-то несложное хозяйственное заклинание, чтобы продукты не портились. Весьма кстати, ибо жрать, как ни крути, надо. Давай-ка, Корнеев, организуй ужин!
С этими словами он вышел наружу, а я, подхватив с полки объемистую, но пустую корзину, принялся складывать продукты.
Ужинали при свете жарко пылающего камина. Готовить было откровенно лень, да и, заглянув в котел, я, брезгливо поморщившись, снял его с крюка и убрал подальше. Вместо этого нарезали запечатанную красным воском головку ярко-оранжевого сыра с крупными дырками, ветчину, разложили на блюде какие-то овощи, а принесенные мною колбасы товарищ предложил обжарить на огне в том же камине. Я не возражал и теперь, сидя на табурете с кружкой отличного красного вина в одной руке, другой вращал ручку вертела. Отхлебнул как следует и теперь с удовольствием наблюдал, как они жарятся, шипя пузырьками жира и распространяя умопомрачительный аромат. Эх, хорошо…
Волшебный шарик чуть теплился под беленым потолком, сквозь щелочки в ставнях единственного в комнате окна проникал серебристый звездный свет, тонкими лучиками опускаясь на пол и стену. Хас негромко похрапывал на соседней койке, мне же почему-то не спалось. Пестрые картины богатого событиями дня бесконечным хороводом кружили перед глазами, слишком яркие и живые, чтобы отправить их в разряд воспоминаний. Я представлял, как буду рассказывать все это Скреллу и сотоварищам, а те станут внимать мне с открытыми ртами и явной завистью…
Что-то поменялось. Я протер глаза. Передо мной чуть светился сгусток молочного тумана, клубясь и перетекая из одной неясной формы в другую.
— Что за…
— Извините, не хотел вас напугать, — раздался бестелесный голос.
Я сел на койке, сон упорхнул испуганным воробьем.
— Кто вы?
— Всего лишь хозяин этого дома. В прошлом, разумеется.
Призрак, значит. Понятно. Тут же мелькнуло в голове: как он со мной общается, раз бестелесный? Органов для вибрации звука и резонации, то есть голосовых связок и рта, у него нет по определению. Телепатия?
— Сударь, не утруждайте себя. Я действительно не могу говорить в привычном смысле этого слова, но мне доступно иное общение. Так что не сотрясайте зря воздух, еще разбудите спутника, а эта ночь и так бесценна, пусть отдохнет.
Я уставился на клок тумана уже с большим интересом. Мало того что сам хозяин апартаментов явился лично поприветствовать гостей, так еще и ночь какая-то необычная, понимаешь…
— Простите, не знаю, как к вам обращаться.
— Этош Ямминг, к вашим услугам.
— Артур Корнеев, рад познакомиться с хозяином приютившего нас дома. Мы тут сами похозяйничали у вас немного, надеюсь, вы не в обиде?
Сгусток тумана внезапно оформился сперва в размытый человеческий силуэт, а после — в плотного мужчину, с круглым лицом, носом-картошкой и пышными, загнутыми вверх усами. На белесо-прозрачной фигуре Этоша были просторная рубаха, нечто вроде жилета и бриджи, опускающиеся ниже колен, откуда в простые ботинки с пряжками тянулись полосатые чулки. Голову ночного гостя венчал такой же полосатый колпак с заваленным налево острым кончиком и крупным пушистым помпоном. В руке призрак держал уже знакомую плошку светильника, над которым танцевал крохотный, призрачный, как сам хозяин, огонек.
Ямминг присел на стоящий у койки табурет.
— О нет, не в обиде, конечно! Мне запасы теперь, сами понимаете, ни к чему, а гостей мой трактир не видел очень давно. Наоборот, я благодарен вам. Вы убрали мерзкую пыль и принесли пусть ненадолго, но жизнь в мое заведение. Вы не представляете, каково это для хозяина — бродить по собственному дому, видеть растущее день за днем запустение и быть не в состоянии сдвинуть даже пылинку! Так что это я у вас в долгу, Артур. Прошу, будьте моими гостями на эту ночь.
  
— А почему только на эту? — уже мысленно обратился я к Этошу; действительно, что я, как дурак, один в ночи разговариваю?
— Ларгос. Все дело в проклятом Ларгосе. Сегодня одна из восьми ночей в году, когда он не торчит в небосводе, так что вам со спутником повезло. Иначе, думаю, вы уже присоединились бы ко мне и прочим, не успевшим сбежать из Таллинг-Грога.