Захваченная Посейдоном (ЛП)

— О, маленький творец, каково это — быть отмеченной моими прикосновениями?
Обводя пятнисто розовый контур, я поднимаю руку и наношу еще один удар.
Я быстро поглаживаю место удара. Она так хорошо переносит порку, издавая самые красивые визги при каждом шлепке.
— Ты мне не ответила.
Еще один удар, и единственный звук, исходящий от нее, — это визг, когда я наношу следующий.
— Может быть, твоя киска расскажет мне, каково это, когда я тебя отмечаю?
Я успокаиваю воспаленную кожу, а затем скольжу пальцами между ее бедер и погружаю их внутрь, прямо рядом с щупальцем, опустошающим ее пизду. Ее холмик теплый и липкий. Ощущение ее желания вызывает такой вульгарный стон из глубины моего существа, что, клянусь, румянец на ее заднице становится еще более ярким.
С пальцев стекает ее возбуждение, я несколько раз входил ими туда-сюда, прежде чем обвести ими ее задницу. Она напрягается, как рак-отшельник, но меня это не устраивает.
— Скажи мне, кто я, маленький островок, — приказываю я, продолжая нападать на ее тело и призывая ее дать мне больше. — Скажи кто я для тебя.
— П-папочка, — хнычет она.
— И что твой папочка с тобой сделает?
Она качает головой, как будто не знает, как ответить на вопрос, и стонет от удовольствия, когда моя ловкая конечность скользит по ее чувствительной шейке матки.
— Ответь мне, Исла.
Я снова шлепаю ее по заднице.
— Что я с тобой сделаю?
— Я не…
Ее прерывает стон, песня восторга сирены, которая точно говорит мне, насколько ей нравится, как я играю в ее пещере. Вздох, а затем:
— Я не знаю.
Прижимая подушечку пальца к ее узкой задней дырочке, я поднимаю ее подбородок, чтобы она не могла избежать моего взгляда и была вынуждена признать правду о том, что я собираюсь сказать.
— Я позабочусь о тебе, Исла. Тебе не нужно бояться или нервничать. Расслабься. Отпусти. Доверься мне, я позабочусь о тебе и позволь мне контролировать ситуацию.
Я убираю ее волосы с лица.
— Я обещаю, что подарю тебе только удовольствие.
Пока мой член все еще находится в ее влагалище, я одним пальцем пробиваю ее темный порт. Медленно, в устойчивом ритме, я вхожу и выхожу из нее. Ее грудь вздымается, и ее взгляд встречается с моим, как будто она ищет якорь, который удержит ее в потоке стимуляции.
Я связываю ее своими щупальцами, давая ей необходимую опору, и тянусь к трезубцу, прислоненному к моему трону. Центральный зубец на несколько дюймов выше двух других и слегка закруглен на кончике. Идеально подходит для того, что я хочу с ней сделать.
Когда я убираю палец из ее задницы, она протестующе качает головой, но ничего не говорит. Как будто она смущена тем, как ей понравилось чувствовать меня в своей заднице, и не хочет полностью признать, что хочет большего.
— Не волнуйся, мой жаждущий маленький источник, папочка не позволит тебе расстраиваться.
Я заменяю палец средним кончиком трезубца и вхожу в нее, пока внешние зубцы не упираются в мясистую плоть ее задницы.
Она стонет и извивается, отталкиваясь назад, чтобы пронзить себя длинными кончиками копий. Ее нежная дырочка кружится вокруг центрального зубца, облегчая ее раскрытие. Я жадно наблюдаю, как она насаживается сильнее, растягивая вход, готовясь к тому моменту, когда я войду в нее.
Я посмеиваюсь над рвением моей лисицы.
— Тебе это нравится, маленький островок, не так ли? Тебе нравится держать в заднице волшебный трезубец твоего папочки, пока я трахаю твою пизду щупальцами.
— Да, — выдыхает она.
Ее голова качается из стороны в сторону, а глаза закатываются, пока я регулирую наклон.
Ее прекрасный рот открыт, как у рыбы, вытащенной из воды, пытающаяся дышать, но я знаю, что моей рыбе-ангелу нужен не кислород. Она жаждет еще больше моих песчинок. Поднося один из своих свободных придатков к ее губам, я обвожу контур ее плюшевых розовых губ. Моя сирена приветствует мой кончик кончиком своего языка, томно касаясь меня и расслабляясь под моей лаской.
Размеренные импульсы моего трезубца и моей божественности задают тон тому, как она заботится обо мне своим нетерпеливым ртом.
 
— Сильнее.
Ее жадные маленькие ручки схватили меня, ее губы поцеловали одну из моих чувствительных морщинок, прежде чем она продолжила скользить языком по моему кончику.
Я посмеиваюсь над пылом моей хорошенькой маленькой девочки.
— О, я дам тебе больше. Я затоплю каждую твою яму и похороню тебя в своих песчаных глубинах.
— Да, — выдыхает она перед тем, как засосать мое щупальце в рот.
Это единственное приглашение, которое мне нужно. Я вытаскиваю трезубец и заменяю его одним щупальцем, а другое щекочет ее язык. Мои руки ласкают ее грудь, а два оставшихся щупальца целуют ее ноги. И все это время мой чудовищный член трахает ее бездну, ныряя в потоки ее возбуждения.
Касаясь кончиками пальцев поверхности ее гибкой плоти, погружаясь в ее тело, как в зыбучий песок, я восхищаюсь тем, как ее мягкость поддается моим прикосновениям. Я катался на волнах и видел глубины морей, но никогда не чувствовал такой связи с другим человеком, как с ней.
Потребность наполнить ее, воспитать ее, владеть ею одолевает меня, доводя до безумия. Мы — клубок конечностей и желаний, пойманный в сеть экстаза. В нашей страсти нет ритма. Я врезаюсь в нее с той же настойчивостью, с какой прилив разбивается о берег. Звуки, которые издают наши тела при столкновении, легко привлекли бы толпу, если бы не грозовое небо, обеспечивающее прикрытие.
Мой островок прижимается ко мне, выгибаясь, чтобы она могла дотянуться до меня. Я никогда не встречал человека, который бы наслаждался песком в своих трещинах так, как моя женщина. Чем глубже я вхожу в нее, тем сильнее сжимается мой мешок. Я готов посадить свою жемчужину, но сдерживаюсь изо всех сил, чтобы убедиться, что моя королева первой достигнет пика удовольствия.
По тому, как ее аромат, пропитанный сексом, смешивается с морским бризом, могу сказать, что она близко. Моя женщина мокрая, слюни стекают по ее подбородку, пока она сосет у меня, слезы текут по лицу от эйфории от того, что над ней доминируют, и, что самое приятное, ее сочные моллюски текут вокруг меня. Она извивается, как морская змея у меня на коленях. Но сейчас настал момент, когда она понимает, кто заставляет ее чувствовать себя так хорошо.
Намотав ее волосы на кулак, я удерживаю голову на месте, трахая ее лицо своим щупальцем. Каждый раз, когда она давится от длины, я шлепаю ее по заднице.
— Кто я?
— Папочка! — кричит она звездам, когда кончает. Щеки впали, рот набит, голос становится приглушенным, когда она снова искажает мое имя. Слово «папочка» никогда не звучало так хаотично и отчаянно, и мне приятно знать, что она всегда будет обращаться ко мне таким образом.
Ее удовольствие пропитывает мою длину, когда я вторгаюсь в ее воды. Сжатие ее стенок начинает вытаскивать мои жемчужины из кобуры, каждое сокращение уговаривает меня присоединиться к ней и позволить волне блаженства утянуть нас под воду. Но как бы красиво она не лежала у меня на коленях, я должен видеть ее лицо, когда наполняю ее своим драгоценным семенем.
Она такая податливая, ее сытое тело движется, как медуза, когда я разворачиваю ее лицом к себе. Сидя прямо, я держу ее над бедрами с помощью множества щупалец. Ее талия покрыта моими кольцами. Она зарыта настолько глубоко, что мне виднеются только ее сиськи и блестящая киска.
Используя свои конечности, развожу ее ноги так, чтобы видеть, как мой член с щупальцами полностью захватывает ее. Искушение засунуть одно из моих щупалец ей в горло непреодолимо, но мне нужно услышать, как она стонет мое имя, когда я беру ее. Оставив одно в ее заднице, я дразню ее внутренние пещеры нежными поглаживаниями, пока мои присоски накачиваются в пылу.
— Правильно, я твой папочка. И я собираюсь сделать из тебя монстра, такого же как и я.
Мое щупальце заставляет ее живот выпирать, словно холм, который я могу покорить.