Захваченная Посейдоном (ЛП)

Мой член набухает. Я не могу больше сдерживаться. Мой рев может соперничать с любым громом, который Зевс мог послать на землю, мой выброс пронзил меня быстрее, чем удар молнии, которая привела меня сюда.
— Моя!
Она — водоворот, затягивающий меня все глубже и глубже, и я теряюсь в ее бездонных океанах. Я поднимаюсь к кульминации и выпускаю свое семя.
Я теперь никогда ее не отпущу.
8
Исла
Мы оба уставшие и изнеможенные, но он держит меня и тихо укачивает на коленях, издавая тихие шорохи, похожие на шум моря. Он смотрит на меня так, будто я самое дорогое существо на свете. Сокровище. Его сокровище.
Руки, губы и кончики щупалец нежно касаются моей кожи, а из глаз текут жгучие слезы. Я даже не знаю, почему плачу. Адреналиновый сбой, возможно. Или, может быть, я просто так долго этого хотела. Чтобы кто-то заботился обо мне, лелеял меня, доминировал надо мной. До этого момента я никогда не осознавала, насколько мне нужен кто-то, кто возьмет под контроль и снимет тяжесть мира с моих плеч. Теперь, когда я наконец-то получила чье-то безраздельное внимание и поддержку, это что-то во мне ломает.
Красивый разрыв.
Его пальцы обхватывают ожерелье на моей шее, а губы касаются уха, когда он шепчет:
— Моя.
Он не говорит это с вопросительной интонацией, но я знаю, что это вопрос. Это его последняя просьба, последняя возможность для меня отправиться в горы или остаться и быть его навсегда. На самом деле это не выбор, потому что я была его с самой первой встречи — просто не осознавала. Поначалу мой разум, возможно, боролся с этим, но мое тело и душа знали.
Я прижимаю ладонь к его сердцу.
— Твоя.
Сняв корону, он возлагает ее мне на голову.
— Теперь ты моя, — шепчет он.
— Невозможно избежать того, кто мы есть и кем можем быть вместе.
Здесь, с такими древними свидетелями, как мой песчаный человек, на троне моего Посейдона, на коленях у моего папочки, я стала его королевой.
Положив одну руку мне на затылок, все еще обнимая меня своими щупальцами, он целует меня с совершенно новой мягкостью. Подобно рассвету, пробивающемуся за горизонтом, это приглашение к новому дню. Впервые за долгое время в этой бухте снова чувствую себя как дома. Не знаю, какой будет жизнь, когда рядом со мной будет монстр из песка, но точно знаю, что я его, а он мой. Так что разберемся.
— Какого черта, Исла? Мне казалось, я говорил тебе не приближаться к этому пляжу.
Звук другого голоса лопает пузырь блаженства, в котором я плавала.
Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на человека, из-за которого чувствую себя маленькой с тех пор, как приехала в бухту Маунткасл. Билли, черт возьми, Джонсон.
— Что такое с вашей семьей и желанием портить скульптуры этого города?
Он явно думает, что я катаюсь по песку только для того, чтобы запятнать его драгоценную летнюю ярмарку. Хотя он наполовину прав, нет ничего священного в том, что я делаю на этом пляже.
Подойдя ближе, я вижу момент, когда он понимает, что происходит на самом деле. Его рот разинут, как рыбьи жабры, пытаясь ухватить кислород из воздуха, и видно, что он только сейчас понял, что я целуюсь не с большим комком песка, а с живым Посейдоном, наделенным собственной силой. Мой папочка поднимает нас со своего трона, его щупальца окутывают меня и скользят вперед.
— Тебе здесь не рады, — ревет он, все еще удерживая меня, слегка вставая между мной и Билли.
Глаза Билли широко раскрыты, и я клянусь, что жадный человек дрожит, как долларовые купюры, которых он жаждет, но не отступает.
— Кто ты и как ты разрушил все эти замки из песка, или это Исла ослушалась меня? Она такая же, как ее отец, никогда не слушает, что я ей говорю.
— Никто не говорит Исле, что делать, кроме меня. — щупальце вылетает наружу, и Билли едва успевает отпрыгнуть от него. Другое скользит ему под ноги, заставляя отступить так быстро, что он падает.
 
— Я слышал, как ты разговариваешь с моей девушкой, и больше не потерплю этого. Она красивая, добросовестная душа, которая любит пляж.
За моей спиной Посейдон возвышается над упавшим человеком, мстительный бог, защищающий своих.
— Теперь ты будешь относиться к Исле с уважением, или я похороню тебя в самом глубоком океане, где никто никогда тебя не найдет.
Клянусь, я чувствую запах мочи, когда Билли съеживается от страха перед моим папочкой. Он уползает от нас на коленях, и я не могу удержаться от смеха над мужчиной, суетящимся, как краб, вылезающий из кипящего котла. Возможно, он и не столкнулся с размахом гнева Посейдона, но что-то мне подсказывает, что этот назойливый человек больше меня не побеспокоит.
— Спасибо.
Я уткнулась носом в бок Посейдона и нежно поцеловала его в плечо.
— Спасибо, папочка.
Мой прекрасный мужчина улыбается мне так соблазнительно, что у меня внутри все сжимается.
— Я заставлю тебя благодарить меня всю ночь, пока твой рот не пересохнет, чтобы говорить, а голос не станет хрипловатым, как наждачная бумага. Я наполню тебя благодарностью и своим семенем.
Развернув его, как подарок, я снова полностью открыта морю и своему песчаному человеку. Потянув зубами за мочку моего уха, он наклоняется и говорит:
— Потому что теперь ты моя.
Я визжу, когда он быстро шлепает меня по заднице, и сразу понимаю, что эта ночь еще далека от завершения.
Эпилог
Много лет спустя
— Тебе следует отдохнуть, — говорит Посейдон, протягивая мне стакан холодного лимонада. Ледяной напиток утоляет жажду, а холодный стакан охлаждает мою потную щеку.
— Хватит волноваться, — говорю я.
— Я всегда волнуюсь за тебя. Я обязан заботиться о тебе и защищать.
Не слушая моих заверений, что со мной все в порядке, он одним из своих щупалец сбивает меня с ног и создает стул для моей задницы.
— Кроме того, тебе нужно сохранить свою энергию на потом.
Его греховное подмигивание заставляет меня ахнуть и слегка шлепнуть его по груди.
— Положи меня. Возможно, им понадобится помощь.
— С ними все в порядке, маленький островок.
Посейдон целует меня за ухом, а я смотрю на двух наших старших детей. Наши близнецы Атлантик и Пасифик, а также двое их младших братьев и сестер, Атлас и Серена, окружены кучей ведер, лопат и всех инструментов, необходимых для самостоятельного создания скульптуры из песка.
Хотя я не участвовала в соревнованиях с тех пор, как встретила Посейдона, мы все равно посещаем постоянно растущий ежегодный Летний Фестиваль. Я говорила о том, чтобы объединиться всей семьей и вернуть себе чемпионский титул, который у меня отобрали так давно. Но с этим придется подождать, пока они не станут намного старше. Прямо сейчас их маленькие ручки щипают и похлопывают, просто ради развлечения они формируют огромный самолет. Выглядит неплохо, хотя передняя часть слишком похожа на голову петуха.
Я делаю шаг вперед, чтобы помочь им это исправить, но Посейдон останавливает меня.
— Пусть они сами разбираются.
— Но я не хочу отсутствовать, как…
Он прикладывает палец к моим губам.
— Все в порядке. Ты рядом, если им понадобиться помощь, но они взрослеют, и очень скоро им придется уплыть в море и отправиться на поиски собственных островов и приключений.
Щупальца скользят по внутренней стороне моей икры, а поцелуи поднимаются вверх по шее.
— Как я могу помочь тебе расслабиться, маленький творец?
— Я в порядке. Ты и так слишком много делаешь для меня.
— Никогда не наступит день, когда это произойдет. Ни дня, чтобы я достаточно о тебе заботился, или заставлял тебя кончать достаточно, или отдавал тебе достаточно. Ты мой мир, маленький островок.
— И ты — земля, по которой я хожу.
Мы целуемся, прикосновение губ, которое начинается достаточно невинно, но становится таким же жарким, как палящее солнце на наших спинах.