Броневод (СИ)

— Кто⁈ — я как ужаленный подскочил с кресла, сегодня транспорт привёз нам вместо радости горе…
  
Глава 18
 
Флотилия уходила от Индийских берегов. Позади несколько месяцев боёв, переговоров и всевозможных событий. Трудные месяцы очистки индийского побережья от ростков, которые пустили на нем колонизаторы. Сейчас Индия бурлит, там идут сражения и войны, передел сфер влияния и поиск новых путей существования. Индия никогда не будет прежней, по крайней мере я надеюсь на это, ведь я сделал всё, что от меня зависело. Прибрежные форты и крепости разбиты, силы европейцев отступили вглубь страны, оставшись без поддержки метрополий, а там их встретили со всей душой, с поистине индийским гостеприимством. Армии махараджей, вооруженные разномастным оружием, от древних луков до современных мушкетов и артиллерии, с боевыми слонами и конницей, сейчас добивают остатки «просветителей» и «миссионеров», не забывая грызть горло и друг другу. Только Цейлон и Индонезия сейчас в том районе являются очагами мира и стабильности, ну и соседние с Индией страны, такие как Мьянма, Тайланд, Комбоджа и другие, по-быстрому выдавили из своих пределов европейские торговые миссии, боясь повторения Индийского сценария. Даже португальцам на Гоа пришлось туго, хотя их единственных мои войска не тронули от слова совсем. Волнения, охватившие Индию, перекинулись и на этот штат, так что сейчас португальцы заперты в своём форте и не знают, что им делать дальше. Вроде я тут и не причём вовсе, но зуб теперь на меня у них есть, хотя и сорится со мной им не с руки. Удержатся им на Гоа будет трудно, за них уже серьёзно взялись индусы. Единственный мой заход на Гоа вообще вышел очень забавным.
Мы явились туда для того, чтобы забрать припасы, что мои торговцы оставляли в португальском порту, перед этим как следует постреляв по английским и голландским колониям, и португальский форт при виде «Шторма», поспешил спустить свой флаг. Как потом оправдывался португальский губернатор Гоа: «Его просто ветром сдуло, это было недоразумение! Португальцы стоят до конца и без боя не сдаются!». Ну да, ветром конечно… В тот день он был необычайно силён, даже редкую рябь на море поднимал! Я предпочёл сделать вид, что не заметил конфуза. Португалия не представляла для меня опасности, а с кем-то в Европе мне торговать и разговаривать ещё надо.
По Индии широкими шагами шагало новое религиозное течение, связанное с моим именем, при этом миссионерством мои монахи почти не занимались, оно само как-то получилось… Жоховство нашло отклик в сердцах индусов почти всех каст кроме высших, но особенно у вайшьи и шудры, да и неприкасаемые почувствовали, что что-то могут изменить в своей жизни. Оно проповедовало равенство и миллионы далитов с готовностью перешли в новую веру (тем более, что она не запрещала молится прежним богам, как делало это христианство и ислам!), чтобы вырваться из кастового индуистского общества и дать своим детям шанс прожить более лучшую жизнь, чем их родители. Ведь кастовая система Индии существовала тысячелетиями, и не давала шансов потомкам низших каст подняться по социальной лестнице. Будь ты хоть Энштейном, но если ты родился неприкасаемым, то твой удел чистить до конца жизни сортиры, не смотря на твой гениальный ум. Индусы верили в перевоплощение и считали, что тот, кто соблюдает правила своей касты, в будущей жизни поднимется по рождению в более высокую касту, тот же, кто нарушает эти правила, потеряет социальный статус. Этакий религиозный кнут и пряник, высших брахманов (священнослужителей, духовных наставников, жрецов), чтобы сохранить свою власть! Ни мусульманское нашествие, закончившееся формированием империи Моголов, ни приход христианских миссионеров не поколебали фундаментальных основ кастовой организации общества Индии, до тех пор, пока к берегам Индии не пришли мои корабли…
Я теперь вдовец. Айрин больше нет на этом свете. В тот самый день, когда пришедший с родины транспорт принёс мне эту весть, я даже плакал, не стесняясь своих слёз. Всё же это была моя женщина, мать моих детей, моя жена, когда-то я её любил. Я вспоминал за бокалом вина её лицо и первые годы нашей совместной жизни, когда мы действительно были счастливы. Почему-то все её плохие поступки как-то стирались из памяти, и я оплакивал ту самую девочку, которую мы когда-то освободили из рабства, и которая так запала мне в душу. Беззаботную, неугомонную и весёлую. Что потом с ней стало? Может это моя была вина? Почему она решилась на то, что в итоге и привело её к гибели?
 
А решилась Айрин устроить переворот, сместив Гришу с моего «трона» самым радикальным образом. Убить его собиралась она проще говоря, как и Сидора, Алана, Дайона, отца Михаила и большую часть моего Совета. При этом она совсем даже не покушалась на мою власть, или по крайней мере не собиралась в ближайшее время, по крайней мере так она говорила своим сторонникам. Править страной в отсутствии мужа должна его жена! Сам Жохов говорил, что все равны, а значить женщина тоже имеет право властвовать, тем более, что она супруга правителя! Да вы на европейские королевские дворы посмотрите, сплошь и рядом там королевы правят! Так думала и говорила Айрин, последовавшим за ней немногочисленным миньонам, когда собиралась с духом на то, чтобы совершить массовое убийство.
Только вот сторонников у неё на удивление почти не было. Странная связь религии и светской жизни, что переплелась вокруг моего имени, удивительным и непонятным мне образом обеспечили мне верность людей. И на сколько я понял, у моих соратников всё было под контролем. Вообще это была спецоперация отца Михаила, который пристально присматривал за Айрин в моё отсутствие. Да и яд ей передали его люди. Яд… Именно им она и собиралась убить моих парней. Исконное и древнее оружие всех женщин.
По заданию Айрин, завербованный ей слуга должен был подсыпать смертельный порошок в вино на заседании Совета. Паренька, который был беззаветно влюблён в коварную ирландку, скрутили прямо на месте преступления. А затем рейнджеры Сидора блокировали виллу моей жены и внутрь вошёл Гриша. Один. Не знаю, щадит ли он мои чувства, или же сам приложил к этому руку, но Айрин умерла в тот же день и от того же яда, что предназначался для убийства Совета. В своём письме, имеющим грифы «Совершенно секретно» и «Лично в руки» Гриша писал, что Айрин совершила самоубийство, как только поняла, что её план провалился. Мой друг в подробностях описал свою встречу с моей предательницей женой. Якобы при первых же его словах о том, что ему всё известно и теперь ей придётся сменить роскошь виллы на тюремную камеру, она залпом выпила бокал с ядом, и спасти её не смогли. Врёт, наверное, хотя… Айрин могла! Она была решительной и смелой женщиной и думала, что такой фортель я ей точно не прощу. А вот Гришка меня куда лучше знает, он то как раз знает, что я простить мог… В любом случае, то что было там на самом деле, знает только мой бывший боцман, в преданности которого и я уверен, как в самом себе. Даже если это и он её убил, то он попросту сделал грязную работу за меня. Взяв на себя всю тяжесть принятия единственно верного решения.
Хорошо, что под благовидным предлогом в этот же день всех моих детей пригласили в гости к родственникам, так что они не видели развязки трагедии. Сыновья и дочь, а также все мои подданные, до сих пор уверены, что Айрин скончалась от внезапной болезни. Дядя Гриша просто хотел помочь и не успел… Я даже Муру всей правды не сказал. Она была ирландка, и её любили мои штурмовики, незачем им знать правды. Пусть в их памяти сохранится светлый образ бывшей ирландской рабыни, которая смогла стать верной и преданной спутницей их вождя. Вся страна скорбит о своей королеве… Хоть после смерти её стали называть так, как она хотела, чтобы её называли при жизни.
Целый месяц мои корабли ходили с приспущенными флагами, целый месяц длился траур на флотилии, но жизнь продолжается, и я снова в пути.
Эскадра шла к берегам Африки. Сейчас этот континент практически пуст, хотя работорговцы и пираты навещают местное побережье с завидным постоянством. Торговля «черным деревом» — прибыльный бизнес не только для белых людей, но и для прибрежных племён, которые отлавливают рабов для европейцев. Сами европейцы стараются не марать руки, они «охотничьи» экспедиции на материк почти не предпринимают, предпочитая расплачиваться с туземцами, которые делают за них всю грязную работу, всяким ширпотребом. Цена жизни человека сейча — бусы, куски ткани и дешёвые ножи!