Поцелуй ангела

Элли почувствовала чью-то руку на своем правом плече и, обернувшись, невольно приняла участие в энергичном рукопожатии. Мужчина лет сорока, который тряс ее ладонь, оказался среднего роста и комплекции; у него были очки в тонкой металлической оправе и сильно поредевшая шевелюра.
— Здравствуйте! Я Джордж Киттри. Полагаю, вы знаменитая Элли Хэтчер?
— Надеюсь, что моя известность с каждым днем уменьшается.
— Ну, это если мы станем молчать о ней. Верно, Питер? — Киттри подтолкнул явно смущенного репортера. — Не обращайте на меня внимания. Я зануда, даже если просто дурачусь.
Внешность Киттри показалась Элли смутно знакомой. Где она могла видеть его? Может, на обложке его книги?
— Мы с вами нигде не встречались?
— Нет. Но вы могли видеть меня где-нибудь здесь. Я убежден, что любой криминальный репортер, если он чего-то стоит, должен крутиться в полицейских барах. Связи решают все. Кстати, у меня были очень хорошие отношения с Фланном Макилроем.
Учитывая обстоятельства смерти Макилроя, Элли предположила, что ее имя в полицейских кругах теперь навсегда будет связано с ним.
— Что вам принести выпить? — спросил Киттри.
Оглянувшись, она увидела Джей Джея Рогана в кругу коллег из 13-го участка; рядом с ним на стойке бара скучал одинокий «Джонни Уокер», с каждой секундой становившийся все более водянистым, и взывал к ней: «Выпей меня!»
— Меня друзья ждут, — сказала она.
— Проходя мимо, я понял, что здесь какой-то праздник. Что, есть прорыв в деле Челси Харт?
— Нет, всего лишь междусобойчик после трудового дня.
«Дейли пост» скоро получит информацию из пресс-службы, хватит с них. Элли попрощалась и оставила бедолагу Питера наслаждаться свиданием с Джорджем Киттри.
Направляясь к Рогану, она увидела, что в центре внимания теперь патрульный, первым приехавший на место преступления. Она подумала, что он, наверное, не станет рассказывать о том, как расстался с завтраком и как его послали за ее одеждой.
Элли взяла со стойки свой бокал. Роган кивнул ей.
— Капра нам тут только что рассказывал, что был первым полицейским на месте преступления.
Элли увидела, что юный полицейский начал заливаться краской.
— Первым в форме. Первым — точнее, первой, — там оказалась твоя напарница…
— Эй, кто-нибудь, налейте этому офицеру еще, — весело попросила Элли.
Детектив Джон Шеннон, чей рабочий стол в отделе стоял у нее за спиной, произнес тост. Впрочем, остальные смерили ее холодными и неприветливыми взглядами. Чтобы стать своей для этих людей, требовалось явно больше, чем один арест и одна пьянка.
У нее на поясе завибрировал сотовый. На экране высветилось: «Номер неизвестен».
— Хэтчер. — Элли заткнула пальцем одно ухо.
— Здравствуйте, это Макс Донован из окружной прокуратуры.
— Вы получили наше сообщение? — спросила Элли, пробираясь к выходу из бара.
На самом деле это сообщение оставил Роган. Элли украдкой глянула на партнера.
— Да, но возможность перезвонить у меня появилась только что. Хорошая новость, лучше и быть не может. Я договорился с Ником Уорденом.
— Он донесет на Джейка?
Элли открыла свой рюкзак и вытащила картонную папку, доставленную утром из Центрального архива. В ней лежали бумаги по делу об убийстве Роберты Харрингтон, она же Робби. Оригиналы документов датировались летом 2009 года. Поскольку в ту пору Джейк Майерс не успел еще и среднюю школу закончить, связь между двумя делами представлялась неправдоподобной.
Пока Донован знакомил ее с новостями, Элли просматривала материалы.
— Без вопросов. Помогло то, что сегодня утром я рассказал ему о совпадении отпечатков и о том, что Джейка опознал водитель такси. Я сказал: «Дело на Джейка мы уже завели. Вопрос лишь в том, завести ли такое же на тебя». Как только он и его адвокат услышали, что у нас уже есть дело на Майерса и что Уорден засветился на наркотиках, все пошло как по маслу. Впрочем, этот парень оказался верным другом. Он захотел, чтобы сделка была заключена и с Хайме Родригесом.
— Вы меня разыгрываете? Преуспевающий, балующийся наркотой парень волнуется за своего дилера? Где это видано?
 
— А я знаю? Мне кажется, Уорден переживает, что втянул этого парня в неприятности. Он сказал, что Родригес вроде как помогал ему, сманив эту девицу дозой. Это не совсем корректно, но у меня создалось впечатление, что эта девчонка — просто прелесть.
— Да, если тощие длинные и до нелепости сексуальные в вашем вкусе.
— Вовсе нет.
— Значит, вы заключили сделку. Я думала, Родригесу грозит кое-что посерьезнее с его прошлой судимостью.
— Тогда в качестве основного правонарушения ему инкриминировали кражу со взломом и ношение оружия. Так что теперь ему светило шесть лет за второе уголовное преступление. Но мы заключили сделку. Они с Уорденом освобождаются из-под стражи. Из-за ареста Родригес потеряет работу в клубе, и ему будет нелегко устроиться куда-то еще.
— Меня вы можете не убеждать, — отозвалась Элли, по-прежнему листая бумаги по делу Харрингтон.
Ей никогда еще не встречался прокурор, которого бы заботило, одобряет она сделку с правосудием или нет. Кроме того, Элли уже давно поняла, что дела по наркотикам — не важно, сколько до этого было приводов и сколько громких заявлений делалось о беспощадной войне с ними, — оказывались ненужными, когда на кону стояло обвинение в насильственном преступлении.
— Наше дело против Майерса кажется вполне крепким. Уорден не только готов присягнуть, что Джейк выходил с Челси задолго до закрытия, у него есть реальное тому подтверждение. И это хорошо.
Элли прекратила попытки заниматься двумя делами сразу и сосредоточилась на словах Донована.
— Его адвокат представила фотографию, которую Уорден сделал в ту ночь в клубе. Он сделал этот кадр, поскольку какая-то корова — это его слова, клянусь, не мои, — строила из себя на подиуме полную идиотку. Но угадайте, кто оказался на заднем плане? Джейк Майерс, выходящий из «Пульса» рука об руку с Челси. И время там стоит: три ноль три, почти за час до закрытия.
Секс. Алкоголь. Наркотики. Теперь они поймали Майерса на лжи, доказав, что он не просто врал, но врал осознанно. Майерсу конец, если, конечно, ДНК на блузке не принадлежит кому-то еще.
— Сколько времени потребуется криминалистам для анализа пятна с блузки?
— Недельки две, но Саймон Найт клянется, что ускорит дело. Нам мэрия в затылок дышит.
— Жаль, что Майерс уперся, — проговорила Элли. — С показаниями Уордена против него можно было бы добиться признания.
— Мы все равно его прижмем. Будь все полицейские такими, как вы с напарником, моя работа была бы намного проще. Я только что говорил Найту, что вы идеальный свидетель. Толковый, четко выражающий мысли.
— Необычно для копа.
— Извините. Я не это имел в виду. Я просто ужасно неуклюже пытаюсь спросить вас, не хотите ли вы перекусить. Не знаю, как вы, а я целый день в бегах и умираю от голода.
Элли буквально ощущала, как Питер, словно лазером, буравит глазами ее затылок, пытаясь проникнуть в ту часть мозга, новую кору, где обрабатываются слова ее телефонного разговора.
— Извините, сегодня вечером я занята.
— Это значит «может быть, в другой раз» или это предельно вежливый отказ?
— Ну, в вашем изложении это звучит не очень-то вежливо, — смущенно засмеялась Элли.
— Ладно, кажется, я намек понял. Надеюсь, в моей просьбе не было ничего такого. Найт меня убьет, если я настрою нашего лучшего свидетеля против нас.
— Считайте, что я за. Людям свойственно время от времени испытывать голод. И они едят, иногда вместе. Ничего такого в этом нет.
Если Питер и подслушивал ее мысли, она была уверена, что выдержала испытание с честью. И все-таки, захлопывая крышку телефона, Элли поняла, что улыбается. Она отхлебнула из своего бокала и вернулась к чтению.
Для ознакомления с делом Харрингтон ей хватило десяти минут. Улыбка исчезла. Элли допила виски, сунула папку обратно в рюкзак и быстро отправила Питеру сообщение: «У меня еще дела, позвони позже». Морс все еще сидел со своим шефом, который болтал с несколькими знакомыми Элли полицейскими — видимо, из 13-го участка.