Регрессор в СССР. Цикл (СИ)

— Ничего я и никого не валяю, товарищи, — возмутился пионер. — Я тут на отдыхе! Меня сюда пригласили не петь, а посмотреть концерт!
— Мы знаем, что тебя пригласили. Поэтому министры и приехали! Им не только ансамбль интересен, но и тот, кто пишет песни и сам поёт! Поэтому товарищ Мячиков и спросил какие песни ты собираешься продемонстрировать нашим начальникам?
— Да никаких песен я не собираюсь никому демонстрировать! Я собираюсь слушать песни, а не петь сам! — выдохнул я. — Мы вон сидим там и вместе с Яковом Моисеевичем, вашей дочерью и Аней слушаем песни и смотрим народные танцы! Так что разрешите уж нам отдохнуть, а завтра…
  
Но мне не дали договорить.
— Саша! Дело серьёзное! Почему ты заставляешь нас тебя упрашивать!
— Да не надо меня упрашивать! Поймите — я не хочу пить!!
— Никто тебя ничего пить не заставляет. Тебя просят спеть! Министры просят! — процедил Лебедев и поднял палец вверх: — Ты понимаешь, какая честь тебе оказана?
— Спасибо. Но я не просил этой чести. Я не хочу ни пить, ни петь сегодня. Ребята споют и всё будет нормально.
— Саша, прекрати нести чушь! Сам Громыко приехал тебя послушать! Ты понимаешь какой уровень?! — вступил в разговор Мячиков, вероятно обалдевая от моего отказа, и решил припугнуть: — Или что? Ты хочешь, чтобы все наши проекты прикрыли? Хочешь, чтобы всё пошло насмарку?! Ты хочешь, чтобы закрыли фильм?
— При чём тут фильм-то…
— Тут всё причём!! Так хочешь?!
— Да ничего из этого я не хочу. Но и петь я не хочу! Я в завязках!! Прекратите меня спаивать!! Считайте не могу — голос сорвал. Кхе-кхе, — покашлял я, еле шепча и морщась, стал трогать рукой своё горло, всеми силами показывая, как сильно я сорвал голос.
— Васин, а ну отставить симулировать! — зарычал Лебедев. — Ты только что прекрасно говорил. Ещё раз призываю тебя перестать «Ваньку валять», и достойно выполнить свой долг!
— Кхе-кхе-кхе, — вновь прокашлял малолетний симулянт.
Наши препирания не остались незамеченными, стоящими рядом тружениками.
Три девушки, видя, что мы разговариваем на повышенных тонах, отошли в сторону, дабы не мешать дискуссии. Но далеко не ушли, а, смотря на сцену через толпу людей, начали коситься на нас и о чём-то перешёптываться.
Это я заметил потому, что сам стал коситься на них, ибо как-то странно они стали себя вести, вступив между собой в спор, при этом постоянно тыкая в нашу сторону пальцами.
Наконец одна из них двинулась в нашу сторону и, подойдя, обратилась: — Простите, что прерываю вашу беседу, но вы не скажите: вы случайно не певец?
— Ну… — протянул я, однако был перебит.
— Певец он, девушка. Певец. Но только петь он не хочет. Стесняется он, понимаешь. Горло у этого симулянта вдруг заболело, — произнёс легкомысленный гражданин Лебедев, который вероятно не ведал, что творит.
— А не вы ли случайно поёте песню «Белые розы»? — спросила вторая подошедшая подружка.
— Он это, он, — вытирая платком шею, пробубнил замминистра, — только петь он сегодня не хочет. Помогите девушки его уговорить.
— Это правда Вы? — прошептала первая подруга, приблизившись ко мне на шаг, широко открыв глаза.
— Ну… — философски протянул я и совершил фатальную ошибку не став отрицать: — Да, это я.
— А-А-А-А-А!!!!! Девочки, — внезапно завизжала вторая подруга. — К нам Саша Александров приехал! А-а-А-а-А!!!!
— Он Васин, а не Александров! А-А-А!! — присоединилась к визжащему хору первая девица. — А-А-А!!
В связи с тем, что, как раз в этот момент, хор закончил исполнение песни, а хлопать зрители пока не начали, её крик разнёсся не только по рекреации, но его услышали и в зале.
Все три девушки схватили меня за руки, при этом не переставая прыгать и радостно визжать.
Замминистра с Лебедевым удивлённо на них посмотрели и…. тут на нас накатило, хлынувшее из зала в вестибюль, людское море.
  
Глава 29
 
С криками: «Где он?!» — любители знаменитостей вывалили в вестибюль, быстро огляделись и, найдя цель, ринулись к нам.
Не прошло и пары секунд, как нас окружила большая толпа, которая радостно кричала: «Вот он!» — зачем-то просила у меня автографы и, словно детишки из школ района Перова, предлагало дружить!
— А может не он это?! — предположила симпатичная комсомолка, распихивая моих коллег по мини-саммиту.
— Он, — тут же сдал меня Лебедев и предъявил активистке: — Девушка, Вы чего его тащите?!
— А вы не держите! Чего Вы в него вцепились-то, будто он только Ваш?! — и обратилась к галдящей толпе: — Он это или нет?!
— Он!! — взревело людское море.
— Не я это! — попытался отмазаться Васин-Александров, несколько переделав фразу из к/ф «Джентльмены удачи».
— Он это, он!! — безапелляционно заявили вновь прибывшие, отвергнув мою маскировку.
— Александров, я как комсорг, колёсного цеха нашего завода, хочу Вас спросить: почему Вы не на сцене и почему вы скрываетесь? — заявила бойкая девица.
— Потому, что я отдыхаю. В программе мероприятия я не заявлен, и вообще, у меня фамилия: Васин, а не Александров.
— Это Вы поёте песню про белые розы?
— Он! Он! — закричала толпа контрразведчиков.
— Ну, э-э, в принципе, так сказать, если к примеру, в общем-то… — повесив голову, признался «вражеский шпион», пойманный с поличным.
— Это он!! Он!! — вновь завелись люди.
— Это действительно он!! Я его узнала! Его в «Утренней почте» показывали! Саша, дай автограф и давай дружить!
— Я тоже! И со мной!! И мне!.. — немедленно закричали со всех сторон.
— Товарищи, возможно, Саша стесняется, — произнесла комсорг и я был за это ей благодарен. Однако через секунду она всё испортила. — Давайте всё же, товарищи, попросим его, все вместе, спеть!!
— Просим! Просим!! — стала хором скандировать толпа, изрядно заглушив хор, который был в это время на сцене.
— Друзья! Хочу напомнить, что я на отдыхе! — напомнил товарищам товарищ, который находился на отдыхе.
— Александров, Вы ведёте себя как индивидуалист! Это абсолютно не подходящее поведение для советского человека и комсомольца! Не ужели Вы хотите, чтобы мы Вас упрашивали?! — пристыдила меня комсорг.
— Нет, но в программе же я не заявлен, — вновь попытался пионер образумить обожателей белых роз.
— Ну, так мы сейчас тебя заявим!! — закричала она и её посыл тут же массово подхватили все вокруг.
Отделаться от настойчивой публики удалось не сразу, да и то лишь применив административные меры. Члены комиссии принялись разгонять несанкционированный митинг, а в это время Минаев потащил меня в кабинет заведующей. Естественно, за нами последовала и часть толпы, но на лестничной клетке их отсекла милиция, в виде двух патрульных, которые прибыли в ДК для усиления.
Через пять минут в кабинет вошли остальные члены «тройки плюс» и рабочее совещание продолжилось.
— Саша, нужно исполнить не только песни про розы, но и те, что ты снимал в поле, — неожиданно произнёс Минаев. Мы с коллегами на него вопросительно посмотрели, и он пояснил свою мысль: — Этот музыкальный фильм появится в следующей программе «Утренняя почта». К нам потом могут возникнуть не нужные вопросы со стороны начальства, если этот мини-фильм понравится слушателям… А он, наверняка, ведь понравится! Товарищ Демичев может спросить, мол, почему этой песни не было на праздничном концерте? И ответить нам, товарищи, будет нечего! — Вздохнул и резюмировал: — Может получиться не хорошо.
— Да. Вы правы, товарищ Минаев, — согласился с ним Мячиков и, повернувшись ко мне, спросил: — Ну ты как? Сможешь кроме тех ещё и эту спеть?
  
— Смочь-то смогу, но она на сцене будет лучше смотреться, если участники будут одеты в национальные костюмы и носить бороды, а я буду одет в монашеское одеяния с капюшоном, — произнёс я и, увидев удивление, пояснил: — Те костюмы и песня были, как вы помните, согласованны, иначе клип бы нам никто снимать не разрешил. Короче говоря, нужен реквизит, чтобы было как в клипе, — пояснил я и вздохнул, — в том числе нужен и костюм медведя.