Регрессор в СССР. Цикл (СИ)

И когда я уже собирался в буквальном смысле хлопнуть за собой дверью меня окликнул Мячиков:
— Васин, ты куда? Иди к нам. Хватит дуться мы же пошутили, — смеялся замминистра. — Экий ты обидчивый.
«Ё#@#@ в р#@ — шутники б#@!! Да вы дурачки только что со смертью практически в салочки поиграли. Вам бы лучше надо было бы в церковь сходить и свечки за здравие поставить, а вы смеётесь, как ни в чём не бывало», — вздохнул я, потёр ладонями лицо и, развернувшись, пошёл к компании весельчаков-самоубийц.
  
— Ладно, Саша, не дуйся. Твои старшие товарищи указали тебе на твои недостатки и за это ты должен не обижаться на нас, а быть нам благодарен. Пойми, нельзя всё время тянуть одеяло на себя. Мы работаем в большом и дружном коллективе, где преобладает советский принцип, в котором говорится, что от каждого по способностям каждому по труду. Не забывай этого! — прочитал мне нотацию Мячиков и потрепал меня по плечу.
— Ну так что, будем привлекать товарища Хачикяна к съёмкам? — не в меру весело спросил Лебедев.
— Я лучше помолчу, — произнёс обидчивый вершитель судеб, и, видя одобрительные кивки комиссии, тут же добавил: — Вы можете привлекать кого угодно, но если он не будет делать, как я сказал, то я его сразу же уволю к чёртовой матери.
— Ну ты посмотри, чего говорит нахалёнок, — хохотнул Мячиков, — ничем его не испугать и не сломить. Да, товарищ Лебедев, — обратился он за подтверждением своих слов к псевдо мидовцу, — абсолютно понятно, что Васин «наш человек».
— Наш, то наш, но не всегда нужно переть на амбразуру всей открытой грудью, — ответил тот. — Иногда имеет смысл пойти на уступки и найти разумный компромисс.
— Товарищи, я готов идти на любые уступки, но поймите же, эти клипы… сюжет к ним уже написан и написан он вместе с этими песнями. Он гармоничен и прост в тоже время. Он тонкой гранью…
— Ну пошло-поехало, — перебил меня Мячиков. — Давай заканчивай с демагогией. У тебя сюжет к клипам написан? Давай посмотрим, а уж потом примем решение.
Я протянул папку, и высокая комиссия посмотрела мои зарисовки, а также описание того, что именно я хотел бы видеть в клипах, после чего, пообсуждав детали, особых претензий и возражений высказано не было.
Первый клип было решено начать снимать послезавтра в консерватории вечером. А с завтрашнего дня начать подготовку к съёмкам второго клипа, который в техническом плане был более сложен. Для его съёмок необходимо было подготовить сарай для сжигания на одной из открытых площадок киностудии «Мосфильм». Лошадей же для погони, в соответствии со сценарием, как и саму погоню, было решено снять возле Московского ипподрома. Третий же клип, по моей идее, должен был сниматься через три дня в Бородинской Панораме, куда необходимо было доставить два комплекта военной формы образца 1812 года и манекен загримированный под меня.
Передал все бумаги относительно съёмок товарищу Мячикову, и комиссия попрощавшись уехала, а я пошёл смотреть, что получается у наших молодых вокалисток.
Одним словом, к семи часам вечера у нас была записана фонограмма всех шестнадцати песен. На ней не было только партий клавиш и голоса.
Поблагодарил всех музыкантов за качественную работу и сказал, что завтра они если хотят, то могут приехать вновь и посмотреть на запись оставшихся партий и сведение. Полковник Сорокин выдал всем членам моего ВИА справки с печатями, в которых говорилось, что они помогали, отчего-то МВД, проводить следственные действия и мы уставшие, но довольные разъехались по домам.
По дороге домой думал об Анне, которая от чего-то совершенно не хотела мне верить.
В тот день, когда мы встретились на ВДНХа, она была такой удивлённой, немного испуганной от вечернего приключения, была доброй и стеснительной. Мы погуляли с ней по выставке, зашли и осмотрели разные павильоны, а потом, проголодавшись, зашли в шашлычную, где, купив две порции шашлыка и две порции люля-кебаб, сели за столик и принялись непринуждённо болтать, рассказывая о себе.
Как я уже знал, Аня жила вместе с братом и мамой. Отец у них был, но родители находились в разводе. Брат учился в школе в восьмом классе, мама работала в московском метрополитене. Аня же училась на дневном отделении в пединституте на втором курсе и собиралась получить профессию — учитель французского языка. Она рассказывала об учёбе, о том, как легко ей даётся язык, о том, как брату к сожалению, никакой язык не даётся вовсе и о том, как сильно она любит их попугая, которого зовут — Кеша и о том, как она ненавидит пьяниц и лгунов.
— Пообещай, что в разговоре со мной ты никогда не будешь врать, — попросила она, смотря на меня бездонными океанами своих глаз.
— Обещаю и клянусь, — трогательно дал клятву влюблённый пионер.
Мы кушали, разговаривали, смеялись и всё было хорошо, но хорошо это было ровно до тех пор, пока девушка не собралась расспросить меня обо мне самом. Так как Аня мне нравилась, я решил всегда говорить ей правду и ничего кроме правды, разумеется в разумных пределах, то есть исключая факт проживания мной жизни во второй раз подряд.
— А ты в какой школе учишься? — спросила она меня.
— Ты знаешь, я уже не учусь. Закончил школу недавно — в середине сентября, — чистосердечно признался я.
— А почему в сентябре закончил? Ведь школьники выпускаются в мае или июне, — удивилась она. — Тебя оставляли за неуспеваемость на лето?
— Нет. Что ты. Просто я летом набрался знаний и сдал все экзамены сразу — экстерном.
— Вот как? И на какие оценки?
— На отлично, естественно, — похвастался пионер.
— Саша, ты знаешь я очень не люблю, когда обманывают, — сказала она. — Возможно такая реакция у меня из-за развода родителей и того, что папа нас обманул, найдя себе новую семью. Поэтому прошу тебя, не ври мне пожалуйста. Обещаешь?
— Обещаю, — легко соврал я, ибо всей правды я не собирался рассказывать никому и никогда.
— Так значит ты правда закончил школу, при этом получив только хорошие отметки? — вернулась она к предыдущей теме.
— Да, — кратко ответил пионер.
— И что потом? Куда пошёл учиться? В ПТУ или в техникум поступил? Или работать начал? — поинтересовалась собеседница.
— Да нет. Я во ВГИК поступил, только поучиться там не успел пока. Да, наверное, и не судьба теперь.
— Почему?
— Да просто так получилось, что я сразу же его и закончил, — признался я ошарашенной девушке. — Надо бы туда съездить и узнать, когда диплом можно будет забрать.
— Саша, ты же обещал, что обманывать не будешь!
— Ну я не обманываю! Честное пионерское!
— Почему ты говоришь: честное пионерское, если ты комсомолец?!
— Я не комсомолец, я пионер!
— Почему? Тебе сколько лет? Шестнадцать? И почему тебя не приняли? Ты хулиган?
— Я болел, когда принимали в комсомол, а потом каникулы начались. А как закончились, то я школу закончил и уехал в Армянскую ССР снимать фильм, — стал перечислять свои прегрешения пионер.
— Ты же обещал!! — чуть не плача, напомнила мне она.
— Да не вру я, — заверил её пионер, — честно тебе говорю. Снимал там фильм недалеко от города Еревана. В нём учувствовали некоторые известные актёры: Баталов, Караченцов, Невинный, ещё некоторые женщины…
— Саша, это не смешно. Я же тебя попросила! Я же тебе объяснила, что терпеть не могу, когда врут!! Так зачем же ты это делаешь?! То говоришь, что школу закончил, то институт, сейчас говоришь, что фильм снял, а дальше, что придумаешь? Что ты песни поёшь? Что ты известный писатель? Или художник?
— Ну художник я пока неизвестный, но насчёт писательства и песен ты права. Мои романы действительно читают, а мои песни действительно поют.
  
— И что же это за романы такие? Что же это за песни? — прищурив глаза, громко и крайне раздражённо произнесла девушка.
Я промолчал, понимая, что девушка отчего-то чересчур сильно завелась, поэтому решил отмолчаться. Однако это её не устроило, и она вновь потребовала ответа. Я вздохнул и негромко ответил: «Мои романы ты могла читать в журналах «Огонёк» и «Искатель»», а также в газете «Пионерская правда». Песню «Юлия» и «Белые розы» ты могла слышать на кассетах, а песню «Дядя Лёня, мы с тобой!» и «Москва» — на пластинках».