Регрессор в СССР. Цикл (СИ)

Раздав музыкантам ноты и отправив их по рабочим местам, в помещении кроме комиссии остались: я, две девушки — Юлят и Катя, и наш худрук. Выдав девушкам их партии, попросил пройти в свободную комнату и стараться пока просто выучить текст, хотя бы частично. Так как песен для женского вокала у нас было четыре, а девушек певиц две, то каждой, соответственно, досталось по паре композиций.
  
В помещение отдыха вернулся полковник, который до этого распределял музыкантов по местам дислокации, и я попросил его найти для красавиц свободное помещение. Тот мне напомнил, что такие помещения давно приготовлены и увёл девушек, а я, подойдя к комиссии, присел на стул возле стола, за которым сидели они и, вздохнув, произнёс:
— Вот, как-то так.
— Александр, мы поражены Вашей способностью управлять большим коллективом. Вы прирождённый лидер, — похвалил меня Мячиков.
— Интересно откуда такие навыки, — с недоверием не похвалил меня Лебедев.
— Вырастил и развил, — скромно ответил великий и, показав кистью на худрука, произнёс: — Товарищи, вот это руководитель нашего ансамбля. Надо бы вам с ним обговорить все нюансы и рассказать ему о его новом трудоустройстве, о зарплате и том, что вы ждёте от его коллектива в дальнейшем, — и не дав что-либо ответить, встал и сказал: — В общем Вы разговаривайте, а я пошёл ударные писать. Там, наверняка, меня звукорежиссёр уже заждался.
Прошёл в отведённую для записи студию и, одев наушники, в которых будет звучать метроном, дал команду звукачу начинать…
Записал я все песни, за полтора часа. Вообще, мне было очень интересно, какие результаты покажет мной придуманный конвейерный способ звукозаписи, ибо в той жизни я ни то, что такого не делал, но даже о такой записи никогда не слышал.
Нужно сказать, результаты этого эксперимента поразили всех.
Через полтора часа у нас была готова полная запись всех барабанных партий и запись половины партий бас гитары.
Через четыре часа были полностью записаны: барабаны, бас, ритм гитары и, для пары песен, соло.
А через семь часов, дописав соло гитару, скрипу, виолончель, гармонь, нам осталось записать только пианино, синтезатор и вокал.
Конечно, так долго высокая комиссия с нами не задержалась. Увидев, что процесс пошёл они дали худруку Моисеичу кучу ЦУ — ценных указаний, и покинули нас. Расстраиваться по этому поводу особо никто не стал, ибо времени, чтобы грустить, попросту не было. Работа в студии кипела вовсю. Однако, перед тем, как уехать, мы ещё раз обсудили момент съёмок первого видеоклипа, который, по моим планам, должен был состоятся послезавтра вечером.
— Васин, а откуда вы знаете, как нужно снимать? — поинтересовался у меня представитель «Госконцерта».
— Так меня знаменитый режиссёр Давид Хачикян учил. Мы с ним фильм в Армении снимали месяц назад. Если не верите, можете у него спросить. Он сейчас часто в Москве бывает. Он во ВГИКе преподаёт — лекции читает.
— А почему мы об этом не знаем? — задал риторический вопрос Лебедев, посмотрев на Кравцова.
— Это всё изложено в рапорте, — моментально ответил тот.
— А рапорт у Вас в управлении, — задумчиво протянул Лебедев.
— Саша, так может этого Хачикяна нам тоже привлечь? Чтобы клипы твои точно хорошими получились. Раз уж ты говоришь, что это хороший режиссёр и вы с ним уже работали, то, возможно, это поможет сделать мини-фильмы более качественно, — предложил охрененную идею замминистра.
Почему идея эта была охрененная? Да потому, что я натурально охренел, прошептав: — Ну никуда от него не деться, — а затем громко добавил: — Если вы, товарищи, хотите этого, то я особо сильно не против. Но условие у меня одно: я говорю — он делает. Соберётся хоть раз сделать не по-моему — вы даёте ему немедленную отставку.
— Васин, а немного ты на себя берёшь?! — неожиданно наехал на меня Минаев. — Я много таких артистов знаю! И это им не так и то не этак. Не умеют работать в коллективе и всё время тянут одеяло на себя. Мне неприятно слышать, что ты — комсомолец, уже пытаешься поднять себя выше других!
— Я не собираюсь себя поднимать или опускать. Я там, где я есть, и, если я делаю этот проект, то и должно быть всё по моему, — попытался парировать пионер, но не тут то было. Боссы закусили удила.
— Что это значит, Васин?! Вы забываетесь! Не Вы ведёте этот проект, а наше Министерство культуры СССР. И не вы один в этом проекте учувствуете. Если Вы об этом забыли, то пройдитесь по комнатам и посчитайте количество музыкантов, которых наше министерство сумело высвободить из других мероприятий и привлечь для того, чтобы они достойно смогли исполнить написанную вчерашним школьником музыку. Если бы не самоотверженный труд всех нас, то ничего бы у Вас, Васин, никогда бы не получилось! Поэтому прекратите «якать», — отчитал меня замминистра.
Я тяжело вздохнул, раздумывая, как лучше их послать, а потом махнул на это рукой и уточнил: — Правильно ли я понял, что я отстраняюсь от руководства проектом?
— Ты никуда не отстраняешься, ибо ты не можешь быть отстранён от руководства, потому, что никогда этим проектом не руководил, — напомнил мне пседомидовец. — Ты просто написал песни, которые наши советские музыканты решили записать. И за это тебе большое спасибо.
— То есть я больше не нужен и могу быть свободным? — весь трясясь от злости произнёс я.
— Конечно можешь, — зевнув, произнёс Лебедев и добавил: — Езжай домой и отдыхай. Всё остальное мы сделаем сами.
  
Глава 17
 
— Ну и хрен с вами, — зло произнёс я и, развернувшись, пошёл к выходу.
«Вот же ж с#@#! Развели меня как последнего лоха. Вот же бл#@# — твари!! Хорошо хоть им тексты на английском не передал, а так бы вообще копец был бы. Это ж надо так лохануться!! Ну и х#@ с ними. Встречусь с Устиновым, по полной нажалуюсь на этих козлов. Буду слёзно просить и умолять отправить эту компашку вслед за Сивовым на Колыму или куда там их отправили. Пусть там музыкой занимаются. Ну, а если Брежнев всё же когда-нибудь пригласит, то будет ещё лучше… Быстрее их под молотки запустим! — негодуя от нахлынувшей ярости, думал злобный пионер, но приходил в размышлениях к неутешительным выводам: — Скорее всего, теперь эти будут всяческие подножки ставить, так, что, возможно, Брежнев теперь не скоро к себе пригласит, если вообще собирался это делать. Гм… Тогда как отомстить?! Может самому им какое западло сделать?.. Шины там, например, на личных авто проколоть, стёкла в квартирах побить… Нет блин, это всё уж очень по-скотски и крайне мелко. Тогда что?.. Гм… Оба-на, нашёл. У меня же Щёлоков есть! Когда у меня с ним запланирован сеанс связи? В начале ноября? Вот и будет этим товарищам сюрприз к празднику 7 ноября — Дню годовщины Великой Октябрьской социалистической революции. На долго они этот праздник запомнят!! Почему? Да потому, что именно в этот день, сразу после разговора с министром МВД, их арестуют за продажу наркотиков, оружия и патронов, которые я посоветую Щёлокову им подкинуть для начала. А там глядишь и дальше начнём раскручивать дело о подготовке к вооружённому восстанию в Москве и Ленинграде. Революции значит захотели эти четыре гражданина: Мячиков, Минаев, Лебедев и экс Малафеев? Ну будет им революция! Лет по двадцать лагерей дадут, а там видно будет, может и к вышаку дело подведём… Мерзко? А что делать… Другого выхода отомстит и наказать за б$#@# поступок я пока не вижу. Не ломать же им руки-ноги в подворотне, как обычным преступникам», — думал я, открывая дверь в коридор и поражаясь при этом, как буквально за секунду я придумал такую кучу злодеяний.
  
А потом услышал неожиданный смех в спину, который меня взбесил ещё больше, и я решил арестовывать их за попытку государственного переворота как можно скорее уже сегодня, плюнув на конспирацию, позвонив на прямую Щёлокову в министерство. Хотел повернуться и послать их матом, частично рассказав какая весёлая судьба их ожидает уже завтра, но сдержался, решив на заливистый смех четвёрки никак не реагировать.