Сдавайся, Рыжая (СИ)

— Нафига? Я итак умный.
— Но на парах пригодится тетрадь и ручка, хотя бы.
— У тебя возьму.
— Все равно не гигиенично чистить твои зубы моей щеткой! — взрываюсь я. — Там мои слюни и микробы! А еще твои теперь! Фу! Все смешалось! Как я буду ею пользоваться?!
Он застывает над раковиной. Глядит мрачно в зеркало ванной комнаты. На наше отражение.
Вытаскивает щетку изо рта, наклоняется ко мне и целует. Прям с языком, слюнями и всеми делами. Облизывает весь мой рот. Агрессивно. Язык до самого горла засовывает. Психушник.
  
— Ай. — почти плачу, когда он прекращает.
Ладошкой вытираю рот, который весь в пасте после этого психически ненормального действия. Слезки тоже вытираю.
Как ни в чем ни бывало продолжает полировать зубы.
Молча.
— И зачем это было?!
— Теперь не проблема.
— Что?
— Мои слюни на щетке. Но если захочешь — ополосни.
— Я вообще сейчас твоей логики не поняла…
— Конечно. Мозг в полосочку.
— Ты хотел сказать — пижама в полосочку? — не верю я, отодвигая ворот свой полосчатой пижамки. Да ладно, миленько. Ну, штаны немного висят. Но я просто схуднула за медовый месяц. Это все устрицы.
— Нет.
— А? — мой голос надламывается. — Обязательно так демонстративно свое плохое настроение на меня выливать? Я тебя здесь не держу.
Псих сплевывает, умывается, берет полотенце и по-королевски изящно промокает свое смазливое личико. Откидывает небрежно полотенце, посмотрев на меня презрительно, как на таракана.
Вчера была жена. Сегодня снова идиотка. И таракан.
Меня в статусе понизили.
Еще и игнорируют.
— Можно не молчать? В чем проблема?
— В полах.
— А?!
— Я спал на гнилом продуваемом полу. Это хуже, чем на грядке. У меня вся спина болит. — цедит сквозь зубы.
— Держись. Ты мужик, али цвяточек аленький?
Бегу в комнату, пока не успела получить по щам за такую вольность.
Одеваюсь во что-то непонятное. Из одежды мало что осталось. Мои любимые штанишки в стирке, поэтому натягиваю синее платье, времен школьных. Оно мне коротковато, ляжки торчат. Будто и не худела вовсе, а наоборот, припухла. Пуховик свой накидываю и сумку беру. Валенки только полудохлые нахожу в тумбочке, но это лучше, чем тапочки.
— Подвезешь? — невинным голоском спрашиваю. — А то опоздаем.
— Ага. — не спеша прется на кухню.
— А ты че там забыл? — пытаюсь не сорваться на истеричные крики.
— Еду.
— Там нет еды!
Ответом меня не удостаивают. Жду терпеливо на коврике у двери, переминаясь с ноги на ногу. Блин. Мы же опоздаем на первую пару.
Чувствую по аромату — налил себе кофе. Выходит, с кухни с кружкой, залипая в телефоне.
— Учиться бы… — бормочу, когда он проходит мимо, в мою комнату, на меня ноль внимания.
— Пять сек.
Жду еще бесконечность.
— Все?! — злая как черт, когда он наконец, вылезает из моей норки.
— Не ори. — выставляет ладонь, прикрывая раздраженно глазки. — Башка разрывается. Подушки у тебя отстой.
— Это не подушка. Я в твою наволочку старые тряпки запихала.
На эту фразу я получаю демонический истребляющий взгляд.
— Одеяло же нормальное, ты сам заправлял…Мог взять мою, если все так плохо было…
В напряженной тишине, сглатываю громко, будто мне подставили под ротик микрофон.
Пока спускаемся по лестнице, моя соседка приоткрывает со скрипом дверку и смотрит сталкерски на нас в щелку. Это выглядит немного таинственно и сильно устрашающе.
На улице слегка подморозило, хотя весна, и ночью с крыши капало. В машину садимся, мажор дает разгон. Стрелка спидометра панически трясется в нехорошую сторону.
— Зачем так гнать? — отмираю я уже у университета.
Дрожащие пальчики вспотели и прилипли, я их с трудом от сидения отлепляю.
— Даже раньше приехали. Чем займёмся? — поворачивается ко мне. Почти довольную улыбку давит.
— А? — не верю своим ушам. — Пойдем на учебу.
— А на перерывах? — улыбка мгновенно сходит с его лица, превращая его в черствый кирпичик.
— Разбредемся по разным корпусам.
— Размечталась.
Ну вот. Теперь мне выходить из машины не хочется. Неужели, он меня и здесь будет донимать? Не хватило медового месяца?
— Ты меня достал! Мне нужно личное пространство. — неуверенно стою у дверки автомобиля, поджимая пальчики на ногах. Валенки дырявые, кажется. У меня стопы мерзнут.
Мажор медленно подходит ко мне.
— Что? — склоняется, чтобы лица были наравне. И глаза тоже.
От этого в дрожь ледяную бросает.
У него просто зрачки резко увеличились и почернели. Теперь в этой тьме можно сгинуть со свету и не заметить. Поэтому я отвожу помутненный взгляд в сторону.
Блин.
Страшный тип.
Ну, красивый, хорошенький, лапочка немного. Но страшный.
— На меня смотри, Рыжая. И повтори, что сказала.
— Да че повторять… Нельзя же так липнуть… — жарко внезапно становится. — Я имела в виду… Забей…
— Я сделаю вид, что не слышал. Идем в аудиторию, займем места для поцелуев.
— Придурок. Таких мест нет в универе! Это же не кинотеатр.
Мажор хмыкает, продолжая гипнотизировать.
Достает зажигалку, вставляет в рот тонкую палочку под мой осуждающий взгляд, прищуривается харизматично, о чем-то откровенно задумавшись.
— У тебя пятнадцать минут. — поворачивается, направляется к нашему корпусу.
Смотрю в его верзилью спинку. Любуюсь.
Грациозный, широкоплечий, но такой говнюк.
— Пс!! — меня за капюшон утаскивают, когда я подхожу к крыльцу. — Ты где, блин, пропала?!
— О, привет. — вздыхаю я, глядя на свою одногруппницу Лику. И ее вечно грустного молчаливого парня.
У меня особо не появилось здесь друзей, да и со школы как-то не было, но эти неулыбчивые неформалы меня, хотя бы, принимают. Для остальных я не уверена, что вообще существую.
Лика перекидывает копну длинных черных волос за спину, смотрит на меня нахмурившись.
— Вопрос в силе.
— Так каникулы в Италии. Вы почему не приехали? Весь универ на денек ко мне приезжал.
Ладно, не ко мне. Но почти. Я же тоже теперь владелица.
— Так мы дома сидели. Думали это развод с билетами. Какой придурок оплатит перелет, питание и проживание в самом крутом отеле Италии? Такое может сделать только настоящий псих. Мы от таких держимся подальше.
— Ну, тоже верно. — соглашаюсь я. — Так вы вообще никуда не ездили?
— Не. Мы даже из дома не выходили. — тянет Лика. — Доставка рулит. Но я тебе звонила…
Снимаем в гардеробной верхнюю одежду и идем прогулочным шагом до аудитории. Лика беспечно рассказывает какие фильмы ужасов они успели пересмотреть за выходные, а я улыбаюсь, радуясь, что вернулась живой и невредимой в свой вуз. И теперь мне нравится здесь все.
Как обычно направляемся к окну, но меня дергают за шкирку, направляя повыше и подальше. В самый конец.
— Это мои друзья, — пищу я. — Лика и Арнольд.
Друзья застывают, глядя на происходящее без особых изменений эмоций на лице. Во-первых — они привыкли, что псих донимает меня. Во-вторых — даже если начнется извержение вулкана прямо в этой аудитории, они все равно будут обездвижено наблюдать с такими грустненькими физиономиями.
Мажор не реагирует на знакомство вообще никак, просто усаживает меня на нужный ряд, зацепив черными глазками мои открывшиеся из-под тесного платья ляжки. И мне не нравится этот взгляд порочный. Сильно не нравится. От психа всего можно ожидать. Всего нехорошего.
— Нельзя повежливее?! Это мои друзья.
— Ты не будешь с ними общаться.
— Почему? — пялюсь на него, растирая занывшую после нежненьких прикосновений верзильих ручек, шею.
— Потому что это ненормально иметь имя Арнольд.
— Мне нельзя с ними общаться из-за его имени?
  
— Именно так, — усаживается рядом мажор. Деловито достает из моей сумки учебные принадлежности. Раскладывает все идеально ровно, как истинный перфекционист.
— Да ты ж не только придурок, ты еще и абьюзер… — доходит до меня. — Это просто самое отвратное комбо.