Бесприданница (СИ)

– Мало совсем… – с горечью ответила я. – Знаю только то, что няня рассказала. – Даже чуть всхлипнула, чтобы прибавить жалости к своей персоне. – Может, ты мне поможешь вспомнить? Расскажешь, чего не помню? – Попросила в конце.
– Ну давай, расскажу. – Охотно откликнулась Гулла. – У нас осталась матушка и мы втроем. Ты – старшая, но это только по возрасту, я – средняя, а Фрайка – она самая младшая. 
  
Кажется, она забыла про темноту и холод, обрадовавшись представившейся возможности почувствовать себя главной. А я уже порядком замерзла, поэтому закашлялась ей в ответ.
– Ой, камин-то мы не растопили! – Спохватилась она и принялась чем-то шуршать и стучать у стены. – Готово. Пойдем за головней. 
Сестра лихо выскочила из кабинета и направилась вниз, ну и я, понятное дело – за ней. В кухне она, не спрашивая разрешения, подхватила металлические щипцы и выудила ими из очага, горящую головешку. 
– Дай горшок побольше. – Кивнула она на пол, где стояли пузатые глиняные черепки. Я проследила за ее взглядом, примерялась к головне и поднесла тяжелючий горшок.Сестра кинула в него головню и распорядилась нести наверх. 
Я кряхтела, но медлить не стала. Надо успеть дотащить ношу, пока горшок не нагрелся. Потом хуже будет. Поэтому прижала его покрепче и, осторожно ступая, вернулась в кабинет. Сестра шла впереди с щипцами в руке. 
– Здесь ставь. – Распорядилась она вверху. Я послушно выполнила ее приказ. Мне – несложно, а она проникается своей значимостью и все больше мне доверяет. Я ведь действительно не обманываю. Она раздает указания – я подчиняюсь. Глядишь, так и подружимся. 
Щипцами сестра ловко подхватила головню и сунула куда-то влево. А затем шумно начала раздувать. Практически сразу я увидела, как загораются дрова, сложенные конусом в камине. И тут же от них потянуло теплом, переходящим в жар. 
– Сейчас разойдутся и согреемся. – Прокомментировала она. – Тащи стулья, пока здесь посидим. – Новое указание не заставило себя ждать. Интересно. Она всегда такая? Или активно пользуется моментом?
Пока мы сидели у камина и ждали когда согреется кабинет, сестра вернулась к рассказам. Из них выходило, что отец наш покойный был самым красивым, самым умным, самым добрым и заботливым. Все свободное время проводил с нами – детьми. Катал на плечах, гулял по лесу, учил травам и как отыскать дорогу домой, если заплутаешь. 
А вот матушка, та всегда была сама по себе. Сидела целыми днями у окна, да вышивала. Сама нас не звала, а когда мы приходили, отвечала невпопад. Зато учила читать и писать, и спрашивала строго! А потом снова как будто забывала про всех.
Странное семейство. По отношению к отцу я могу принять слова сестры. Он умер, и память подсовывает самые приятные и смешные моменты, связанные с ним. Где-то читала, что психотерапевты объясняют такое состояние тем, что будто бы мозг защищает человека от обрушившегося на него горя. Оттого на похоронах, слегка “приняв на грудь” зачастую начинают веселиться да песни петь. А поддав еще немного и до драк доводят веселье. 
А что же мать? Почему она отгородилась от всех? Или так видится подростку? Отец тащил на своих плечах дом, много времени уделял детям, опять-таки гулял с нами. А мать этого не делала. Может, в этом кроется отгадка? За разговорами время пролетело незаметно, и воздух в кабинете прогрелся. Правда предметы тут же подернулись водяной пленкой, но по опыту, и она скоро испарится.
– Давай уже разбирать бумаги. – Сестре, по всей видимости, надоело мне рассказывать подробности нашей жизни. И это тоже объяснимо. Детям сложно заниматься одним и тем же долгое время. Им требуется смена занятий. 
– Давай! – Охотно согласилась я. – С чего начнем? – Если уж вызвалась главной – пусть держит “лицо” до конца. 
И в этом тоже часть моей хитроумной стратегии. Пусть на себе почувствует груз ответственности за свои слова и поступки. А как вы хотели? Любишь кататься – люби и саночки возить!
– Я буду читать бумаги на столе, а ты те, что в сундуках. – Авторитетно заявила сестра. Я тут же кивнула ей в ответ и оглядела кабинет. 
Деревянные стены, почерневшие от времени, каменный пол, покрытый местами прохудившимися домоткаными ковриками. Три узких окна на противоположной от камина стене. Сейчас они надежно заколочены или закрыты чем-то. В потемках не разобрать. 
Возле окон массивный стол, почему-то слегка покосившийся. Или так видно с места, где сижу? Возле стола стул с высокой прямой спинкой. Ровно такой же, на каком я сижу. 
Справа и слева от стола разномастные сундуки, со стен смотрят чучела животных. Олень, кабан, волк и медвежья морда. Вот и вся обстановка кабинета родителя. Не богато, прямо скажем…
  
Глава 7
 
Документы в левом, от стола сундуке, хотя свернутые в разномастные рулончики ветхой бумаги сложно таковыми назвать. Так вот, бумаги были свалены в сундуке по принципу мусорного ведра. Какие-то скомканы в комок, другие стоят поперек. Никакого порядка! Я так не люблю и не приемлю! У меня – кладовщика с огромным стажем за плечами, каждый болтик находился на своем месте и терпеливо дожидался своей очереди. 
Но света для разбора завалов катастрофически не хватало. А вывалить бумаги на пол – нехорошо. 
– Гулла! Помоги, пожалуйста, перетащить сундук к камину? – Для начала я попробовала это сделать сама, да куда там! Мне едва удалось его сдвинуть с места. 
– Возьми головню и посвети! – Хотела было отмахнуться от меня сестренка. Она увлеклась разглядыванием каких-то камешков на столе родителя. Или предметов, их напоминающих. В потемках – не разобрать.
– Ага, а как отвалится от нее горящий кусок! Да прямиком в бумаги? Весь дом сгорит? – Привела серьезные аргументы, и они возымели успех. С явной неохотой Гулла все же оторвалась от увлекательного занятия, и совместными усилиями мы, пыхтя волоком, дотащили сундук до камина.
Здесь и освещения вполне достаточно, и потеплее будет. А мне, не до конца окрепшей после болезни следует беречь пошатнувшееся здоровье. 
Итак! Передались ли мне наряду с речью и другие навыки этого тела? Например, чтение? А вот сейчас и проверим! Подхватила ветхий пергамент, что лежал ближе ко мне, и осторожно развернула. Что я могу сказать! Как обычно – две новости! Хорошая заключается в том, что я умею читать. А плохая – это собственно шрифт и почерк, которым оформлен документ. Готический шрифт, скорее напоминал изящный узор на потрескавшейся бумаге. Буквы до боли напоминали друг друга, и чтобы прочитать слово, требовалось просматривать его буквально по буквам. Медленно и внимательно. Кровь из глаз!
– Чего ты там ищешь? Идем лучше играть! Смотри, что я у папочки нашла! – Моя командирша показывала какие-то фигурки непонятных животных. Ну началось! Больше часа, по моим ощущениям потеряли, прогревая кабинет. А только взялись за работу – нате вам! Нашлись игрушки!
– Гулла! У нас есть дела поважнее. Поиграть мы сможем вечером. – Вполне миролюбиво произнесла в ответ.
– Вот! Ты опять! Сама сказала, что я главная, а меня не слушаешь! Все по-своему делаешь! – Сестра обрушилась на меня с криками и упреками, а затем разревелась, и подхватив игрушки, выбежала вон из кабинета.