Клятва, которую мы даем (ЛП)

Она приподнимает бровь.
— Ты думаешь, что ты симпатичная?
Мой рот слегка приоткрывается, прежде чем ее губы расплываются в теплой улыбке. На секунду я увидела девочку, которой она была в старшей школе. Печально известную дрянную девчонку, которую все так боялись.
— Просто шучу, — она слегка подталкивает меня своим бедром. — Что касается преподавания — у тебя это хорошо получается.
Сегодня мне не по себе от всех этих похвал. Это не обыденное явление в моей жизни, никогда не было, и вдруг повсюду добрые слова, больше, чем я слышала за всю свою жизнь, и я не знаю, как к этому относиться.
— Так вы двое трахались? — прямо спрашивает она, ухмыляясь со знающим блеском в глазах.
Я кашляю, застигнутая врасплох.
— Что? Нет? Почему ты спрашиваешь? Он сказал…
— Рук догадался. Сказал, что у Сайласа посторгазмическое свечение, — она смеется.
— Разве тебе не неловко? Говорить мне об этом после того, как он встречался с твоей сестрой? — я поднимаю щиты, надеясь, что она отстанет, прежде чем я сорвусь и скажу что-нибудь, чего не следовало бы произносить вслух.
Я уклоняюсь и кусаюсь, когда люди подходят слишком близко, но у Сэйдж тоже есть зубы.
— Милая, не пытайся разозлить меня, — в глазах Сэйдж горит вызов, голубые глаза горят, когда она опускает взгляд на свои красные ногти. — Я задену твои чувства.
Сомневаюсь, что кто-то, включая меня, сможет переплюнуть Милашку Сэйдж Донахью. Ее гнев печально известен.
— Я не это имела в виду. Я просто… — я кусаю внутреннюю сторону щеки. — Говорить о подобном дерьме мне неловко. А я стерва, когда мне некомфортно. Мы просто… мы друзья.
Друзья, которые возможно дурачились, а возможно, и нет. Друзья, которые состоят в фиктивном браке. Это странная дружба, но это все, чем она является. Это все, чем она может быть.
— Конечно. И поэтому он только что пришел?
Я отворачиваюсь от ее ухмыляющегося лица, собираясь спросить, что она имеет в виду, когда замечаю высокую фигуру Сайласа, появившегося в дверях.
— Почему он здесь?
Он все еще одет в свой рабочий костюм, дорогой материал обтягивает его плечи, сужаясь к талии. Он выглядит дорого, даже влиятельно, и я не уверена, как люди умудряются верить, что он женился на мне.
Это заставляет меня вспомнить, что у нас намечается мероприятие с участием его компании. Это значит, что мне нужно придумать способ убедить людей, что я та, кто нужен Сайласу. Та, кто заслуживает его фамилию.
Чтоб меня.
— Потому что ему не все равно, — Сэйдж наклоняется ко мне и шепчет: — Никто не заботится так, как Сайлас Хоторн. У всех нас есть проклятие, Коралина. И это его.
Сэйдж отходит от меня, оставляя меня на произвол судьбы, и я безмолвно молюсь, чтобы он не нашел меня, но это невозможно. Как будто у него есть какой-то радар на меня.
Я решаю встретить его на полпути, поскольку его глаза уже нашли мои, и как только мы оказываемся достаточно близко друг к другу, он первым начинает говорить.
— Это место выглядит потрясающе.
— Девочки очень помогли. Спасибо, что позвонил им. Но тебе не обязательно было приходить. На работе, должно быть, много дел.
Я ерзаю под его тяжелым взглядом, который не отрывается от моего лица, словно он не хочет смотреть ни на что, кроме меня. Такое пристальное внимание со стороны кого-то ошеломляет.
— Это, — он обводит рукой пространство вокруг нас, — «Свет», помогает этим девочкам, это важно для тебя, да?
Я тихонько киваю, не зная, что ответить, так боюсь показать кому-либо, особенно ему, насколько мне не все равно.
— Тогда я буду здесь, — он поднимает руку, убирая прядь волос мне за ухо. — Если это важно для тебя, я могу пропустить совещание по бюджету ради этого.
Его пальцы проводят по моей щеке, легонько касаясь костяшками. Кольцо, на его безымянном пальце, поблескивает на свету, напоминая о связывающих нас узах.
Это первый раз, когда он прикасается ко мне с той ночи в его кабинете.
При мысли об этом у меня в животе становится теплее, бедра подергиваются, когда внутри разливается жар.
 
— Сайлас, — я прочищаю горло. — Насчет той ночи. Я…
— Ну, Джеймс, я никогда не думала, что доживу до этого дня! — голос, как скрежет ногтей по доске прерывает мой словесный понос. — Нам наконец-то удалось выследить счастливую пару!
Я заметно вздрагиваю, когда вижу, как Реджина и мой отец расталкивают толпу, шагая в паре, пока не оказываются перед нами. На ней шляпа с перьями, и она очень похожа на какаду.
Сайлас, всегда чувствующий язык моего тела, интимно обнимает меня за талию, кладет ладонь мне на бедро и притягивает к себе.
— Реджина Уиттакер, — она протягивает ему руку. — Приятно, наконец-то, познакомиться с тобой.
Сайлас берет ее за руку и из вежливости пожимает ее. Что мне действительно нравится в этом парне, так это то, что он никогда не заставляет себя улыбаться. Я имею в виду, что на самом деле у него на лице нет никаких эмоций, но мне нравится, что он не меняется в общении с разными людьми.
Сайлас — это Сайлас.
Что видишь, то и получаешь.
Но со мной все по-другому. Как будто это утверждение неприменимо, когда мы наедине. Иногда, Сайлас — это кто угодно, только не Сайлас. Он совсем другой.
Он из тех мужчин, которые покупают целую коллекцию твоих работ, потому что не хотят, чтобы у кого-то были те твои сокровенные частички, которые ты добровольно отдаешь людям. Он хочет, чтобы они были только у него.
— Джеймс.
Челюсть моего фальшивого мужа сжимается, когда он пожимает руку моему отцу, в его глазах знающий блеск, затаившаяся угроза. Сайлас знает моего отца; Джеймс даже не подозревает, насколько хорошо.
— Коралина, что это за наряд? У тебя не было времени переодеться перед мероприятием?
Я опускаю взгляд на поношенный джинсовый комбинезон и белую футболку.
— Это благотворительная акция, Реджина. Всем наплевать на мою одежду.
— Дорогая, этот рот, клянусь, — она наклоняется ко мне, касается моей щеки и качает головой. Я едва удерживаюсь, чтобы не откусить ей палец, когда она отстраняется. — Как у вас двоих обстоят дела с семейной жизнью? Лилак не слишком мешает? Я пыталась объяснить Коралине, что такому мужчине, как ты, нужно личное пространство.
Я пытаюсь скрыть шок на своем лице. Она заигрывает с ним? Передо мной? Перед моим отцом?
— Нам нравится, что она с нами. Она замечательная.
— Что ж, я надеюсь, что они обе заботятся о тебе. Я пыталась убедиться, что Коралина знает, как вести домашнее хозяйство, но она всегда была так увлечена своими маленькими рисунками.
Каждый раз, когда она открывает рот, я вспоминаю, почему мне хочется заткнуть его.
— Те маленькие рисунки, которые были проданы за полмиллиона долларов в мой выпускной год в старшей школе? — огрызаюсь я, кладя руку на живот Сайласа в защитном жесте, чувствуя, как под рубашкой проступает его пресс. — Мы заботимся друг о друге, Реджина.
— Я в этом не сомневаюсь, — она кивает, разглядывая меня так, как смотрела, когда я будучи подростком, спускалась по лестнице, оценивая каждый фунт моего веса, каждый предмет одежды.
— Сайлас, — мой отец прочищает горло. — Мы были бы рады пригласить вас как-нибудь на ужин. Наш шеф-повар готовит первоклассные ребрышки, которые прекрасно сочетаются с бутылкой шотландского виски. Ты любишь односолодовый виски?
— Я пью бурбон, — мышцы на его челюсти подергиваются, голос ровный, как жидкая ночь. — И я не ем мясо.
Я пытаюсь скрыть шок на своем лице, но мне это удается с трудом, когда я смотрю на него. Про бурбон я знала. У него в кабинете стоит тележка, в которую каждый вечер кладут лед, но мясо?
— С каких пор? — спрашиваю я.
Сайлас опускает взгляд, суровость в его глазах смягчается, и, как будто в этом нет ничего особенного, как будто это самая простая вещь в мире, он говорит:
— С тех пор, как ты сказала мне, что тебе не нравится запах.
Он выглядит почти оскорбленным, что я вообще могла думать иначе. Как будто само собой разумеющееся, что если мне что-то не нравится, то и ему это не понравится.