Клятва, которую мы даем (ЛП)

Я немного таю под взглядом этих темно-карих глаз, и мое сердце сжимается в груди. Это такой маленький жест, но это самое доброе, что кто-либо когда-либо делал для меня.
Моя рука, лежащая на его животе, скользит вверх к груди, и, хотя мои родители наблюдают за нами, я не могу удержаться от того, чтобы приподняться на цыпочки и поцеловать его в уголок рта.
Целомудренная и быстрая благодарность без слов.
— Похоже, нам не придется долго ждать внуков, Джей.
Тепло моего тела разливается ледяным холодом. Я опускаю ноги на землю и, прищурившись, смотрю на нее.
— Реджина, при всем уважении, но, черт возьми, какого хрена тебя это волнует?
— Прости? — выдыхает она, широко раскрыв глаза.
Я не планировала ничего говорить, но раз уж я уже начала, то это не остановить.
— Ни разу, ни разу в жизни тебе не было до меня дела. А теперь что? То, что я выхожу замуж за человека с деньгами, тебя это волнует? Я годами пыталась заслужить твою любовь, как будто для этого нужно работать, а не дарить ее безвозмездно, — я качаю головой от ее дерзости, злобно улыбаясь. — Я провела свое детство, из кожи вон вылезая, чтобы быть такой, как ты хотела, но тебе этого всегда было недостаточно. Так что спрошу еще раз: какого хрена тебя это волнует?
— Ты не имеешь права так со мной разговаривать. Я воспитывала тебя, как могла, но ты всегда была такой… проблемной. С самого начала! — Реджина фыркает, как рыба, вытащенная из воды. — Джеймс, ты что, собираешься позволить ей так со мной разговаривать?
— Коралина…
— Я предлагаю, — перебивает Сайлас, обращаясь непосредственно к моему отцу, — тщательно подбирать следующие слова, Джеймс.
Мой отец всегда был непреодолимой силой, но Сайлас — непоколебимый противник. Они сражаются как титаны, и если бы мне пришлось делать ставку, я бы поставила на своего мужа. Фальшивый или нет. Сайлас — защитник по натуре; когда ты находишься в его окружении, никто не посмеет тебя тронуть.
— Вы двое можете что-нибудь купить или заняться собой, — отрезаю я, закончив этот разговор, устав от того, что разговариваю с ними, притворяясь, что им на самом деле не все равно.
Это мероприятие не о них, а именно это я и делаю, разговаривая со своими дерьмовыми родителями. Я не хочу лишать этих девочек такой возможности, поэтому я освобождаюсь из объятий Сайласа и выхожу на улицу подышать свежим воздухом.
И точно так же, как в тот вечер на выставке искусств, Сайлас следует за мной, встречая меня при дневном свете. Солнечные лучи падают на нас обоих, когда он засовывает руки в карманы. Я смотрю на него, по-настоящему смотрю на него в течении секунды.
Как бы я ни старалась это отрицать, он мне нравится.
Гораздо больше, чем я когда-либо хотела. Из-за него так чертовски трудно сдерживаться. Все, что он делает, все, что он говорит, вызывает у меня желание уступить.
— Что тебе нужно? — спрашивает Сайлас.
— Хм?
— Что тебе нужно? — спрашивает он снова. — Ты хмуришься, когда расстроена. Скажи мне, как это исправить.
Это именно то, о чем я говорю. Этот все замечающий парень, который видит меня насквозь с того самого первого телефонного звонка. Никто никогда не заботился обо мне так, как он. Никто не обращал внимания на то, как я двигаюсь и что чувствую, так, как он.
Всю мою жизнь меня заставляли верить в то, что я нелюбима. Что я проклятое, не заслуживающее любви существо, а Сайлас просто… С ним все выглядит так просто.
— Я говорю тебе, что мне нужно, чтобы почувствовать себя лучше, а ты просто исправляешь это? Щелчком пальцев? Что, если я скажу, что, проткнув Реджину вилкой, я почувствую себя лучше, Хоторн.
Он подходит ближе ко мне, проводя большим пальцем по морщинкам у меня на лбу.
— Ты управляешь монстром, Хекс. Все, что тебе нужно, уже твое.
Самое страшное не в том, что он считает себя монстром.
А в том, что я ему верю.
26. ЧЕРНЫЙ МЕД
Сайлас
— Где сегодня прекрасная Кэролайн, Сайлас?
Моя челюсть сжимается, когда я смотрю на Дэниела Хайленда, позволяя его вопросу на мгновение повиснуть в воздухе. Я даю ему шанс исправиться, но когда он ведет себя как дурак и не пользуется им, я делаю это за него.
 
— Дэниел, мою жену зовут Коралина, — говорю я, раздраженный его вопиющим неуважением. — Не заставляй меня напоминать тебе об этом снова.
Он подавляет страх быть уволенным. Теперь, когда я официально заменил своего отца, одобренный советом директоров в связи с моим бракосочетанием, его место в компании висит на волоске от его гребаных крысиных зубов, и он это знает.
Я поднимаю два пальца, показывая бармену, который быстро наливает мне еще один напиток, пододвигая янтарную жидкость ко мне через стойку. Мне нужна целая аптечка, чтобы продержаться остаток вечера.
— Должно быть, вылетело из головы, — он прочищает горло и откашливается в кулак. — Больше не повторится.
Я киваю ему, поднимаю бокал с бурбоном и делаю глоток. Он знает ее имя; он просто хочет залезть мне под кожу любым способом, не проявляя откровенного неуважения ко мне. Нет, он чертов червяк, поэтому он скрытен.
На мой молчаливый ответ он убегает, бормоча под нос, как побитая собака, оставляя меня размышлять в одиночестве впервые за сегодняшний вечер.
Наедине с девяноста миллионами мыслей, проносящихся в моей голове. Рабочий бред, с которым я не ожидал столкнуться так скоро. Свадебные планы моей мамы, которая хочет, чтобы мы поженились к концу следующего месяца. Я все понимаю — мы не уверены, сколько времени осталось у отца, и не то чтобы мы устраивали грандиозную церемонию. Это частная церемония, только наши семьи и друзья в соборе Святого Гавриила. Но это еще один дополнительный стресс в нашей жизни.
Коралина принимает все как должное и почти не вздрагивает, когда моя мама появляется с цветовой палитрой для репетиционного ужина и разными вкусами тортов. Не говоря уже о том, что Лилак отрывается по полной, подбирая цветы для церемонии, и уже несколько дней не перестает говорить о покупке свадебного платья.
С этим я могу согласиться. Коралина в белом — моя любимая эротическая мечта. Я не против снова увидеть ее в свадебном платье.
Присутствие Коралины в моем доме не так страшно, как я думал. Мне нравится, когда она рядом, несмотря на то, что с ней то жарко, то холодно. В один день она впускает меня, а в следующий — снова выставляет вон.
Это маленькая забавная игра, в которую мы играем.
Она притворяется, что я ей не нравлюсь, а я позволяю ей думать, что я в это верю.
Я не из тех, кто отрицает свои желания, и никогда таким не был. Я прямолинейный человек. Если я кого-то хочу, я этого хочу. Они узнают об этом, а я хочу Коралину.
Все больше и больше, чем дольше она находится в моем доме.
У меня начинает болеть голова, когда я вспоминаю о Стивене. Из-за этого, а также из-за того, что мне приходится присутствовать на благотворительном вечере на этой богом забытой работе, я жалею, что не взял с собой обезболивающие. Это даже не сбор средств — это мероприятие для общения с конкурирующими компаниями. А это значит, что у меня нет другого выбора, кроме как поддерживать беседу.
У моего отца это получалось гораздо лучше, чем у меня. Он умеет развлекать людей, болтать и смеяться. Я не из таких мужчин.
Но на работе, здесь? По крайней мере, я могу что-то делать. По крайней мере, мои руки не бездействуют.
Самое ужасное в ситуации со Стивеном то, что мы ничего не можем сделать. Нет никаких зацепок; с тех пор как он ворвался в квартиру Коралины, не было ни слова. Мы просто сидим, сложа руки.
Мы знаем, что он где-то рядом, наблюдает за нами. Мы чувствуем его в воздухе. Его присутствие витает в Пондероза Спрингс, как вирус.
Когда в голове всплывает мысль о Стивене, я инстинктивно оглядываюсь в поисках Коралины. Она ушла в уборную, но это было несколько минут назад, а значит, она втянута в разговор, из которого ей определенно нужно помочь выбраться.