Клятва, которую мы даем (ЛП)

Жена.
Не паникуй. Не паникуй, мать твою.
Это причина, по которой я пришла сюда сегодня. Именно поэтому я буду спать на его диване, именно поэтому я в его гребаном доме.
— Если я сделаю это — если мы сделаем это — мне нужно, чтобы ты дал мне обещание.
Сайлас молчит, просто ждет, когда я продолжу, давая мне возможность высказаться. Это по-другому, это освежает — разговаривать с кем-то, кто действительно слушает, а не просто ждет ответа.
— Что бы ни случилось, ты вытащишь из этого Лилак, — я стараюсь, чтобы мой взгляд не дрогнул. Оттенки наших радужек сталкиваются, взгляд эбенового дерева и мокко, и ни один из них не уступает.
— Ты можешь использовать меня, чтобы сблизиться со Стивеном. Женитьба на мне выведет его из себя. Это выманит его. Я буду висеть на твоей руке и играть роль для «Хоторн Технолоджи». Но если в процессе со мной что-то случится, ты должен позаботиться о моей сестре. Только так я скажу да.
Защитить ее было единственной мыслью в моей голове, когда она упала в мои объятия. Одной меня недостаточно, чтобы обеспечить ее безопасность, особенно от такого человека, как Стивен Синклер.
Но четыре семьи-основательницы смогли бы.
Может, я и слишком гордая, чтобы иногда просить помощи у других, но для Лилак?
Я бы попрошайничала на улицах за мелочь.
Я сделаю все, чтобы обеспечить ее будущее.
Этого не должно было быть в планах, но и Стивен не должен был сбегать из тюрьмы. Я должна сделать то, что должна. У меня нет выбора.
— Она знает?
Я отгоняю мысленный туман.
— Что?
— Твоя сестра знает? — снова спрашивает он, слегка прищурив глаза. — Что ты убиваешь себя ради ее счастья? Что единственная причина, по которой ты все еще в Пондероза Спрингс, — это то, что ты не можешь ее бросить?
Острая боль пронзает мое сердце. Стены, окружающие меня, снова рушатся; я и не подозревала, что позволяла им разрушаться.
Если мы поженимся, я планирую дать обет молчания. Он не должен читать меня в таком состоянии. Я не позволю ему заставить меня чувствовать себя такой чертовски прозрачной.
Я сжимаю губы в плотную линию, чувствуя, как во мне нарастает напряжение. У меня возникает желание взбунтоваться, оттолкнуть его, отпихнуть за то, что он думает, что может подойти близко. Мой язык медленно скользит по передним зубам, и я качаю головой.
— Нет, — твердо говорю я. — Она в блаженном неведении. И так будет и дальше. Сегодня ночью у нее украли частичку невинности. Только через мой гребаный труп это повторится вновь.
Сайлас смотрит на меня тяжелым взглядом.
— Потеря невинности неизбежна. Это случается со всеми нами. Ты не можешь остановить судьбу, Хекс.
Я наклоняю голову, с вызовом приподнимая брови. В моем голосе звучит неподдельная убежденность.
— Посмотри на меня.
Не упуская ни секунды, он отвечает:
— Смотрю.
Словно жидкий бархат, он берет ложку и подносит ее к губам, слизывая с поверхности капли кофе, ни разу не прервав зрительного контакта. Мышцы на его руках напрягаются, когда он опирается на кухонный остров и подносит кружку ко рту.
На его предплечьях выступают толстые вены под слоями чернил.
Сайлас — тихий тип красоты.
Не кричащий. Он словно шепот на ухо в темноте. Он похож на звук, который издают мурашки, когда они появляются на моих руках, и его очарование отражается в холодном воздухе, скользящем по теплой коже.
Воздух вокруг нас гудит.
За этот брак по расчету придется заплатить, и платить будет мое сердце.
Хуже всего то, что не он разобьет его. Это сделаю я.
Я единственный злодей в этой истории.
Я делаю это ради Лилак, но я не буду эгоистичной по отношению к Сайласу Хоторну.
Его сердце не заслуживает того, что я могу с ним сделать.
— Правила, — я прочищаю горло. — Между нами должны быть правила. Как долго мы должны оставаться в браке?
Он постукивает пальцем по краю своей кофейной чашки.
— Два года, если верить совету.
— Я полагаю, ты хочешь, чтобы я переехала к тебе. Будет странно, если мы этого не сделаем, но я хочу, чтобы моя сестра осталась здесь, пока не разберемся со Стивеном. Мы с Лилак можем жить в одной комнате.
 
Он кивает, молча соглашаясь.
— Никакого секса, — я прикусываю нижнюю губу, мягко пряча улыбку, когда он кашляет, давясь напитком. — Ты можешь завести любовницу на стороне, да хоть сразу двенадцать.
Грохот кружки о мраморную столешницу отдается у меня в ушах, как гром, звук накаляет атмосферу. Его челюсти сжимаются, полуприкрытый взгляд сверлит меня. Проходят секунды, и я ощущаю их, как капли воды на своей коже.
— Ты планируешь сделать то же самое?
Мои глаза сужаются, в словах слышится вызов.
— А если да?
Когда он выпрямляется в полный рост, футболка задирается и виден его подтянутый живот. Я опускаю глаза на долю секунды, пока ткань не возвращается на место.
Воздух трещит.
Упоминание слова секс заставляет меня думать о сексе с ним.
Грязный, грубый секс.
Секс с Сайласом.
Я смотрю на его руки, на большие ладони, которыми он, вероятно, оставил бы синяки на моей заднице. Мы бы уничтожили друг друга в спальне. Ни один из нас не захотел бы отдать контроль, оставляя на телах друг друга синяки от поцелуев и глубокие царапины.
Я уже давно не испытывала вожделение, и мне не нравится признаваться, что я скучаю по этому. По тому, как оно лижет пятки, как тепло ползет к животу и сжигает изнутри.
Я повторяю его позу: стою прямо, скрестив руки, и не произношу ни слова, пока его глаза откровенно блуждают по моему телу. Мое эго говорит мне, что он думает о том же, о чем и я.
Сайлас наклоняется вперед, глаза сужаются, когда он обдумывает мои слова.
— Не договорились, — ворчит он, и от этого звука у меня по спине пробегают мурашки. — Никто не поверит, что я изменяю своей жене. Все знают, что происходит, когда кто-то прикасается к тому, что принадлежит мне.
— Я не принадлежу тебе, — я киплю, моя челюсть сжимается от гнева.
Внутри меня бурлят жар и раздражение, разгорается пламя.
— Сейчас не принадлежишь, — его зубы прикусывают нижнюю губу, заставляя меня содрогаться, а его взгляд скользит по моему телу. — Наедине ты можешь диктовать условия. Но для всего остального мира? Ты, блядь, моя, и я не буду делиться.
По позвоночнику пробегает электрический разряд.
Я не вещь, которой можно владеть, никогда больше.
Но я не могу отрицать, что мысль о том, чтобы позволить Сайласу Хоторну управлять моим телом, заводит меня.
Мне отчаянно нужно переспать с кем-то или хотя бы испытать оргазм, прежде чем это произойдет.
— Тогда остается воздержание до нашего развода, потому что я не буду с тобой спать.
Хотя я хочу этого, если бы наши обстоятельства сложились иначе, я бы сделала с ним ужасно пошлые вещи. Однако мы и так слишком близки. Секс только размоет границы, а это никому из нас не нужно.
Я не могу рисковать.
Его взгляд темнеет, и он молча ухмыляется.
— Тогда тебе лучше запастись батарейками, Хекс. Они тебе понадобятся.
Мои щеки вспыхивают, и в голове всплывает яркая картинка, как он смотрит, как я трогаю себя одной из своих игрушек. Но я отмахиваюсь от этого, нахмурив брови.
— Браки по расчету — обычное дело, Сайлас. Почему мы должны устраивать шоу на публику?
Огонь, горящий в его глазах, гаснет, эмоции исчезают почти сразу.
— Мои родители, — он вздыхает, проводя рукой по своей твердой челюсти. — Сердце моей матери будет разбито, если она узнает, что я женюсь не по любви. Я не сделаю этого с ней. Это мое единственное условие.
Как бы мне ни была неприятна концепция собственничества как наедине, так и на людях, я ее понимаю. Меня возмущает, что я это понимаю, но его преданность семье заставляет меня восхищаться им. Чего я никогда не ожидала от себя.
Сайлас тоже не хочет оказаться в такой ситуации. Я уверена, что в его планы не входило жениться на мне.