Серия "Афган. Чечня. Локальные войны". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)

— Ближайший борт будет только завтра рано утром, около шести часов. Вы пока отдохните с дороги, а через час подойдите ко мне и я скажу вам уже всё точно. Возможно, вам и удастся улететь завтра. Я сейчас собираюсь отнести начальнику списки вновь прибывших, а через полчасика заберу утвержденные списки тех, кто убывает завтра. Вы хотите побыстрее улететь, или у вас есть ещё какие-то нерешённые вопросы? Просто так здесь сидеть и жрать водку вам никто не позволит….
  
— Товарищ майор, я вообще-то не любитель алкоголя. Да и дел у меня, кроме как навестить маму моего сослуживца, в Ташкенте никаких нет.
— Хорошо. Пока размещайтесь, сходите в местный медпункт с этой бумагой, — майор протянул мне какой-то список, — а через час подходите, и тогда уже всё будет ясно.
В духоте комнаты с четырьмя армейскими койками, раздолбанными стульями, грязным столом и дверью, где вместо замка и ручки зияла дыра, сидеть не хотелось, тем более, что от какой-то прививки, что мне впаяли в медпункте, очень болела филейная часть моего тела.
Я вышел во двор. От нечего делать расположился на скамейке и, покуривая, стал ждать коменданта. О том, что завтра в это время могу уже оказаться в Афганистане, я старался не думать. Это меня вполне устраивало. Я никогда не любил ни командировок, ни, тем более ожидания попутного транспорта в местах, где оказывался проездом.
Ожидание оказалось недолгим. Через полчаса подошел комендант, уселся рядом со мной и молча закурил.
— И как вы живёте в такой жаре! — проговорил я, чтобы как-то разрядить затянувшееся молчание.
— А вы откуда приехали?
— С Прибалтики, если точнее — с Эстонии….
— Ничего, завтра тебе в Кабуле ещё жарче будет. Запланировано два борта. Летишь тем, что вылетает вторым. В шесть тридцать проверка по спискам, а в семь часов отъезд от КПП. Так что весь вечер в твоём распоряжении. К отъезду не опаздывай, иначе будут проблемы. Родители сослуживца, где живут?
— Недалеко от аэропорта. Я только письмо передам, да кое-что на словах и назад вернусь. — Зачем-то принялся объяснять я своему новому знакомому.
— Это — твои проблемы, — перебил собеседник. — Возможно, завтра ещё увидимся. На всякий случай, желаю удачи.
Мы пожали друг другу руки, и я пошёл на автобусную остановку.
Дом Валериных родителей нашел довольно быстро, а с поисками квартиры оказалось посложнее. Хотя дом и был одноподъездным, но без предварительного объяснения мне пришлось бы долго блуждать по лабиринтам коридоров.
Маму Валеры Матвеева я узнал сразу — видел её как-то в нашем городке, когда она приезжала погостить и понянчить внука. Встретили меня приветливо, а когда сообщил, что Люба, Валерина жена, ждёт второго ребёнка, то не возможно описать, сколько радости я доставил я хозяевам этим сообщением.
Мы много говорили о последних гарнизонных новостях и общих знакомых. Меня очень интересовала жизнь в Ташкенте, отношение местных жителей к русским. Очень удивляло то, что по телевизору шел какой-то знакомый с детства художественный фильм, но артисты говорили по-узбекски. Честно говоря, мне было жаль, что так скоро придется уезжать. Я люблю побродить по улицам городов, куда забрасывала судьба.
Владик, младший брат Валеры, пока хозяйка накрывала стол, показывая квартиру, в своей комнате по секрету сообщил, что на авиационном заводе, где он работает, расположена таможня, которую проходят те, кто улетает или возвращаются с ДРА. Ведь именно с заводского аэродрома в основном уходят борта в Афган. Они с друзьями часто находили уничтоженные магнитофонные кассеты. Поколдовав над ними, им удалось кое-что восстановить.
На кассетах оказались записи авторских песен о войне, о грусти по дому и любимым, о погибших товарищах и о службе в далёкой и непонятной стране Афганистан. Он включил магнитофон. Тогда я впервые услышал песни «Голубых беретов» и «Каскада». Они потрясли меня своей откровенностью.
За угощениями и разговорами вечер пролетел незаметно. Гостеприимные хозяева предложили остаться на ночь у них, но я отказался, сославшись на то, что мне улетать рано утром.
Владик проводил меня до остановки.
На проходной пересыльного пункта уже знакомый мне боец-«коммерсант» в категорической форме отказался пропустить меня, сославшись на запрет прохода КПП после 23.00.
Он вёл себя довольно нагло и вызывающе, но моё настроение было явно не таким, чтобы устраивать ему выволочку или просто врезать промеж глаз. Я добился того, чтобы вызвали дежурного по КПП, и спокойно вышел наружу, где было приятно, покуривая в ночной прохладе, рассматривать незнакомое южное небо.
Подъехало два такси. Из них вышли несколько офицеров. Они были немного навеселе, и им, как и мне, тоже не особо хотелось заходить в казённую духоту полуразбитых и замызганных спальных помещений пересылки.
Поздоровались. Узнав во мне собрата-авиатора, но явно ещё не нюхавшего пороха, стали расспрашивать, кто я такой и откуда приехал.
Представился.
— А мы из Дурмени, из профилактория, возвращаемся. Уже который день пытаемся перелететь «за речку». То «Афганец» в Кабуле дул. То «бугров» каких-то возили, с которым простому «окопному быдлу» летать в одном самолёте нельзя. В общем, уже четверо суток тут «чудим», — сообщил самый здоровый из них.
— В Афгане мы в Джелалабаде базируемся. А тебя куда определили? — Поинтересовался старший лейтенант, по виду мой ровесник.
— Пока еду в Кабул, в распоряжение начальника штаба ВВС сороковой армии, а там ещё неизвестно куда направят. Где у вас авианаводчики обитают?
— В Кабуле, Баграме, Кандагаре, Шинданте, в общем, везде, где есть авиация. Так ты авианаводчик? Ну, парень, тебе явно не повезло! — Высокий капитан, как позже выяснилось, старший группы сокрушенно вздохнул. — Мы с твоими коллегами много общаемся и на «боевых» и на базе. У нас в модуле тоже наводчики живут. Хорошие парни, прямо героические. Только дома редко бывают.
«Странно. «Домом» он назвал какой-то «модуль», — мелькнула мысль. — Дом — это место, где живет семья или родители!».
— Да что ты, Степаныч, раньше времени человека пугаешь? Может, его ещё где-то на КП оставят, или в Кундуз попадёт. — Отозвался кто-то из темноты. — У нас так говорят: «Если хочешь жить как туз, поезжай служить в Кундуз, если хочешь жить в пыли, приезжай в Пули-Хумри, а если хочешь пулю в зад, приезжай в Джелалабад».
— По-моему он не похож на тех, что при штабах служат. Почему-то мне кажется, что поедет наш новый знакомый в Кандагар или в Баграм. Кстати, я где-то краем уха слышал, что на прошлых боевых у них в один день двое на фугасе «подлетели». Сейчас после контузии в госпитале валяются.
Я познакомился с каждым из группы. Решено было идти на пересылку и отметить это событие. Не успел я рассказать, что поджидаю дежурного по КПП, так как дежурящий боец не пропускает меня из-за собственной бестолковости или непонятных местных порядков, как самый здоровый и рослый старший лейтенант, кажется, он представился как Сергей, с криком: «Опять эта сука здесь!» побежал на проходную.
— Вчера Серега захотел что-то взять в своих вещах, сданных на хранение, и, войдя в камеру хранения, увидел, что этот гад ковыряется в замке его чемодана. Доказать это не получилось. Все здесь одним миром мазаны: для кого война, а для кого — мать родна. Ладно, пошли туда, а то Серёга еще сгоряча дров наломает! — Объяснил мне ситуацию Степаныч и поспешил за разбушевавшемся коллегой.
Поторопился за ними и я. Мужики подпили, а я — трезвый. Может, удастся хоть как-то удержать их от неприятностей, которые явно назревали?
В помещении КПП, слава Богу, следов разгрома не было. Юный «коммерсант» — неудавшийся воришка, стоял по стойке «смирно», уже застёгнутый на все пуговицы, аккуратно заправленный и с форменной панамой на голове. Сергея отделяли от бойца стекло довольно-таки большого окна и закрытая на засов дверь в комнату дежурного по КПП. Рука его уже тянулась к дверной ручке. Солдатские заискивающие извинения Серёгу явно не устраивали, поэтому от его густого баса, казалось, дрожали стёкла.