Серия "Афган. Чечня. Локальные войны". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)

Из Кабула требовали срочно достать из реки упавший туда танк, снять с него пулемет ДШК и вытащить снаряды. Безумство этого приказа можно оценить лишь по прошествии лет. Видимо, в центре наивно полагали, что контрреволюционеры полезут под воду в танк, и будут извлекать оттуда боеприпасы для изготовления фугасов, а из пулемета стрелять по вертолетам. Увы. Уже в то время у душманов уже были новейшие мины итальянского производства и крупнокалиберные пулеметы, которые доставляли в Афганистан караваны из Пакистана. Границы были совершенно открыты — вернее, их не было вообще. Окрестности Джелалабада контролировались формированиями Исламской партии Афганистана (ИПА) Гульбеддина Хекматира, отколовшимися от этой организации отрядами одноименного движения под предводительством местного авторитета Юнуса Халеса, а также отморозками из «Движения исламской революции Афганистана» (ДИРА) Наби Мохаммади, которых даже сам Гульбеддин за их жестокость называл «осквернителями ислама». Ночью вертушки не летали, и караваны преспокойно проходили через зону свободных племен, которые хорошо оплачивались из-за рубежа.
  
Но, как известно, приказы не обсуждаются, и пришлось ехать. С нами в дорогу собрались прилетевшие из Кабула родственники двух офицеров, погибших в танке, и два «водолаза» из числа местных жителей. Внешний вид «водолазов» привел меня в некоторое замешательство — худосочный старик и мальчик лет десяти были одеты в лохмотья, а их экипировка состояла лишь из длинной веревки. Два дня собирали колонну. Во главе конвоя шли два танка, за ними три БМП, танковый тягач с платформой. За тягачом — наша БРДМ. Замыкали ее три ЗИЛ-131 а с афганской пехотой. Колонна по афганским меркам вышла устрашающая, поэтому мы без особых опасений раненько утром двинулись в путь. Военный советник афганской пехотной дивизии также поехал с нами, чему я впоследствии был очень рад.
По дороге Джелалабад-Кабул двигались спокойно где-то минут сорок. Слева — отвесные скалы, справа — крутой откос и горная река. Сама дорога метров пятнадцать в ширину. Я сразу про себя отметил — если что-нибудь случится, то придется, по всей видимости, двигаться задним ходом — места для разворота не было. Успокаивал лишь огромных размеров пулемет КПВТ, за турелью которого сидел афганский сержант. Связь в тот день работала отменно — Абдулла постарался и накануне лично проверил все шлемофоны. Минут через пятнадцать началось. Раздался взрыв, и столб черного дыма окутал головной танк.
«Мина», — я отметил про себя, что никакого страха не испытываю. Происходящее напоминало кадры из фильма «Освобождение» — и не больше. Колонна по инерции двигалась еще несколько десятков метров, пока боевые машины ни сбились «в стаю». Лисов отдал приказ двигаться задним ходом, чтобы растянуть конвой. Тут раздался второй взрыв. БРДМ тряхнуло так, что все снаряжение коробки с патронами, откуда-то взявшийся полевой телефон, автоматы и разная прочая дребедень сорвались с креплений и разлетелись по всему салону. Танки из БМП открыли беспорядочный огонь во всех направлениях. Со стороны, наверное, могло показаться, что нас атакуют отовсюду, но из открытого люка «духов» видно не было. Позади нас лежал завалившийся на бок ЗИЛ. Противотанковой миной у него оторвало переднее колесо, которое как снаряд и ударило по нашей машине. Водитель был ранен в ноги и контужен. Два солдата были убиты, два получили ранения, остальные залегли вокруг поверженного грузовика и стреляли в белый свет как в копейку. Невообразимый грохот стоял минут пятнадцать, пока я не доорался через шлемофон до танкистов, и те не прекратили огонь. С противоположного берега реки поднимался дымок — оттуда по колонне несколько раз шарахнули из гранатометов, но не попали. Стрелять из пушек по зеленке не было никакой необходимости — «духи» уже растворились.
До сумерек сумели поменять траки на подорванном танке. Пришлось двигаться вперед еще с километр — там дорога немного расширялась, и можно было развернуться. Ночью въехали в Джелалабад и передохнули минут двадцать. Потом на БРДМе отправились в Самархель. По пути нас несколько раз останавливал патруль из советских воинов. Они стояли по одному через каждые 500 метров, вооруженные лишь автоматом, а вокруг — заросли «зеленки» и ни души. В общем, подарок для «духов». Услышав родную речь, солдаты заметно приободрялись, Мы на свой страх и риск стали собирать их и сажать на броню, к ночи всех доставили в их часть.
Совсем поздно ночью приехали в Самархель, а оттуда вновь поехали в гостиницу афганских летчиков, где пили гидролизный спирт, подаренный советнику пехотной дивизии нашими вертолетчиками. Я чувствовал себя хорошо, но очень устал. Поэтому не заметил стекла, вставленного накануне в дверь гостиной комнаты. Я вышел через дверь, даже не порезавшись. Это было единственное стекло во всем здании.
Утром, попив чаю с лимонами, сорванными прямо из окна, стали обдумывать план следующего марша. Через четверо суток все было готово. На этот раз нас должны были прикрывать сверху вертолеты, предварительно «поработав» по целям с раннего утра. Предполагалось, что к месту «работы» мы должны были прибыть к 12 часам дня, а вертушки раз в два часа долетать до нас, и в случае необходимости подавлять огневые точки духов.
Все повторилось снова, правда, на этот раз мы успели добраться до места, где затонул танк. На мине подорвалась БМП — слава богу, обошлось без потерь. Нас удивило, что боевые машины следовали точно по следам, проложенным головной машиной, а БМП все-таки «схватила» мину. Потом оказалось, что рвемся мы на компрессионных «итальянках». Миноискателем ее обнаружить невозможно — корпус пластиковый. Она срабатывает при замыкании контактов, которое происходит постепенно, а не сразу. Целая колонна автомобилей может проследовать по заминированной дороге, и лишь последняя машина, замкнувшая контакт, взлетает на воздух. Тогда мы этого еще не знали. За неимением саперов, послали обследовать обрывистый спуск афганскую пехоту — никто не подорвался, и решено было приступить к работе.
Афганский старик «водолаз» прикрепил себе на шею тяжелый камень и обвязал торс веревкой. В правой руке у него был трос с карабином, который он был должен зацепить за танковый крюк. При виде «водолаза» родственники погибших танкистов заплакали, а меня почему-то стал душить невесть откуда взявшийся хохот. Худшие предположения оправдались, и через пятнадцать минут мы дружно откачивали захлебнувшегося в стремнине «водолаза». Он долго поводил глазами, не соображая, на каком свете находится. Окончательно он пришел в себя лишь когда мы его напоили чаем и заплатили 100 афгани за риск. Он остался очень доволен. В реку полезли мы с Абдуллой. Меня и зампотеха страховали двумя тросами, каждый из которых держали четыре человека. С горем пополам карабин удалось за что-то зацепить, и мы стали разворачивать тягач. Выходило так, что ни при каком исходе танк вытянуть на платформу тягача было невозможно — слишком узка была дорога, но все же решили тянуть, чтобы достать из танка погибший экипаж и передать тела родственникам. Трос рвался раз десять. Мы с Лисовым посчитали на бумажке, что для подъема потребуется аж 8 блоков, через которые продевается трос, а в наличии было только 5. Все же, презрев законы физики, мы вытащили злополучную машину на откос. Когда вода через открытые люки слилась, внутрь танка полезли добровольцы. Их рапорт был неутешителен: от воды трупы разбухли так, что вытащить их не представлялось возможным. Достали нож, стали прокалывать тела, чтобы выпустить из них воду. К сумеркам удалось извлечь лишь механика-водителя и снять ДШК. Вернулись домой. Через неделю вновь отправились пытать счастье в район падения танка.
Вероятно, «духи» следили за манипуляциями по извлечению танка и заминировали всю округу. Но и мы были не лыком шиты — впереди уже шел танк с минным тралом, похожим на каток для укладки асфальта. Правда, после трех-четырех мин водитель окончательно оглох от разрывов, и пришлось сажать на его место батальонных офицеров. На излучине дороги, еще за километр до вытащенного танка, в этот день нас зажали серьезно. Стреляли сверху слева — с горы, и из зарослей на правом берегу реки. Местонахождение их позиций выдавали лишь дымки от выстрелов. Колонна вела ответный огонь на подавление из пулеметов и орудий. Нога нашего стрелка просто влипла в педаль турели КПВТ. Мы стреляли сначала через бойницы из автоматов, затем, поняв, что нас сейчас сожгут, выскочили из брони и залегли у колес. Духи продолжали нас долбить.