Осколки любви (СИ)

Передо мной открылось содержимое.
Внутри лежала аккуратная стопка документов. Белая бумага, слегка пожелтевшая по краям. Я осторожно достал листы.
Перетащив бумаги на ближайший стол, я прислонился бедром к его краю и развернул первый лист.
Схемы, таблицы, какие-то формулы. Всё выглядело, как обычная документация по разработке. Но что-то в этом было не так.
Чем больше я читал, тем больше понимал, что это не полноценная разработка с нуля. Это был разбор. Тщательный, детальный разбор уже готового прототипа.
  
«Словно они изучали чужую работу», — мелькнуло в голове.
Я перевернул страницу. Ещё формулы, ещё расчёты. Каждая строка будто кричала: «Это чужое».
Мои пальцы замерли на одном из листов, где была описана структура магического ядра устройства.
— Это невозможно, — выдохнул я, чувствуя, как внутри меня поднимается холодное подозрение и вместе с тем призрение.
Я разогнулся, размял шею и медленно обвёл взглядом архив. Густой запах пыли и бумаги окутывал меня, но в голове уже всплывали более тревожные мысли.
Особенно когда я дошёл до описания функционала.
Артефакт связи.
«Чёрт подери, неужели это…»
Я быстро пролистал оставшиеся страницы, пока мои глаза не наткнулись на название: «Артефакт связи: Прототип 1. Анализ».
Слова на бумаге словно вспыхнули, заставив мои пальцы невольно сжать лист.
Это было описание устройства, которое стало самым громким изобретением в истории «Империи». Того самого, что когда-то вытащило компанию из кризиса пятнадцать лет назад. После смерти деда и прихода отца к власти.
С отцом «Империя» переживала не лучшие времена. Пара провальных сделок, неоправданные инвестиции, которые обернулись убытками, — всё это поставило семейный бизнес на грань банкротства.
Я тогда был за границей, развивал собственное дело, независимое от семейного наследия. Принципиально не хотел продолжать семейный путь. Прокладывал свой собственный.
Но теперь… теперь я видел, как именно отец сумел удержать компанию на плаву.
Бездна бы его побрала!
Я стиснул зубы, чувствуя, как внутри меня поднимается ярость.
Вот оно. Ложь. Не блестящий талант управленца, не дальновидность, а чужая работа. Присвоенная.
Моё сердце глухо стучало в груди, пока я листал дальше.
Каждая новая строчка подтверждала мои подозрения.
Я бросил листы на стол и вернулся к ящику. Достал прототип и покрутил его в руках. Там стояло клеймо мастера.
Снова выругался.
Это был Фейрвурд. Отец Лираэль.
И всё это время имя настоящего создателя артефакта связи было тщательно скрыто.
«Как ты мог, отец?!» — эта мысль билась в моей голове, как заточённый зверь, отчаянно ищущий выход.
Каждая строчка подтверждала мои худшие подозрения.
Артефакт связи. Разработка, которая принесла «Империи» небывалую славу. Отец всегда гордился этим. Называл это своим величайшим достижением.
И теперь я читал, что первый прототип принадлежал Фейрвуду.
Я отбросил бумаги на стол и резко выдохнул, пытаясь справиться с гневом, который закипал внутри.
«Какого чёрта, отец?!»
Я снова взял листы, изучая каждую деталь.
Формулы. Анализы.
Внутри всё сжалось. Я чувствовал, как кровь пульсирует в висках, а челюсти сжимаются всё сильнее.
Гнев сменился горьким осознанием и пренебрежением.
«Ты построил «Империю» на этой лжи, отец. Ты использовал чужую работу и даже не оставил за ним имени».
А ведь компания жила за счёт этого проекта годы, пока я не пришёл к власти. Тогда я закрыл неудачные отцовские начинания после его смерти, перестал полагаться на отдел разработок, который, казалось, полностью утратил креативность и инициативу.
Я повёл бизнес в другое русло, увеличил доходы компании, стабилизировал её положение. Вложился в проекты, которые действительно работали, которые приносили результат.
А потом пришло время отделу артефакторов по-настоящему показать себя, доказать, что они ещё на что-то способны. Сделать протез для сестры. И что в итоге?
Эти идиоты облажались.
Не просто облажались — они показали, что без чужой работы и готовых решений они бесполезны.
Я стиснул зубы, чувствуя, как ярость подкатывает к горлу. Они живут в прошлых заслугах. Всё ещё купаются в лучах успеха проекта пятнадцатилетней давности.
Но этот проект был не их. И даже не отца.
Последние дела компании я изучал досконально. Везде порядок, везде ясность. Но кто же знал, что отец подложил такую подлянку пятнадцать лет назад?
Я уже начал собирать пазл, и всё в нём складывалось в одну ясную картину.
Отец. Его характер.
Он был человеком, который не знал полутонов. Он был уверен, что цель оправдывает средства, то чему он учил меня. Если нужно что-то скрыть — он закроет это магической клятвой, контрактом, откатом, чем угодно. И, зная его, я не удивился, что он заключил магический контракт с отягощением в виде жизни подписавших.
Да только я всегда платил по счетам. Даже когда перекупал убыточные бизнесы и ставил их на ноги. Не банкротил специально тех, кто того не заслуживал.
«Такая тайна, конечно, стоила подобных вложений, как магическая клятва», — мрачно подумал я, листая дальше. Наверняка, он отдал целое состояние за то, чтобы собрать нужное количество магии, что в мире и так редкая, для этой сделки. Да только лучше бы заплатил Фейрвуду, дал процент от дела. Но нет… видимо, отец, пошел на принцип.
Эта находка отдавала глухим эхом предательства. Не только по отношению к создателю, но и ко мне, ко всей семье.
Дрейкморы — воры. Клеймо. Позорящее семью.
Я сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться.
И теперь правда всплыла. Мне предстояло решить, что делать с этим знанием.
Я шагнул к стене и опёрся на неё, чувствуя, как мои мысли закручиваются всё быстрее.
Отец не просто украл имя мастера. Он похоронил его.
Я опустил голову, закрыл глаза и глубоко вдохнул, пытаясь справиться с волной негодования.
В голове всплыли обрывки разговоров с Лираэль. Её упоминания о том, что её отец был талантливым артефактором. Это он работал над протезом.
А я не придавал значения ее словам. Я же с каждым талантом знаком и их фамилии на слуху. Слежу за тем, чтобы можно было вложиться в наиболее прибыльные разработки.
Я выпрямился, сжав бумаги в руках.
А что же я? Собрался сделать тоже самое? Сделать разбор чужой разработки?
Закрыл все на код.
Вышел из архива, голова гудела. Поднялся на свой этаж.
Римма встретила меня с готовностью, хотя в её глазах всё ещё читалась нервозность.
— Римма, пошли людей в родовой особняк, пусть заберут работы Джослин. И распорядись, чтобы Райдинского упаковали как следует и убрали на хранение в архив «Империи». На их место пусть повесят работы Джослин.
— Да, лорд, — коротко кивнула она.
— И ещё. На сегодня отмени все встречи.
— Хорошо. Только… лорд, тут приходил господин Барийский.
— Что ему нужно?
— Сказал, что кто-то хочет купить у нас три ящика магических камней и спрашивал, можно ли их продать. Вы же приказывали всю добычу камней проводить через вас.
— Соедини меня с ним, — бросил я, разворачиваясь и направляясь в кабинет.
Римма вошла почти следом, держа в руках артефакт связи. Она протянула его мне.
— Рассказывай, — сказал я в артефакт, как только связь установилась.
Голос Барийского был слегка напряжённым, но сдержанным:
— Кому понадобилась такая партия?
— Он наш постоянный клиент, просто обычно не берет много, — говорил работник. — А тут…
— Организуй встречу через час, — сказал я, кладя артефакт связи на стол.
Фамилия мне ничего не говорила, но запрос был слишком масштабным для частной покупки. Три ящика магических камней — это не что-то, что берут для личного пользования. Это была месячная норма работы моей шахты, объём, который обычно шёл на крупные проекты, требующие серьёзных энергетических ресурсов.