Кризисный центр "Монстр" (СИ)

– Неустойчивая психика и возможность развития тяги к суициду, – озабоченно пояснил он личной помощнице. – При обострении симптоматики придётся срочно отправлять в стационар под наблюдение – поставь в известность Розу Моисеевну.
Таким образом Элен оказалась под пронзительным взором травянисто-зелёных молодых глаз, ярко выделяющихся на морщинистом лице.
«В случае с психиатром хоть понятно, для чего воссоздаётся образ женщины, умудрённой летами», – думала про себя Элен, объясняя цель своего визита в вотчину древней ведьмы и с любопытством наблюдая за ужимками сопровождающей её Феньки.
Впервые узрев знаменитого психиатра Иных, кошка вытянулась стрункой, поставила уши торчком и растопорщила усы, наставив их вперёд. Постояла в отдалении, заинтересовано подёргивая кончиком вытянутого хвоста, и осторожно продвинулась вперёд, мягко ступая лапками, высоко поднимая их при каждом шаге и то и дело замирая на месте то с одной, то с другой поднятой лапкой. Ведьма изволила обратить на неё внимание и снисходительно улыбнуться, что ускорило продвижение Феньки и придало ей смелости подойти вплотную, приподняться на задних лапках и потереться головой о ноги Розы Моисеевны. Поурчать и потоптаться лапками в знак особого уважения, а потом совершить круг почёта у кресла, подняв хвост трубой.
– Очаровательная прелесть твоя кошечка, Элен, – озвучила оценку глава психиатрического отделения. – Много предложений о знакомствах с мальчиками-фамильярами?
– Уже много, – кивнула Элен, которой названивала не только хозяйка Тигрёнка, притащившего чайку в директорский кабинет, но и многие другие представительницы ковена, прознавшие об итогах проверки в академии.
– Слышала, охране центра разрешено пропускать ведьм с котами-фамильярами только, если те сидят на крепком поводке, а спускать их на прогулку в нашем парке строжайше запрещено.
– Это правильный запрет, а то мусора много в директорский кабинет таскают в качестве подношений, – вздохнула Элен.
– Так твоя кошка выбрала кого или нет ещё?
– Откуда ж мне знать, она со мной не говорит, – развела руками непутёвая хозяйка потомственного, как выяснилось, фамильяра.
– О-ооо, как всё запущено, – ехидно протянула ведьма, записала эльфа в раздел «ожидаемое пополнение» и так решительно предложила вместе пообедать, что никому бы не пришло в голову отказаться.
За столом уютного ресторанчика, расположенного на территории со стороны релакс-центра, Роза Моисеевна внимательно осмотрела Элен с кошкой на коленях и обронила задумчиво:
– Лет сто мне не встречались Иные, которые не знали бы с рождения о том, что они Иные.
– Так я, может, всё-таки не... – Элен осеклась, когда взор её собеседницы сверкнул откровенной насмешкой.
– Рискуешь попасть ко мне на лечение с диагнозом «неспособность признать очевидное», – с иронией предупредила психиатр. – Довольно странно для девушки, ведущей себя весьма рассудительно во всех других трудных ситуациях, в которые умудрилась влипнуть.
– Это в каких? – кисло спросила Элен, не сомневаясь в ответе, и Роза Моисеевна подтвердила:
– Спровоцировать внимание к себе маньяка и охотников на ведьм, пробудить чувства в высшем инкубе – это всё ситуации из разряда "хуже не придумать". И если с преступниками тебе помогут справиться, то с мастером придётся уживаться самой.
Опустив голову, Элен тщетно старалась перебороть жаркий румянец и невольные слёзы от мысли, что «уживаться» как раз не придётся: как поймают маньяка, так она сразу вернётся в свою квартиру, а чувства инкуба... они слишком преходящи, чтобы волноваться о них, следует больше побеспокоиться о своих.
Её реакцию поднаторевшая в психологии ведьма расценила верно и пробормотала себе под нос:
– Влюбиться в инкуба – это очень далеко за гранью разумного и куда сквернее разряда "хуже не придумать".
– У вас таких дурочек целое отделение, да? – прошептала Элен.
– Напротив, это весьма редкий случай. Попасть в зависимость от отношений с демонами секса совсем не равнозначно полюбить одного конкретного из них. Я бы сказала, это прямо противоположные вещи.
 
– Моя проблема настолько всем очевидна?
– Нет, она заметна мне в силу моего профессионального опыта и, полагаю, ясна твоим близким друзьям, но всем другим настолько трудно допустить саму мысль о серьёзном отношении к инкубу, что они пропустят мимо глаз и самые явственные свидетельства этого.
– Хотите предложить мне помощь и консультации?
– Нет, зачем бы? С тем, что можно исправить, ты отлично справляешься сама и лучше всех прочих: никто ранее не додумался чисто физиологически снижать влияние чар инкуба. А с тем, с чем ты не справляешься – с тем никто помочь не в силах. Если бы можно было научиться не любить или влюбляться по заказу в «удобного и правильного» человека, мир был бы совсем другим. Причём не факт, что был бы лучше. Я вижу, ты и без моей помощи трезво смотришь на ситуацию, а практически единственная задача психолога: вернуть пациенту адекватное мироощущение и помочь принять для себя то, что невозможно изменить. Ты же всё понимаешь и принимаешь, не строя иллюзорных замков и не веря в чудеса, – к чему тебе консультации?
– Чтобы принять верное решение?
– Какой смысл ты вкладываешь в термин «верное»?
– Ну-ууу, удобное для всех...
– Удобнее всего тебе было бы не влюбляться в него. На текущей стадии у тебя не осталось «удобных» и щадящих решений, – категорично заявила психиатр, расставляя все точки на «i».
«Остались только тяжёлые и болезненные, которые придётся долго и мучительно переживать», – подвела для себя итог Элен и сказала с улыбкой:
– Познакомим фамильяров? Где ваш роскошный мудрый кот, о котором я давно наслышана?
Вечером после рабочего дня, направляясь на машине за почтой к своему собственному дому перед тем, как уехать к инкубу, Элен вспоминала недавнюю встречу двух фамильяров. Исполинский кот Розы Моисеевны был черен, как смоль, и свысока посмотрел на явившуюся в его кабинет пушистую гостью. В малахитовых глазах промелькнул горячий интерес, но был мигом запрятан вглубь узких росчерков зрачков: кот лениво дёрнул ушами в знак приветствия и не стронулся со своего места на ковре. Испуганно застывшая на пороге Фенька чёрной молнией проскользнула в кабинет и обнюхала все углы, старательно не приближаясь к хозяину помещения. Затем прошлась перед ним туда-сюда, красуясь своей блестящей шёрсткой и пушистым хвостом, не дождалась реакции и растерялась. На выразительной кошачьей мордочке так отчётливо читалось недоумение, почему этот кот не вьётся вокруг неё ужом и не приносит подарков, что Элен еле удержала смех. Фенька насупилась и заскочила к ней на колени, отвернувшись от негостеприимного кота.
Однако кошке быстро надоело изображать интерес к тому, как дамы пьют чай с конфетами, болтая о делах кризисного центра и о купленном на днях рентгенографическом комплексе, позволяющем проводить лучевую диагностику всех тканей и органов с передачёй информации как в фотографическом, так и в цифровом виде. Покрутившись, Фенька вернулась на пол и пошла по второму кругу исследовать все углы. Когда она вынырнула из-под старинного шкафа на ножках, её ожидал ароматный кусочек сыра, вытащенный котом из каких-то закромов. Сам кот сидел поодаль с видом хозяина, выполнившего тяжкий долг вежливого приёма незваных гостей. Сыр Фенька проглотила и благодарно мурлыкнула. Кот молча прошагал к двери, ведущей на балкон, а с него – на крышу, и сел перед ней, дожидаясь, когда дверь откроют. Когда Роза Моисеевна распахнула створки, кот будто нехотя обернулся к Феньке и заурчал, давая гостье дозволение сопровождать его на прогулку. Любопытная Фенька нос задирать не стала и на прогулку пошла, а Роза Моисеевна глубокомысленно заметила:
– Чёрные котята без всяких примесей других цветов ценятся ведьмами больше всего.
Что ж, с точки зрения генетики шансы Феньки на абсолютно чёрных котят были теперь максимально высоки.
Затормозив перед домом и дождавшись, пока охрана осмотрится и откроет ей дверь, разрешая выйти, Элен прошла в парадную. Охранник-ведьмак проверил почтовый ящик на отсутствие опасных чар и отступил, позволяя забрать его содержимое. Писем выпало много: приглашения на конференции и симпозиумы, на выставки лабораторного оборудования и презентации книг. Складывая в пакет поверх писем разноцветный ворох рекламных листовок, Элен содрогнулась, увидев знакомый буклет.