Очень долгое путешествие, или Инь и Ян. Сердце Мира (СИ)

— Гадаю. Что скажет утром один эльф, проведя ночь с dh’oine. Опять.
Его рука добралась до моей, и он сжал мою ладонь.
— Одной ночи слишком мало, — он потянул меня к себе на грудь. — Надо ещё. Тогда я пойму.
— Что, в плане даже нет пыток? Лицом в муравейник или что там ещё у вас в ходу?
— Как бы ты хотела, чтобы я тебя пытал? — он водил пальцами обеих рук по моей спине, а потом запустил их в волосы на затылке.
— От пытки с помощью кофе не отказалась бы.
— Признайся, ты сказала мне «да» только из-за этой жидкости! — он спихнул меня с груди и уже нависал сверху.
— Ты меня раскусил! — я притянула его за плечи.
— Всё-таки пытки это хорошая мысль, — металл в его голосе на этот раз был расплавленным. — Очень хорошая.
В лагере уже давно слышались голоса и звякание посуды, плеск воды и перестук топора, а мы всё не спешили вылезать из жаркой палатки. Нам срочно нужно было убедиться, что утром ничего не изменилось, что «да», как ему было свойственно раньше, не ушло вместе с ночью, не превратилось при свете дня в «нет». И когда мы выбрались наружу, наши попутчики и даже Рэя обменялись, словно заговорщики, понимающими взглядами, будто мы, наконец, перестали валять дурака и в итоге сделали то, что по их мнению должны были сделать давно.
Иорвет тут же нацепил высокомерный вид и принялся за приготовление кофе. Рэя хлопнула меня по плечу:
— Ты пропустила утреннюю тренировку! Завтракай, и начнём!
Энру выскребал остатки пшённой каши из котелка:
— А я говорил тебе про пустыню, — он назидательно поднял палец. — После перехода все меняются.
— А вы? — спросила я.
— А я давным-давно изменился, — засмеялся он.
В этот день никто не спешил. Энру с сыновьями чистили верблюдов широкими щётками и водили на водопой. Мы перепаковали вещи из седельных мешков обратно в сумки, и мне пришлось оставить погонщикам лишние одеяла и бурдюки. Наточили мечи. Я тренировалась с Рэей, а потом она безуспешно пыталась дрессировать кота. А после обеда мы с Иорветом переплыли озеро, и лежали на берегу под сплетёнными ветвями кедров, и смотрели в небо, и любили друг друга.
***
На прощание Суллу долго тряс руку Иорвета и низко кланялся. Караван, позвякивая бубенцами, уходил по светлеющей в рассвете тропе. Исман, кряхтя, взваливал на себя сумки.
— Вот зачем ты взял с собой книги? — ворчала Рэя. — Скоро же вернёмся домой!
— Учёный без книг, как Хранительница без сабли! — защищался Исман, покачиваясь под поклажей.
— Так мы далеко не уйдём, — Рэя сняла у него со спины одну сумку и забросила себе на плечо. — Чтоб я ещё раз с учёными куда пошла, да ещё и пешком!
Наша тропа повела в другую сторону от той, куда ушёл Энру. Мы обогнули озеро, перевалили через окаймляющие его скалы. Песок пустыни постепенно уступал место твёрдым песчаным почвам, поросшим выгоревшей травой, в которой то и дело мелькали быстрые хвосты змей. Между редко стоящими акациями буйствовал подлесок из колючих вечнозелёных кустов. Рэя шла впереди и взмахами сабли освобождала тропу. Я следовала за пыхтящим Исманом и время от времени оглядывалась на бесшумно идущего позади Иорвета, чтобы убедиться, что он никуда не исчез. На публике мы с ним вели себя как раньше, будто ничего не изменилось, и только мы знали, невзначай касаясь друг друга или срывая беглый поцелуй, пока никто не видел, что так, как раньше, уже не будет никогда.
Между акациями начали встречаться южные сосны с длинными иглами, и воздух жарко пах хвоей. Сосны вытеснили подлесок, идти стало легче. Сухой лес перемежался чёрными скалами, между которыми в каменных провалах виднелась вода, а со склонов с криками срывались стаи озёрных чаек.
На ночлег встали на испещрённом гротами берегу озерца. Казалось, что в эти места не ступала нога человека — в сумерках на водопой пришло семейство оленей и с любопытством косилось на нас. Иорвет натянул было лук, потом опустил — мы были перегружены припасами и не смогли бы взять с собой ещё мяса.
Исман был радостно взбудоражен. Он вытряхнул в костёр порошок из мешочка, и пламя взметнулось до нижних веток сосен и осветило скалы на другой стороне озера.
 
— Признаться, я с нетерпением жду встречи с Мастером, — сказал он. — В прошлый раз я не уделил ему достаточно внимания, и это гнетёт меня. А он так старался показать мне свою новую машину.
— Машину? — удивлённо переспросила я.
— Так он называет свои механизмы. Гений Назара много лет трудится над задачей воспроизведения магической способности отдельно от самого мага и для перенесения её в предметы. Магические предметы существуют давно, но Мастер решил подойти к задаче в широком смысле, чтобы каждый, самый обычный человек мог подключиться к неисчерпаемому магическому миру и обрести силу мага.
— А в людей её можно перенести? — спросила Рэя.
— К сожалению, это более трудная задача, — Исман вздохнул, — и я буду самым счастливым человеком, когда Мастеру удастся решить её.
— Представляю, во что превратится мир, если каждый dh’oine начнёт размахивать волшебной палочкой, — мрачно сказал Иорвет.
— А если каждый эльф? — спросил Исман. — Настоящие учёные — любопытные романтики, они верят, что возможно всё, и никто не сумеет остановить их на пути познания.
— Миром правят не они. И что бы твои романтики ни придумали, в итоге у них всё равно получается оружие.
— Ты сможешь обсудить это с Мастером не далее, чем завтра, — Исман разлил по кружкам чай. — И я уверен, что он найдёт слова, чтобы убедить даже такого противника прогресса, как ты.
Я слушала их разговор, внутренне соглашаясь с Иорветом. Почему-то для этого мира совсем не хотелось такого прогресса, как у нас, хотя я понимала, насколько моё желание эгоистично. Я сама воспользовалась частичкой знания нашего мира, когда мы с Титом Сорокой проектировали бомбы для обороны Вергена, и сделала бы это снова. Перед глазами встала Шани в госпитале — с грубыми инструментами, с примитивными лекарствами. Вспомнились рассказы о деревнях, вымерших от Катрионы, в которые не заглядывали даже гули и в которых некому было хоронить умерших. Вспомнились и военные хроники нашего мира, известные каждому школьнику, и я совсем перестала понимать, как правильно, и просто молчала и смотрела на Иорвета.
Исман повернулся к Рэе:
— А что думают Хранительницы насчёт прогресса?
— Наше дело — хранить драконов и противостоять Хаосу, — сказала она, совершенно не заинтересовавшись темой беседы. Она дразнила кота кусочком мяса и пыталась заставить его сидеть смирно. — Не моё дело думать о будущем. Надо жить одним днём, ведь никто не знает, наступит ли завтра.
Ночью мы с Иорветом лежали, обнявшись, руки и ноги были перепутаны, переплетены под коконом шкуры, и я думала над словами Рэи — о том, что она всегда была права со своей прямолинейной мудростью. У меня не было будущего и не было завтра, а было только сегодня и одна цель — помогать Иорвету. «И любить его», — добавила я мысленно. И была вторая цель — чтобы он помог мне вернуться назад. Но о второй цели я не думала в ту ночь, а просто крепче прижимала его к себе.
***
«Яна, вставай… Яна, вставай…», — шептало эхо, и я всё не могла очнуться ото сна, пока Иорвет не растормошил меня.
— Тренировка! — Рэя заглядывала в наш грот и шептала так громко, что могла бы кричать, и разницы бы не было. — Вставай и приходи на берег!
С тяжким вздохом я села, потёрла глаза.
— Почему ты занимаешься с ней, раз тебе это так не по нраву? — Иорвет, казалось, уже совсем проснулся и разглядывал меня, оперев голову на руку.
— Такой шанс выпадает редко, а когда дают — надо брать, — ответила я.
— Да? — он усмехнулся. — Работает не со всеми.
— Я же взяла, — я повалила его на спину.
— Почему мне так часто хочется тебя придушить? — он сомкнул ладони на моей шее и слегка сжал.
— Супружеская жизнь, привыкай, — буркнула я.
Он засмеялся, отпустил руки, потянулся и стал рассматривать потолок грота.