Клювы

— Представляешь, мне снилось, что я съела Сашу.
— Здорово же ты проголодалась.
— Не смешно, — поежилась Олеся.
— Извини. Но ведь он правда очень сладкий.
— Ты чудовище.
— Не обижайся. Это всего лишь сны. И десять минут назад я говорил ту же фразу нашему сыну.
— Тебе легко рассуждать.
Олеся наклонилась, чтобы поправить подушки. При этом подол футболки задрался, обнажив упругие, как и десять лет назад, ягодицы под полупрозрачными сиреневыми трусиками. Антон смотрел на попку жены с видом, с каким посетители галереи рассматривают картины мастеров эпохи Возрождения.
  
Олеся сняла линзы и улеглась в постель.
— И через сколько минут ты отрубишься? — спросил Антон, поглаживая ее по ноге.
— На упаковке написано: через пятнадцать.
— Я успею трижды довести тебя до оргазма.
Олеся фыркнула:
— Что-то не верится.
— Проверим?
— Только быстро.
— Только так.
— Свет, — сказала Олеся после продолжительного поцелуя.
— Самая тяжелая работа на мне… — проворчал Антон, вставая.
Олеся задрала к потолку стройные ножки и стянула трусики, оставшись в одной футболке.
— Заглянешь потом к Саше?
— Загляну. Я посоветовал ему давать подзатыльники всякому приснившемуся монстру.
Антон щелкнул выключателем, и комнату заполнил лунный свет.
— Жалюзи.
— Да, о повелительница!
Он протянул руку к веревке, опускающей жалюзи. Взгляд скользнул по окну. Рука застыла в воздухе.
— В чем дело, дорогой?
Антон не отвечал.
— Ты меня пугаешь.
— Там… там кто-то есть.
— Что?! — Олеся приподнялась на постели. — Ты имеешь в виду, у нас во дворе?
— Мне кажется, я видел кого-то под окнами.
— О господи! Как он выглядел?
— Изогнутый клюв, мешок с песком за спиной…
— Надеюсь, ты понимаешь, насколько это не смешно.
— Ладно. Просто тень промелькнула.
— Скорее иди в кровать.
Антон нерешительно замялся:
— Черт…
— Что на этот раз? — вздрогнула Олеся.
— Я забыл занести в дом мангал.
— Ну и хрен с ним.
— Нет. Второй украденный мангал за год — я этого не перенесу. Пойду проверю, кто там шляется.
Олеся села, подтянув под себя ноги.
— Никуда я тебя не пущу.
— Брось. Я только посмотрю.
— Но мы же…
— Я туда и обратно. Не хватало, чтобы бомжи решили, будто к нам можно ходить, как в гости. — Олеся недовольно надула губки. — Ну, перестань. Я мигом.
— Возьми с собой телефон.
— Хорошо. — Он сунул мобильник в карман пижамных штанов. — Не смей засыпать!
— Если ты успеешь за три минуты, у тебя останется еще около трех.
— Это мое время, детка!
Он вынырнул в коридор. Поравнявшись с детской, прислушался. Саша, конечно, спал, и, судя по благостной тишине, спал в кровати, а не на ходу, как в прошлый раз.
Телефонный звонок застал Антона на кухне.
— Журавлев слушает.
— Где ты лазишь? — прошептала Олеся из трубки.
— Я только к дверям подошел.
— Подошел, и хватит. Теперь возвращайся.
— Мы, Журавлевы, никогда не возвращались без мангала.
— Вы, Журавлевы, возвращались даже без ботинок.
Она намекала на случай восьмилетней давности, когда студента Журавлева друзья доставили домой, пьяного и босого.
— Случалось, — признал Антон, выглядывая в кухонное окно. Олеся дышала ему в ухо. Бродяг, по крайней мере с этой стороны дома, видно не было.
— Эй! — позвала жена. — Ну что там?
— Все в порядке. А ты как?
— Засыпаю.
— Не вздумай! Что ты делаешь сейчас?
— Что делаю, блин?! Тебя жду.
— А в чем ты?
— В футболке. По-прежнему.
— Ты не надела трусики?
— Нет.
— Грязная девчонка. — Он открыл двери и вышел из дома. — На улице отличная погода. Луна, как в том фильме про оборотней. С Лоном Чейни-младшим.
— «Сумерки»?
— Ага. Почти.
— Что еще видишь?
— Штакетник, который нужно покрасить, качели, поливной шланг, песочницу… Твою мать!
— Что?! — встрепенулся голос Олеси.
— Соседский кот нагадил в нашу песочницу!
— Я говорила, что я тебя ненавижу?
— Десять минут назад. Кстати, мой любимый мангал на месте.
— Вот и чудесно. Возвращайся в дом. И трахни меня как следует.
— Боже! — Антон довольно ухмыльнулся. — Я лечу к тебе!
Он сунул телефон в карман и в этот момент краем глаза заметил какое-то движение. Резко развернувшись, он увидел темную фигуру, сворачивающую за угол.
«А вот и наш воришка», — хмуро подумал Антон.
Шурша тапочками, он последовал за незваным гостем. Задний двор представлял собой широкий участок, выложенный серой плиткой. Обычно Журавлевы загорали здесь, или перебрасывались мячом, или устраивали пикники с друзьями. Луна осветила человека, стоящего спиной к хозяину дома, лицом к увитому виноградником забору.
Пальцы Антона сжались в кулак. Сердце застучало сильнее.
— Эй! — приглушенно окликнул он гостя.
Человек — мужчина — не сдвинулся с места.
Антон нервно покрутил шеей.
Бродяга или грабитель давно перепрыгнул бы через забор и дал деру, но ночной визитер стоял как истукан, не реагируя на появление законного домовладельца.
— Эй ты!
Промелькнула мысль — вернуться в дом и вызвать полицию, но тут луна скинула с себя последние клочки облаков, оголилась, и Антон отчетливо разглядел гостя.
Средний рост, плотное телосложение, всклокоченная копна иссиня-черных волос. Темная футболка, ниже — семейные трусы, еще ниже — высокие, до середины голени, носки. Ни брюк, ни обуви.
— Дима?.. — озадаченно спросил Антон.
Дмитрий Суханов был ближайшим соседом Журавлевых. Всегда улыбчивый и радушный, он работал в глянцевом журнале и делал ежемесячные пожертвования умственно отсталым детям. Сам он детей не имел, находился в разводе и холостяковал в большом двухэтажном особняке. Впрочем, от одиночества тридцативосьмилетний Суханов не страдал: Журавлевы давно потеряли счет подружкам, которых водил к себе любвеобильный сосед.
— У Суханова новая пассия! — сообщала Олеся за ужином.
— Блондинка?
— Не-а! Рыжая.
— Черт! — Антон нехотя отдавал жене сотенную купюру.
Девушки были без ума от Суханова. Что до Журавлевых, те искренне симпатизировали соседу. Часто они устраивали совместные барбекю.
Это было совсем не похоже на Диму: заглянуть в гости ночью, да еще и без брюк.
Облегчение сменилось обеспокоенностью:
— Дим, что-то случилось?
Суханов не отреагировал, словно не слышал его.
Антон подошел к соседу вплотную и прикоснулся к его плечу. Суханов повернулся. Вернее, Антон сам развернул его, не прилагая усилий.
Лицо соседа было каким-то вялым и одутловатым, изящные черты оплыли, а приоткрытый рот делал его похожим на тех детей, которым он каждый месяц посылал деньги. Но в целом он выглядел умиротворенно.
— Да что с тобой, дружище?!
Суханов смотрел сквозь Антона и по-прежнему молчал. Луна отражалась в его остекленевших глазах. Такой же пустой взгляд, такие же зрачки были у Саши, когда он вздумал прогуляться по дому позапрошлой ночью.
Антона озарило:
— Чувак, да ты же дрыхнешь!
Дима оставался безучастным.
— Вот это да! — по-ребячески заулыбался Антон, обходя соседа с разных сторон. — Ты спишь, как сурок! У меня на заднем дворе.
Он не ожидал, что Суханов ответит, но ответ последовал.
— Красное, — сказал сосед тусклым голосом.
— Ты что там, ставки делаешь, что ли? Ты слышишь меня, друг?
Суханов невнятно замычал. Кажется, на «красном» его речевой запас закончился. Антон вспомнил слова доктора: лунатика нужно осторожно вернуть в постель и ни в коем случае не будить.
— Постой-ка здесь, хорошо?
Суханов согласно вздохнул. Антон отошел от него на несколько шагов и достал телефон.
Сначала из трубки раздалось неразборчивое бормотание, потом усталое «Ты где?».
  
— На заднем дворе. Угадай, кого я здесь встретил?