Дань. Без права на любовь

 Когда девушки закончили укладывать мои волосы, я достала подарок отца и посмотрела на кольцо, которое со дня свадьбы носила не снимая.
– Госпожа! – в двери вошла джалиля. Она поклонилась, а затем произнесла: – Вам пора. Господин уже ждет. Нельзя заставлять его ждать долго.
– Ждет? – я взвилась на ноги и быстрым шагом направилась к Джанан. – Проводите меня, – велела женщине, а сама вспомнила, как отец не любил, если мы с сестрами и Виджан-малек приходили позже него в большой зал. Он всегда ревностно следил, чтобы никто не опаздывал и входил только, когда придворные уже сидели на своих местах. А все ради того, чтобы все как один опускались ниц, приветствуя повелителя Бахтияра.
 В зал я вошла в сопровождении Джанан и пантеры. Почему-то сегодня меня сторожила лишь одна кошка. Наверное, вторая была рядом с Кабиром? Но нет. Уже переступив порог зала, я увидела, что рядом с Джадом никого нет.
 Муж восседал на мягких подушках, окруженный своими приближенными воинами.
– Насира-малек! – лейсы поднялись на ноги, поклонились, а Джад поманил меня к себе и усадил рядом. Удивленная, я посмотрела по сторонам, пытаясь отыскать взглядом ширму, за которой находилась бы женская часть зала. Но нет. Ничего и похожего на привычную ширму я не увидела.
Как же так, подумала, не решившись задать вопрос при подданных Джада.
 По знаку повелителя рабы начали ставить блюда на низкие столики. У меня глаза разбегались от изобилия яств. Были здесь и паштеты, и копчености, сыры всех видов и даже редкая рыба, которую к нам в Майсар привозили караваны северных людей с необычными светлыми волосами. Было мясо и фрукты, а в больших кувшинах плескалось вино.
 Джад ел много, как и положено сильному воину и молодому мужчине. Но вот к вину он почти не притрагивался. Зато кувшин его всегда был полон воды, чистой, как слеза.
– Город растет, о Кабир, – проговорил самый старший из присутствующих за столом. У варвара были длинные волосы, тронутые сединой, и суровый взгляд. – Скоро мы изменим караванные пути и превратим это место в богатейшую столицу в пустыне.
– Выпьем за твои слова, Ариф (с араб. «знающий» прим.автора), – тут же подхватили лейсы.
– Да будет так! – кивнул Джад.
– Все маленькие королевства будут вынуждены присоединиться к нам, – добавил Ариф, видимо, выражая волю своего Кабира. Я же невольно напряглась, и муж это почувствовал.
 Вот, значит, что, подумалось мне. Выходит, отец был прав, когда боялся, что Джад собирается поглотить все города и создать свое царство?
– Мы подарим пустыне процветание и воду, – проговорил повелитель лейсов. – И мир.
– Но никому из правителей не нужен мир, – проговорил Ариф после недолгих размышлений. – И никто, поверь, о Кабир, не пожелает объединяться. Эйяты скорее удушатся или примут яд, лишь бы не стать частью большого мира, в котором они будут никем.
– Да! Ариф дело говорит, – поддержал старого лейса варвар, сидевший напротив. – Даже если ты оставишь им их города, они не смогут жить спокойно.
 Я посмотрела на говорившего, затем на своего мужа. Джад улыбнулся.
– Им придется, или я назначу новых правителей, тех, кто будут думать о народе.
 Отчего-то вспомнила отца и его ненависть, и страх к Джаду. Так вот чего они все боялись! Вот, по какой причине решили убить Кабира!
 Никто так просто не отдаст власть, в этом я разделяла мнение Арифа. А значит, Джаду, действительно придется ставить в городах своих наместников, новых эйятов. Мой отец просто испугался, что потеряет власть. Преклонить колено перед Джадом ему не позволит гордость!
 Усмехнувшись, я опустила голову, боясь, что муж и его советники заметят выражение моего лица.
 Советники не заметили. Зато Джад вдруг положил свою руку поверх моей и проговорил:
– Насира-малек, скажи нам, как дочь своего отца, стоит ли ждать от Бахтияра верности? Кому, как не тебе, знать его характер?
 Я удивленно подняла голову.
 Джад спрашивает у меня совета? Немыслимо! Нет, мой отец мог иногда прислушаться к мудрости женщины, но не так, чтобы это произошло в присутствии его советников! Определенно, мой муж отличается от всех мужчин!
 
– Или он лишь сделал вид, что все хорошо? – продолжил Кабир.
 Я на секунду размышляла. Верность к прежней семье была положена на часу весов против верности Джаду, моему мужу. Вот только повелителя лейсов я знала всего ничего. А отца и свою мать с сестрами – целую жизнь. Что мне ответить в таком случае? Скажу правду и, возможно, это отразится на моей семье. Солгу – сама себе стану ненавистна!
– Мой повелитель, – решилась я, – когда ты остановил свой выбор на мне, отец был рад. Но вовсе не потому, что хотел породниться с тобой, – слова давались нелегко, даже несмотря на то, что я выбрала горькую правду. Горькую для себя, не для Великого Джада.
 Муж молчал и смотрел мне в глаза. Его советники тоже не проронили ни слова. Стало немного неуютно от обрушившейся тишины, разбавленной лишь тонким журчанием далекого фонтана, скрытого где-то во дворце.
– Просто я была для него ненужной дочерью, расставание с которое не причинило боли его сердцу. Просто Дань. Как паршивая овца в стаде.
 Я закончила говорить, только после осознав, что такими словами могла сделать себя менее значимой в глазах советников Джада. Но нет. Скользнув взглядом по напряженным лицам тех, кто сидел за столом, я вдруг поняла: им понравилась моя откровенность. И Джад тоже оценил честность.
– Моя малек, – прошептал Кабир и поцеловал меня в лоб, шепнув еле слышно, – я сделал правильный выбор. И каждый день моей жизни буду осознавать это в полной мере.
***
 Желтая пустыня дышала зноем. По песчаным барханам ветер пускал змей. Песок сбивался, вытягивался, напоминая силуэт гадюки, а затем осыпался вниз раскаленным золотом.
 Караван оставил за собой небольшой оазис с чистой водой и теперь двигался вперед, пока солнце скользило за горизонт, окрашивая небо кроваво-красным.
 Скоро опустятся сумерки, а затем и ночь с ее прохладой и умиротворением. Еще две таких ночи, и они прибудут к цели.
– Моя госпожа, Халиса снова начала капризничать, – прокричал мужчина, подъехавший к предводительнице каравана. Женщина восседала на верблюде, лениво направляя животное через пески. Ее лицо было скрыто белой тканью. На волосах красовался тюрбан со знаком дома повелителя Бахтияра.
– Скажи Халисе, что осталось потерпеть еще немного. Скоро мы будем на месте, – ответила женщина ровным тоном.
– Рагда тоже жалуется. То ей дышать нечем в паланкине, то вода слишком горячая, – продолжил мужчина.
– Хасан, – вздохнула госпожа, – мне ли учить тебя, как поступают в подобных случаях? – она сверкнула желтыми глазами. – Скажи этим двоим, если не перестанут жаловаться, я лично выволоку их из паланкинов и заставлю идти следом за верблюдами по песку. А зная меня, они могут рассчитывать, что идти придется до самого рассвета.
 Мужчина криво улыбнулся, кивнул и придержал своего верблюда, пока не поравнялся с обозом, состоявшим из шести охранников, двух рабов и паланкинов, в которых находился подарок от Бахтияра для Великого Джада.
***
 Целый день я ходила по дворцу. И повсюду меня сопровождала Джанан и пантера Джада. Я относилась настороженно к черной кошке, но поймала себя на мысли, что страх перед хищником отступает. А это плохо. Кто знает, что может быть в голове зверя?
– Это ткацкая, – джалиля вышла вперед, лично открыла предо мной дверь, и я вошла в комнату, заметив нескольких девушек, сидящих за столом с рукоделием. Трое ткали на станках, а еще трое украшали вышивкой подушки, очень похожие на те, которые я видела в большом зале.
– Госпожа! – рабыни оставили свою работу, поднялись и поклонились мне.
 Я прошлась по мастерской. Заметила удивительно тонкую ткань, свернутую в рулон. Не удержавшись, коснулась рукой шелковых узоров и подняла взгляд.