Легенды о фениксах (СИ)

Рядом с ней стоит шимми, раздувшийся почти до трёх метров. Он впитывает магию Авины, а затем распыляет её в воздух серебристым облаком на бессознательных, которые находятся в самом отдаленном конце здания. Эти пары мгновенно пробуждают их, оставляя в растерянности разглядывать свои руки, ноги и друг друга. Когда же последний пустой взгляд и потерянный разум становится излечен, в помещении раздаётся громогласный голос Милиоля.
— Ничего вам нельзя поручить! Всё приходится делать самому! Ша! — оскаливается он на забившуюся в угол Тою, но натыкается на упрямый взгляд Хоршеля, вставшего перед ним. — Щенок решил показать зубки?
— Отец, хватит! Неужели ты не видишь, что это всё бессмысленно? — выпаливает лекарь.
— Это твоё рождение было бессмысленным, выродок! Зря я тогда оставил твою мать в живых. — выплюнул Милиоль, и Авина поразилась насколько его поведение сейчас отличалось от того, каким от был при первой встрече.
— Ни говори так про мою мать! — возразил Хоршель и подался вперед, но не успел сделать и шага, как был с силой отброшен назад ударом боевого пульсара, выпущенного эльфом.
— Люди и фениксы — это самые худшие из созданий. И те и другие — лживые, гнусные существа, которые не имеют права существовать ни на одном из миров! — произнёс Милиоль подбираясь всё ближе к артефактам.
— Ашмир, не советую! — преградил путь эльфу Даргайл, на что получил приглушённый смешок.
— Ты? — удивляется эльф, продолжая смеяться. — Даже твой отец не смог противостоять против действия моих установок. Что ты мне сделаешь? Вы фениксы вообще те ещё ублюдки. Вам всё сходит с рук! Но я поставлю на этом точку! — произносит он, не прерывая с наследником взгляда, а затем резко бросает тому за спину. — Румис, давай!
Однако Румис не торопиться содействовать эльфу, на что получает гневный взгляд.
— Погоди-ка, Милиоль. Что имеешь в виду говоря подобное про фениксов? Ты же говорил мне иное? Я не понимаю, — раздосадованно вырывается у того.
— Да, он вас использовал, ашмир, — хрипит Хоршель, сидя у бетонной стены. — И меня, — он смотрит на Тою, вытирающую капли крови с виска и исправляется, — нас Отец шантажировал. Моя мать — человек. Он грозился убить её, если я не буду выполнять его указания.
Однако эльф не собирался сдаваться просто так. И воспользовавшись моментом, пока его внебрачный сын изливает душу, он бросает пучок магии в артефакты. Те начинают источать искры, которые постепенно соединяются в один луч.
— Ах, ты ушастый! — выпаливает Авина, а после обращается к исцелённым. — Обездвижьте его, ребят!
— Поздно! — смеётся гортанно Милиоль, всё больше открывая своё безумство. — Теперь вы с полна ответите за смерть Энны!
— Дар, это плохо, думай! — шепчет Фошес сквозь зубы.
— Я думаю! Думаю! — психует Даргайл.
— Мальчик мой! — неожиданно из толпы кидается на наследника женщина. — Я так скучала!
— Ма… — поражённо крякает тот.
— Дормиса, не время! Сейчас всё взлетит на воздух! — произносит Кориан ступая следом. Он подходит к постаменту и начинает вливать свою магию. Однако становиться только хуже. В помещении начинается черный вихрь, который с каждой секундой всё больше набирает мощь.
— Нет, это не поможет. — вдруг выдаёт Румис. — Да, отпусти же меня, мальчишка! Я знаю, что надо сделать, чтобы отключить это всё. — отпихивает он Фошеса и поравнявшись с правителем, добавляет, — вы там уж позаботьтесь о моей Марианне!
— Румис, мы найдём другой способ! Не смей! — кричит Кориан, с трудом пересиливая гул вихря.
— Нет. Это расплата за мои ошибки. — произносит седовласый феникс и направляет магию в камень. Вихрь начинает менять траекторию, по чуть-чуть втягиваясь в Румиса. Через некоторое время вся трёхметровая воронка всасывается в тело феникса, он бледнеет и падает. Мгновение ничего не происходит. Но потом раздаётся хлопок. Тело главы Хлагоса рассыпается снопом чёрных искр, а камень трескается пополам.
Помещение словно покрывается коркой льда. До того холодной кажется тишина.
— Глупец пернатый! — выплёвывает Милиоль, а затем вырывается из пут. В два шага добирается до кинжала Гобши и ударяем им Фошеса прямо в грудь.
 
Несколько фениксов кидаются к нему, но ловят пустой воздух. Эльф растворяется в портале.
  
Глава 44
 
— Найти его! — скомандовал Правитель. — Хоршель, сюда!
Десятка два фениксов быстро подобрались и скоро ушли порталом выполнять приказ.
— Шес, — плача подлетела Авина к снежному. Его тело покрылось инеем, а губы начали синеть.
— Держись, брат! — склонился рядом Даргайл.
— Береги малышку и её сестру, — едва шевеля губами произнёс Фошес и прерывисто выдохнул.
— Что ты там медлишь, Хоршель? — рыкнул Кориан на поникшего лекаря. — Не хочешь чтобы я тебя помиловал?
— Ашмир, лучше сразу приговорите меня, потому как любое лечение тут бесполезно. Кинжал Гобши не простое холодное оружие, а мощнейший артефакт, который за мгновение до удара вошёл в полную силу. Когда же Румис Велхиин остановил активацию, остальные артефакты приняли на себя колоссальные остаточные эманации. Словом…
— Словом либо ты его сейчас исцеляешь, либо… — пригрозив обрубает Кориан, но того вдруг прерывает сын.
— Отец, хватит! Мама, уйми его! — выпаливает Даргайл и кладёт руку на друга.
И по тому как Авина взрывается рёвом, все оставшиеся понимают, что дом снежных фениксов потерял своего наследника. А пушистый шимми уменьшившись до нормальных размеров, тихо садится рядом с хозяйкой и начинает забрать часть боли на себя. Через некоторое время это действительно немного помогает и хранительница успокаивается.
К этому времени почти все фениксы пришедшие в себя после вмешательства уже отбыли и помещение значительно опустело. В таком виде оно казалось невообразимо огромным.
Весть о случившемся донеслась до Марадеи и несколько снежных во главе Геларда Лавиджа прибыли немедля. Позже Даргайл рассказал, что по началу отец Фошеса желал расправиться с хранительницей, обвиняя её во всех грехах. Но после непродолжительного диалога с Корианом, успокоился.
— Дар, мне надо сестру проверить. — всхлипнула Авина, выбираясь из объятий истинного, в которых до этого момента утешалась. — Они тут рядом в храме Гамату.
— Конечно пойдём. Тем более тут на более не чего делать.
— Погоди, я только уцелевшие артефакты спрячу под пространство. А то мне хвтило на сегодня проблем из-за них.
— Незачем, родная. Они уже исчезли.
— Как? — испугалась Авина.
— Ты не правильно поняла. Я имел в виду, что ты настолько хорошо соединилась с ними, что машинально убрала их ещё десять минут назад.
— Я? К-к-куда?
— Тебе лучше знать, — мягко улыбнулся Даргайл и сноваприжал истинную.
— Ладно, разберёмся потом… Ты что теперь совсем меня не выпустишь из рук? — пискнула Авина сдавленным голосом, на что получила будоражащий укус в кончик уха.
До храма Гамату пешком идти не пришлось. Хранилища, в которых Милиоль запечатывал магию Таркалии вдруг лопнули, возвращая миру всё украденное. Почти сотню лет эльф выкачивал её по средствам установок для того, чтобы потом использовать при уничтожении Таркалии и позже для полного подчинения фениксов. Однако он не учёл, что вмешается не просто какая-то там девочка, а черный феникс и нарушит все планы.
Конечно за годы нехватки магии земли очень изменились, но всё-таки порталы делались просто великолепные.
— Я одного не пойму, Дар. Почему Милиоль обвинял всех фениксов в смерти Энны? — поинтересовалась хранительница, стоя у дверей храма.
— Так она погибла от магии снежного феникса. Это было покушение и пламя предназначалось самому эльфу. Энна выскочила вперед, принимая удар на себя. Конечно, она не выжила.
— Печальная история… Наверное он долго её оплакивал, раз решился на такой сложный метод мести?
— Мне кажется он и спустя эти сто лет не пришёл в себя до конца. Не представляю, что бы стало со мной, если бы я оказался на его месте. Но он убил Шеса и чуть не погубил целый мир, поэтому я не имею права оправдывать подобное умопомешательство.