Вий (СИ)

На камне сидела птица. Большая. Примерно с пингвина. Но на этом сходство заканчивалось. У птицы не было ни крыльев, ни чего-то их заменяющего — рук или ног, например. Зато у неё были длинный хвост и лицо. Человеческое. Женское.
— Здравствуй, добрый молодец, — проворковала птица.
Таким сладким голосом, что на работу в телефонные интим-услуги взяли бы без собеседования.
— Привет. Это ты, что ли, бесхозные пни раздаёшь?
На женском лице отразилось изумление.
— Здравствуй, добрый молодец, — тем же чарующим голосом повторила она.
— У-у-у. На бота нарвался, надо же.
Я подошёл ближе, собираясь осмотреть камень. Птица нервно забила хвостом.
— Ты что, меня не узнал⁈
— А что, должен был?
— Конечно! Узнать и упасть замертво!
— Ну, блин. Сорян. Посиди ещё, может, кто-то менее устойчивый нарисуется.
— Я — птица-гамаюн!
— Здорово. И чё?
— Я предскажу тебе смерть, и ты умрёшь!
— Хм-м. Видишь ли, какая штука. Умрут рано или поздно вообще все. Жизненный цикл, круговорот в природе — слыхала? Это случится и со мной, и с кем угодно в любом случае, совершенно независимо от тебя.
— Ты должен был напугаться предсказания и умереть, — заныла птица.
— Бр-р-р. Погоди, фигня какая-то. Ты скажешь, что я умру, и я от этого умру?
— Ну да! Я же вещая птица, я вижу твою смерть!
— А если ты увидишь, что я умру в восемьдесят шесть лет от ожирения, на собственном таитянском острове, в окружении одиннадцати детей и семи действующих любовниц?
— Нет! Я увижу, что ты умрёшь сейчас!
— Бред какой-то. Скажи лучше, как пень раздобыть.
— Нет, я должна предсказать тебе смерть!
— Ну, окей. Предскажи, а потом про пень поболтаем.
— Ты умрёш-ш-шь, — заглядывая мне в глаза, прошипела птица. И ударила хвостом по камню.
— Спасибо, я в курсе. Так, насчёт пня…
От расстройства птица забилась в истерике и грохнулась с камня в воду. Я выдернул её за хвост, посадил обратно.
— Ты прикоснулся ко мне! — взвизгнула птица.
И вдруг рассыпалась пеплом, на камне осталось лежать единственное перо. Красивое. Изумрудно-зелёное, с фиолетовыми разводами и перламутровым отливом. И косточки. Золотые, пять штук.
 Глава 15 
— Всегда знал, что истерики до добра не доводят, — проворчал я.
Сдул пепел, перо вещей птицы отложил в сторону — задарю Марусе, она такие приколюхи любит, — принялся собирать кости. И заметил, что камень под ними не ровный. Расчистил рукавом остатки пепла.
В красно-коричневую поверхность камня был вдавлен отпечаток ладони с растопыренными пальцами. Не какая-нибудь гигантская хрень из банки — обычный отпечаток нормального человеческого размера.
Собственно, вариантов, что делать, было немного. Единственный возможный источник информации сдох от досады, теперь уж только самому решать. Не придумав ничего другого, я положил ладонь на отпечаток.
На всякий случай был готов к чему угодно, вплоть до внезапной атаки неведомых тварей из-под земли и с воздуха, но ничего подобного не произошло. Камень приятно потеплел. Перо, оставшееся от птички-истерички, чуть приподнялось и повисло в воздухе. А на поверхности камня проступили линии и кружочки — карта.
Перо взлетело выше. Коснулось одной точки на карте. И другой. Между точками протянулась извилистая красная линия. Угу. Маршрут построен. Спасибо, Алиса.
Точка, которой перо коснулось в первый раз — это, видимо, мое местонахождение, Полоцк. А конечная точка — собственно, конечная точка. Одна фигня — названий у точек не было. Ни у одной. Я ждал, но они не появились. Просто через какое-то время карта погасла, перо опустилось на мою ладонь, а камень под ладонью вновь стал холодным. Всё.
Ну, собственно, теперь надо перемещаться куда-то, где есть карта. При моей-то фотографической памяти с городом не ошибусь. А дальше, видимо, должно включиться перо.
* * *
Первым долгом я вернул пацанам лодку.
— Ишь ты! Живой!
— Ну даёт, пореченский!
— Наш человек! — слышал я высказывания охотников.
  
— Может, давай к нам? — хлопнул меня по плечу Глеб. — Чего там, в твоём Поречье, интересного? А тут что ни день — то какие-нибудь чудеса творятся.
— Спасибо за приглашение, конечно, однако вынужден отклонить. Пока у меня и в Поречье веселья хватает. Но я буду временами набегать.
— Набегай-набегай. Ещё помощь-то нужна какая?
— Не, всё нашёл, что хотел. Спасибо!
Далее я ушёл красиво — нащупал в кармане амулет и сгинул, не утруждая себя вычерчиванием Знака. Ну его нафиг, следы лишний раз оставлять. Конечно, охотники тут, как принято выражаться, добрые, но доверяю я по факту одному лишь Глебу. И того-то знаю — без году неделю.
Перенёсся я к себе в башню. Вышел из кабины, окинул задумчивым взглядом терминатора. Взять с собой, или ну его нафиг?.. Пожалуй, нафиг. Только внимание привлёчём. Введу себе правило: брать терминатора только на самые конкретные и неоспоримые разборки. А я пока еду хрен знает, куда. Кстати, да. Куда я вообще еду-то?
— Тихоныч? — заорал я, спускаясь вниз. — Наталья! Хэллоу? Энибади?
— Слушаю внимательно, — выскочил откуда ни возьмись Тихоныч.
— Карта у нас есть?
— Поречья-то? Имеется!
— Поречье я и без карты как свои пять пальцев знаю.
— Так чего же — губернии?
— Шире бери, Тихоныч. Материка, наверное… Или — Пекла.
Тихоныч побледнел. Я вдруг задумался над тем, что собираюсь, собственно говоря, рвануть не куда-нибудь, а в Пекло. Судя по направлению, которое увидел на карте — почти строго на запад. Н-да. Как же быстро растут дети… То есть, я. Кажется, буквально вчера я лежал за печкой и уныло втыкал в потолок. А теперь — вот. Владелец поместья, охотник в ранге Боярин, готовлюсь к первой вылазке туда, где живые не выживают.
— Этакого нет, — покачал Тихоныч головой. — Да и зачем оно вам, барин? Ну к чему все эти…
— Есть, Тихоныч, такое слово: «надо». Так, если у нас нет — то где есть?
— Не ведаю. Ну… в библиотеке, может быть.
— Кстати насчёт библиотеки… Ну да, ну да. Всё сходится.
— Что сходится, Владимир Всеволодович?
— Решительно всё, Тихоныч. Ладно, бывай, скоро зайду ещё.
Вернувшись в башню, я уже более традиционным способом телепортировался в комнату в трактире у Фёдора. Комната была пуста. Значит, Юлия перебралась к Абрамовым на ПМЖ. Ну, или квартирку себе сняла, как вариант. Ох, и не нравится мне этот её социальный лифт… Слово «социальный», если быстро произносить, вообще звучит как-то неоднозначно.
Ну да ладно. Убить её Абрамов не убьёт — не того размаха гнида. А если берега попутает, то как меня найти, я девушке объяснил. В остальном — не девочка уже. Замужем была и сколько лет ещё от мужа-упыря по городам и весям бегала, наверняка всякого навидалась. Не буду забивать себе голову неактуальными задачами.
Я свинтил из трактира, свистнул извозчика и приехал к моему доброму старому другу Аркадию Дубовицкому. Тот полусидел-полулежал в кресле с закрытыми глазами, проявляя полнейший игнор реальности как таковой. Пришлось бахнуть Восстановление сил.
— Где я⁈ — подскочил Дубовицкий, уставившись на меня диким взглядом.
— В Африке, где ж ещё. Вон, и аборигены уже подкрадываются, имея на ваш счёт смутные и неоднозначные намерения, — кивнул я в сторону статуэтки чернокожего полового гиганта.
— Всё шутите, — проворчал Дубовицкий, успокоившись.
— И все меня вечно в этом упрекают. Ну давайте я буду ходить унылый и гундеть о том, как всё хреново, как достала эта бесконечная война, налоги, ипотека, наша сборная по футболу и профессиональное выгорание. То-то жизнь краше станет.
— Нет-нет, прошу простить. — Дубовицки заёрзал в кресле, пытаясь принять менее расслабленное положение. — Просто мне только что снился кошмарный сон про вия.
— Как, кстати, насчёт вия дела обстоят? Есть чё?
— Кгхм. Н-да, кое-что есть. Готовы слушать?