Чудесное снадобье
— Могу представить, каково вам было все это пережить, — пробормотала Сьюзан. — Но, мне кажется, пришло уже время вспомнить о том, что вы живете собственной жизнью. Полагаю, для нормального самочувствия — морального и физического — вам необходимо встряхнуться и чаще бывать на людях. Не надо бояться благотворительных обществ. Насколько мне известно, они организуют замечательные встречи — пьют кофе, играют в вист и все такое прочее… Прошлым летом они даже наняли автобус и совершили поездку на побережье. Я могла бы познакомить вас с организаторами, если вы, конечно, пожелаете, и помочь вам выбрать тот вид времяпрепровождения, который для вас наиболее предпочтителен. Что вы на это скажете? В конце концов, попытка не пытка.
— Пожалуй, вы правы, — несколько уклончиво ответила миссис Бенсон. — Если вы говорите, что это хорошо, так оно, наверное, и есть. Но я бы не хотела быть обузой для кого бы то ни было.
— Боже! Да они будут только счастливы от того, что вы присоединитесь к ним. Предоставьте все дело мне, Маргарет, и я позабочусь о том, чтобы в самые ближайшие дни кто-нибудь из них связался с вами. Ну, а пока… — Сьюзан достала фирменный бланк и принялась писать. — Я передам этот рецепт в аптеку по дороге в Центр. Как вы полагаете, ваша соседка могла бы забрать готовое лекарство ближе к вечеру?
Маргарет медленно кивнула.
— Не сомневаюсь в этом. Она ездит в ту сторону каждый день, так что мне нужно только позвонить.
— Тогда все в порядке.
Сьюзан поднялась с кресла и собралась уходить.
— Не надо, не провожайте меня, — сказала она, увидев, что Маргарет тоже направилась к двери. — Я сама найду выход и захлопну дверь. А вы лучше приготовьте какой-нибудь теплый молочный напиток и выпейте его — может быть, он вам поможет уснуть. Думаю, при свете дня вам легче будет справиться со своей бессонницей и тревожными мыслями.
Эта пациентка куда больше, чем в лекарствах, нуждалась в моральной поддержке и теплом дружеском слове. Если бы у всех больных проблемы решались так же просто, подумала Сьюзан, снова садясь за руль автомобиля.
Оставалась еще пара часов на то, чтобы прикорнуть перед выходом на работу, и Сьюзан поехала домой в надежде, что больше срочных вызовов не будет.
Увы! Не зря говорят: если уж не везет, то не везет во всем. По дороге к дому негромко зажужжал радиотелефон, и пришлось разворачивать автомобиль и мчаться в другой конец городка.
Причиной вызова стала неудержимая рвота и понос у пациента. Выяснив, Что вчера днем тот выходил в город и перекусил цыпленком, чипсами и салатом из вареного яйца под майонезом, Сьюзан сразу же заподозрила сальмонеллез, но окончательный диагноз должны были поставить в лаборатории на основании анализов.
Уладив вопрос с госпитализацией больного, — а это заняло приличное время, — Сьюзан наконец смогла вернуться домой и забраться в постель. Совершенно измученная, она натянула одеяло по самый нос и забылась в тревожной дремоте.
Противный писк таймера заставил ее очнуться как раз в тот момент, когда она была уже готова провалиться в самый настоящий сон. С трудом заставив себя выбраться из теплой постели, Сьюзан съела приготовленный на скорую руку завтрак, а затем отправилась в дом родителей, чтобы отвезти Максимилиана в детский сад.
В Центре она появилась значительно позже, чем обычно, и чувствовала себя совершенно разбитой. Кристофер, естественно, уже сидел в комнате и мрачно смотрел на список пациентов, записавшихся к нему на прием.
Он окинул ее хмурым взглядом.
— Доброе утро, — сказала она, вешая пальто на плечики.
— Вы считаете, что доброе?
Что-то в его тоне заставило ее на секунду замереть у вешалки.
— По крайней мере, я надеюсь, что оно таковым станет, — пробормотала Сьюзан, решив после секундного размышления не обращать внимания на настроение собеседника. — Я всю ночь провела в разъездах, так что тело мое, может быть, и здесь, но умом я все еще в постели. Впрочем, мне легче — этим утром у меня нет приема.
— Тогда зачем вы чуть свет на работе, когда есть возможность поспать еще часок-другой? — проворчал Кристофер. — Впрочем, вам сейчас снова срочно ехать.
При виде легкого замешательства на ее лице, он пояснил:
— Вы ничего не замечаете? Отсутствия вашего чемоданчика, к примеру? Только что звонила няня из детского сада и просила передать, что вы оставили там все свое снаряжение. Впрочем, если вы спешили купить сандвичи, то это не так уж и страшно — в конце концов, от вашей рассеянности сейчас не зависит чья-либо жизнь.
Сьюзан мысленно простонала и обозвала себя дурой, но Кристофер еще не высказался до конца.
— Не правда ли, показательный пример, свидетельствующий о вашей повышенной рассеянности, — произнес он с нажимом. — По правде сказать, я думал, что для всякой домашней чепухи вы держите няню, как-никак работа у нас напряженная.
— Держала. А та взяла да ушла. — Его осуждающий тон окончательно вывел Сьюзан из себя. Она бросила на Кристофера ледяной взгляд и добавила: — Кроме того, я предпочитаю уделять ребенку каждую свободную минутку. Он мой сын, и его воспитание я не отношу к разряду «домашней чепухи», как вы изволили выразиться. Что касается моей рассеянности, то с учетом всех тех проблем, которые мне приходится сейчас одновременно решать, с учетом бессонной, по сути дела, ночи нет ничего удивительного в том, что я нахожусь не в самой лучшей форме.
Сьюзан нахмурилась и с хрустом сжала пальцы, припомнив все события минувшей ночи.
— Кажется, я вспомнила, при каких обстоятельствах оставила свой чемоданчик. В раздевалке прыгал на лавке мальчуган, и я заставила его спуститься на пол, чтобы он не ударился головой о крючки. Потом Максимилиан закричал, что забыл чешки для спортивного часа… и жилетку тоже… — Сьюзан сжала губы. — Не понимаю, зачем я все это рассказываю вам. Если бы вам разом свалилось на голову столько неприятностей, вы, думаю, не стали отчитывать меня за мою мнимую рассеянность. Я вообще пришла сюда лишь для того, чтобы узнать результаты анализа одной из пациенток и посмотреть, не было ли других вызовов на дом.
Увидев, как судорожно дернулись мышцы лица Кристофера, Сьюзан пришла в еще большее недоумение. В чем причина его дурного настроения? Уж, наверное, не в ней.
Взгляд Кристофера скользнул по ее кашемировому свитеру, мягко облегавшему женственные линии ее тела, по аккуратной, сшитой на заказ, юбке, подчеркивавшей длину и стройность ног. Сьюзан, собираясь на работу, подумала, что она оделась предельно скромно, но сейчас она в этом усомнилась и почувствовала, как на щеках проступает румянец.
— Мне вовсе не улыбается быть мишенью для ваших раздраженных замечаний, — сказала она, пожалуй, с излишней горячностью.
— Неужели я кажусь вам раздражительным? — приподнял он брови. — Вот уж никак не предполагал.
— И тем не менее это так, — резко заметила она.
Набравшись нахальства, Сьюзан в свою очередь медленно и оценивающе оглядела Кристофера с головы до пят, отметив про себя изысканность линий темно-серого костюма и идеальную чистоту бледно-голубой рубашки. Он, как всегда, был безупречно причесан, и темные как смоль волосы отливали синевой в свете, льющемся из плафона, и на какой-то момент он показался Сьюзан таким привлекательным, что у нее захватило дух. Судорожно сглотнув, она строго сказала себе, что не купится ни на какую, даже самую смазливую внешность и не позволит никому обходиться с ней, как с тряпкой. Впрочем, Кристофер, казалось, был настроен скорее миролюбиво.
— Вы правы, — сказал он вдруг, — утречко выдалось — не приведи Господь.
Он принялся расхаживать по комнате, поправляя и без того идеальный узел галстука.
— Стоило мне появиться в Центре, как на пороге меня подкараулил какой-то репортеришка, настроенный во что бы то ни стало взять у меня интервью. Без всякой предварительной договоренности, просто так — взбрело ему в голову, и все. Я, говорит, возвращаюсь в Оксфорд, и мне трудно будет выбраться сюда в другой раз. Уделите мне десять минут, они мне сэкономят кучу времени.