Ком-5 (СИ)
* * *Ещё три дня выпадало у меня на недельный отпуск, положенный по возвращении. Но совсем дурака провалять мне не дали. Следующим же утром явился посыльный с конвертом, в котором лежало предписание: изложить в письменном виде во всех подробностях доклад об известном мне инциденте (именно такими словами и было написано). И вторая такая же бумага — на хорунжего фон Ярроу.
До сих пор вот это сочетание дико для меня звучит, если честно. Ну ладно. Два часа мы корпели в кабинете, составляя бумагу честь по чести и так, чтобы доклады одинаковые получились, иначе же греха не оберёшься.
Следующее предписание пришло в обед. О том, что на дирижабле «Дельфин» завершён досмотр и на 23.45 назначено его перемещение на ремонтную стоянку военного воздушного порта.
— Почему на ремонтную стоянку? — как-то меня это встревожило. Сюда ж нормально дошли!
Понеслись мы с Хагеном на посадочное поле университета. А там оцеплено всё, караул стоит. Но нас пропустили, на удивление.
— Сергей Викентьич! — кинулся я к капитану, который в полном окружении команды натуральным образом принимал воздушные ванны у центральной аппарели, расположившись на выставленных на улицу стульях. — Почему «Дельфина» на ремонтную стоянку гонят? Что случилось?
— Илья Алексеич! Присаживайтесь, дорогой! — нам с Хагеном тут же нашли два свободных стула. — Контур, — развёл руками капитан. — Перегрузили мы-таки контур. Требуется восстановление. Однако меня заверили, что стоимость ремонта пойдёт в счёт генерал-губернаторского фонда.
— И всё?
— Ну… обещали провести регламентные работы. Впрочем, мы же недавно с профилактики, ничего особенного не предвижу.
— Вы меня прямо успокоили.
— Илья Алексеевич… — Капитан вскользь посмотрел на прохаживающийся в отдалении караул. — Вам приходило предписание о докладе?
— Что, вам тоже?
— А как же. Более того, всех разместили по отдельным каютам и надзирали, чтоб переговоров не было.
— И вы?
Он пожал плечами:
— Написал как было. Мне стесняться нечего.
— С другой стороны — действительно.
— Я решил, что вы просто должны знать.
— Благодарю вас, Сергей Викентьевич. Вы всё сделали правильно. Возможно, я не смогу явиться лично, чтобы принять результаты работ.
— А вы ограничены в перемещениях?
— Пока — да, территорией университета, на неопределённый срок. Поэтому приёмка на вас. Если вас всё удовлетворит, отправляйтесь в Иркутск, поступаете в распоряжение главной конторы.
— Понял, Илья Алексеич, выполню в точности.
На сем мы расстались.
Можно мне уже с семьёй побыть, а?
* * *ГАЗЕТЫ
А накануне моего выхода из десятидневного отпуска князюшки заговорщицки пригласили меня к Багратионам, коварно отправив всех наших барышень к Марии, которой наконец разрешили нормальное (не на пятнадцать минут) посещение подруг. В общем, собрались мы чисто мужской компанией.
— Ну что, господа! У меня есть любопытная информация. Вы только посмотрите, что пишет европейская пресса! — Иван выложил на стол несколько газет с огромными заголовками.
Я успел разобрать: «АЗИЯ АТАКУЕТ» и что-то вроде «НОВЫЙ ИГРОК НА МИРОВОЙ АРЕНЕ?»
— Это откуда? — Серго с любопытством перебрал газеты. — О, смотрите! Тут даже снимок есть. Смазанный, правда. Илюха, ну ты действительно тут на панду похож, э!
Я посмотрел. Натурально, похож.
— А в виде панды ты такой милый, — хохотнул Витгенштейн. — А если серьёзно, папенька мне вчера целую лекцию на эту тему зачитал.
— На тему «Государства Юго-восточной Азии — вечный торговый конкурент Западноевропейских держав»? — проницательно предположил Иван.
— Именно! И в последнее время азиаты настолько подняли головы, что Европу это начало натурально пугать.
— За американский рынок бьются? — с ленцой уточнил Серго.
— Насмерть! В том числе за рынок дурманящих веществ, которые там разрешены к свободному употреблению даже шире, чем в Европе. И господа европейцы дружно решили, что неизвестная пока сторона, получившая в своё распоряжение высшего оборотня-панду, решила нанести удар конкурентам. И что ваша, Илья, выходка — тщательно спланированная акция устрашения.
— По официальным данным ты там сто восемь человек грохнул, — согласно покивал Багратион. — Не слабо у тебя получилось до усрачки-то напугать…
— Так я не один и был. А данные такие точные откуда?
— Откуда надо данные, — многозначительно приподнял чёрные брови Багратион. — Я тебе больше скажу. Заведение было старинное. Знаешь на что заточенное? Никогда не угадаешь. — Даже Иван с Петром с удивлением уставились на Серго.
— Бордель для извращенцев, чего гадать-то? — Я брезгливо передёрнул плечами. Вспоминать этот мерзкий шалман совершенно не хотелось.
— А вот и не угадал. Это, брат, как оказалось, старейшее в Нидерландах место восстановления для магов высокого уровня.
— Чего-о? Это вот был магический госпиталь? Ты шутишь? — Я чуть кофе не подавился.
— Ни капли. И не в полном смысле госпиталь, понимаешь, да? Они это называли «системой энергетического восстановления». Только для определённого круга лиц, нечто вроде закрытого клуба. Старейшее, известнейшее заведение Амстердама. Для утомленных магов. — Последнюю фразу Серго издевательски протянул. — Там уникальный, разработанный аж в позапрошлом веке каким-то сумасшедшим менталистом узор прямо в стены вплетён… Был. Для того, чтобы из магов силу тянуть и другим её отдавать.
— Так поэтому… — «Поэтому все дети были одарёнными!» — допёрло до меня. — Погоди! А почему «был»?
— Так разрушено здание во время пожара! И теперь секрет этот утерян — уничтожен китайским оборотнем-пандой. Ай-яй-яй! Какой же ты негодяй, Илья! Как ты мог? Такую ценность загубил. — Несмотря на смысл слов, Багратион улыбался.
— Вот ты посмотри, а! — Пётр стукнул по столу, едва не расплескав кофе. — Коршун уникальное здание сжёг! И опять без меня! Господа, меня душит обида!
И все трое посмотрели на меня с укоризной.
— И не надо так смотреть! Всё, кончилась вольница. Завтра выхожу на преподавание, и начнётся у меня скучная и однообразная жизнь.
— Ты меня, Илья, конечно извини, — покачал головой Серго, — но мне не верится.
— А мне верится. — Я нахмурился. — Можно немножко спокойствия а?
УНИВЕРСИТЕТСКОЕ
В университете меня сразу восстановили в преподавателях. До Пасхи оставалось всего-то недели две, но я даже на занятия походить успел. Заметил, между прочим, что некоторые ученики смотрят на меня большими круглыми глазами, а вслед за ними и вся группа начала вести себя… не так как-то. Ну, не так, как раньше — и всё тут. Странно.
Попросил поручика Сергеева:
— Вадим Романович, у тебя, вроде, отношения с учениками наладились — не в службу, а в дружбу, выспроси: чего они на меня так таращиться стали?
— А, так это я знаю! — засмеялся он. — Тут, Илья Алексеич, дело вот в чём. Ты ж помнишь, многих мальчишек из учеников у шаманов забрали?
— Ну, был разговор.
— Так вот некоторые в своём обучении продвинуться больше других успели. Они-то и говорят, что видят за тобой дух огромного медведя. Оттого и опасения у них. И уважение своеобразное. Другое, не то, что раньше.
— Так, может, разъяснить им?..
— Думаю, не стоит. Тут своё понимание мира. Только хуже наделаем.
Спорить я не стал. Сергеев за эти месяцы и впрямь с мальчишками хорошо сошёлся, от прежнего друг ко другу неприятия и следа не осталось.
Что же касается моего экстерната, то вопрос получился весьма интересный. Полкурса только я и проучился. Как быть? Судорожно догонять, умирая за учебниками — извините, не чувствую в себе необходимого таланта (да и рвения, чего уж греха таить). Но поскольку я оставался в певческих преподавателях, преподавательский совет решил отложить покуда моё студенчество. До следующей осени — чтоб, значицца, с того момента, как меня с учёбы выдернули, обратно и воткнуть.