Корректировка 2 (СИ)

— Вот сейчас и узнаем, — нейтрально ответил я.
Ожидание продлилось недолго. На лестнице послышался шум-гам и в кабинет в сопровождении домочадцев с несвойственной ему прытью, влетел Арчил Вахтангович с вытянутой рукой, зажатой в кулак.
— Не побрезгуйте, дорогие! Смотрите, что я поймал, когда писал! Клянусь честью! — он разжал пальцы. У него на ладони лежал серый камешек неправильной формы. — Дайте пузырёк какой‑нибудь, с пробочкой! Я его в Москву отвезу своим урологам. Слушайте, друзья мои, вы понимаете, что вы сотворили⁈ — и сам ответил. — Чудо!
* * *
Мы сидели втроём на веранде и пили кофе. Вернее, кофе пили мы с Джуной, я к тому же с коньяком, а Арчил Вахтангович, какой-то полезный настой на горных травах. Высокий, болезненно тощий, с орлиным носом и густыми бровями, вокруг лысины венчик курчавых седоватых волос. Он переоделся в спортивный костюм и выглядел живчиком. Разительное отличие от того полутрупика, каким был всего лишь час назад. Нателла сама подала нам кофе и фрукты, но за столом не осталась. Очевидно, к равноправию не приучена. На меня она глядела с обожанием, а на Джуну с подозрением. Женщины вообще Джуну не жаловали. В отличие от мужиков, они чувствовали скрытую в ней силу и опасались её черных глаз.
— Сколько тебе лет, юноша? — поинтересовался хозяин дома и услышав ответ, покачал головой. — Далеко пойдешь! А почему вас двое? Аббас говорил про тебя одного.
— А Евгения местный кадр. Ради неё я и приехал в Тбилиси.
— Да, настоящая волшебница. И какие ваши планы?
Джуна помалкивала и мы говорили будто её и нет за столом.
— Да вот, в Москву хотим перебраться.
— Это что же, ты такое сокровище хочешь у нас забрать? Это ж достояние республики! — Арчил Вахтангович нахмурился, на лбу появилась суровая вертикальная складка.
Я это предвидел и дал Киру команду повысить эмпатию сразу на тридцать процентов. Это возымело действие — начальственный лоб разгладился.
— А вы, мадмуазель, сами что думаете?
— Куда Фе… (я дернул её под столом за подол) Григорий, туда и я, — бескомпромиссно заявила девушка. — Я без него ничего бы не смогла.
— Ну и оставались бы оба, — зашел он с другого боку. — С такими способностями, будете, как у вас там по-русски говорят: как сыр в масле кататься! Лично про вас позабочусь, клянусь детьми!
Я усмехнулся. Осенью Шеварнадзе многим из вас даст по шапке. Так что не надо нам такой заботы. А из Грузии надо линять. Хоть Тохадзе и обещал конфиденциальность, но свидетелей слишком много и весть о его чудесном излечении распространится подобно лесному пожару — страждущие пойдут толпами. Ладно начальники, но ведь и разного рода криминальный элемент подтянется. Цеховики, да всякие воры в законе… потом не отмоешься. Нет уж — валить и точка!
— Ну что ж, — решил Арчил Вахтангович, получив вежливый, но твердый отказ, — в любом случае, мой долг вам помочь. Давайте сделаем так, мне всё равно в Москву надо, в Кремлевку обследоваться. Немецкий сканер УЗИ только у них есть. Возьму вас с собой, устрою, познакомлю с нужными людьми…
Оказывается, лететь он должен был сегодня на предоперационное обследование, но вмешался приступ и полет перенесли на завтра.
Ну что ж, как говорится, на ловца и зверь бежит.
Долго раздумывать я не стал и согласился. Арчил Вахтангович был секретарем республиканского ЦК. Уж не знаю, каким по счету в иерархии и что там курировал, но московскими связями он безусловно располагал и этим не грех было воспользоваться.
* * *
Шато вцепился в нас как клещ, умоляя закатиться в лучший ресторан, отметить чудесное исцеление его шефа, но Джуна осталась непреклонна. На все уговоры отвечала, что устала и едва держится на ногах.
Отчаявшись, ушлый референт предложил отвезти девушку домой отдыхать, а нам с ним, все ж-таки немножко покутить в злачных местах. При этом он подмигивал мне и намекал на Тинатин.
Я уже почти соглашался, но Джуна наклонившись ко мне шепнула:
— Я хочу побыть с тобой.
 
Хм, чтобы это значило? — подумал я и отказался от заманчивого предложения Шато.
Значило это, совсем не то, о чем я подумал в меру своей испорченности. Когда, оставив референта в расстроенных чувствах, мы вышли из машины, Джуна неожиданно пригласила меня в гости к своему другу.
— Другу? — удивился я.
Девушка, оценив мой ошарашенный взгляд, рассмеялась.
— Это совсем не то, о чем ты подумал в меру своей испорченности. Тариэл действительно мой друг. Он врач. Нейрохирург. Доктор медицинских наук. Изучал мои способности.
— Ух ты, — только и нашел, что сказать я. — А это удобно?
— Это очень удобно, ты просто его не знаешь. Сейчас я ему позвоню, — и она направилась к телефонной будке. Быстро вернулась.
— Звонила в клинику, он на операции.
— Жаль! Ну, тогда что, расходимся?
— С ума сошел? Едем!
— Куда?
— К нему в клинику.
— Это ты с ума сошла, с какой стати?
— Поехали, — она взяла меня под руку и буквально силой увлекла к стоянке такси.
Пока мы ехали, у меня в башке играла песня: «А что это за девочка, а где она живет, а вдруг она не курит, а вдруг она не пьет, а мы с такими рожами возьмем, да и припремся к Элис…»
Нейрохирург, значит, интересно!
Моя подопечная удивляла меня все больше и больше.
…В клинике Джуну знали, и мы беспрепятственно прошли в кабинет Тариэла.
Ждали недолго — распахнулась дверь и вошел Тариэл со свитой молодых людей в белых халатах.
— Для триумфа еще рано! — бросил он кому-то и расцеловал Джуну. — Где ты пропадаешь, негодница? А кто это с тобой? А, кажется, начинаю догадываться… твой новый кумир?
— Можно воздержаться от торжества, но нет сомнений, что операция прошла успешно, — льстиво влез один из белых халатов.
— Будем судить по результатам, коллега. Если к мальчику вернется речь! — сказал Тариэл и обратился ко мне: — Так вы значит, тот самый Феликс?
— Наверное, — пожал я плечами.
Откуда я знаю — тот самый или не тот.
Белые халаты не торопились покинуть кабинет, им хотелось обсуждать операцию. Джуна ждала, излучая нетерпение. Наконец, доктор их спровадил, и мы остались втроем.
— Ты что-то хотела мне рассказать? — спросил Тариэл, и она вывалила на него события сегодняшнего дня.
Зазвонил телефон.
— Поговорить не дадут, — сказал Тариэл, беря трубку. — Да. Десять минут назад. Поздравлять рано. Время покажет. Привет! Пока!
Он снял халат. Без халата, тощий и длинный Тариэл походил на недоедающего студента.
— Что, всё так и было? — спросил он уже меня. — В таком случае друзья мои, надо отметить первый успех вашего дуэта! Да какой успех! Триумф! Поздравляю! Поздравляю! — он бросил халат на диван, снял белую шапочку и пригладил перед зеркалом волосы. — Едем ко мне. Прошу, не отказывайтесь! Не обижайте бедного доктора!
  
Глава 18
 
У бедного доктора имелась двадцать первая «волга», на которой мы за десять минут домчались до его дома.
Мы сидели у него в гостиной за длинным низким столом, над которым свисала лампа с медным чеканным абажуром, и закусывали невероятной выдержки коньяк подаренный нам Шато, банальной черешней. Джуна пила сухое вино, которое нашлось в холодильнике.
Комната напоминала Оружейную палату. На стенах было развешено старинное оружие: сабли, кинжалы, ружья, пистолеты. Как выяснилось, Тариэл испытывал болезненную слабость к колюще-стреляющему старью. Он скупал проржавевшие пистолеты, шпаги, сабли, кинжалы и с маниакальным упорством возился с ними, приводя в порядок.
Вытащил откуда-то покореженный кремневый пистоль.
— Вот недавнее приобретение, принадлежало самому Шамилю!
— Должно быть, сохранились отпечатки пальцев? — усмехнулась Джуна.
— Ты ничего не понимаешь в оружии, женщина!
— Даже спорить не стану, — и шепнула мне на ухо. — Не пялься особо на его коллекцию, если заметит интерес — снимет со стены какой-нибудь кинжал и вручит тебе на добрую память!